Сегодня мы поговорим о колтунах в волосах. Если вы удивились смене книжной тематики блога на косметическую - выдыхаем, никакой смены нет. А если вам как раз надо разобраться с колтуном на голове, то моя статья поможет вам только исторической справкой. Потому что говорить мы будем о колтунах в белорусской мифологии. Зря что ти я читаю "Белорусские мифы" Елены Левкиевской, книгу, номинированную на Большой Книгу в этом году.
Если все "если" предыдущего абзаца вас не смутили, то давайте же вместе разберемся, что скрывается за этим словом и почему наши предки боялись спутанных волос пуще огня.
Что такое Колтун? Для славянина, особенно жившего в Полесье (Западная Беларусь, Украина, Польша), это была полноценная болезнь демонического происхождения.
Колтун представлялся как некое живое существо, вселяющееся в человека. Про него говорили: «Коўтун напал», «Коўтун человека мучит в середине». Это был не просто ком волос, а физическое воплощение порчи, насланной ведьмой или колдуном. Он причинял своему носителю не только внешний дискомфорт, но и страшные внутренние мучения: ревматические боли, ломоту в теле, головные боли, а в запущенных случаях — слепоту и даже смерть.
Этнографы записали множество версий происхождения колтуна:
- Магические: Основная причина — порча. Ведьма могла «нашептать» болезнь или сделать её через другой вид порчи — залом (специально скрученные в поле колосья).
- Бытовые: Нельзя было выбрасывать вычесанные волосы куда попало. Считалось, что если птица свивает из них гнездо, у человека начнутся страшные головные боли и может появиться колтун.
- От контакта с нечистой силой: Особенно опасны были вихри — в них, по поверьям, крутилась нечисть. Достаточно было попасть в такой вихрь, чтобы «закрутило» болезнью.
- От нарушения запретов: Например, мыть голову в день Усекновения главы Иоанна Предтечи или прясть пряжу на Святки.
- От сильных эмоций: Испуг («переляк») или глубокие переживания тоже могли стать спусковым крючком.
Интересно, что иногда колтун заводили намеренно. Если человека начинали мучить внутренние симптомы (головные боли, ломота), он мог «запустить» колтун — склеить волосы ладаном и перестать расчесываться. Считалось, что так болезнь переходит из скрытой, внутренней стадии во внешнюю, видимую, и человеку становится легче.
Колтун вел себя как самостоятельное существо со своими «пристрастиями» — чаще всего пищевыми. Если человек выполнял его «капризы», болезнь затихала, если нет — начинала мучить с новой силой.
Самое главное правило: колтун категорически нельзя было расчесывать или самостоятельно отрезать. Считалось, что незрелый, не «относивший» свое время (чаще всего три года) колтун, будучи срезанным, уходил внутрь тела, что приводило к параличу, слепоте или смерти. Отрезать его мог только особый знахарь, соблюдая строгий ритуал.
Избавление от колтуна было целым обрядом, который проводили в особые дни — чаще всего в Чистый четверг или во время Пасхальной всенощной — моменты силы и очищения.
Больного сажали на порог (чтобы болезнь «упала» за порог), на первый сжатый сноп или над миской с водой. А дальше начиналось самое интересное: колтун не стригли, а отрубали топором, отбивали двумя камнями или молотком на наковальне, пережигали пасхальной свечой или раскаленным железом.
Бытовало поверье, что с отрезанного колтуна могла капать кровь, а сама болезнь могла перекинуться на знахаря.
Выбросить зловещий клок в мусор было немыслимо. Его нужно было ритуально уничтожить:
- Сжечь в печи или на перекрестке.
- Пустить по воде, произнося специальный заговор: «...в новый платок завязывают и на бегучую воду, где вода бежит, пускают те коўтуны».
- Положить на дорогу, чтобы его раздавили колесами.
- Закопать на перекрестке или в муравейнике.
В некоторых случаях колтун, наоборот, сохраняли за иконой и клали в гроб владельцу после смерти, чтобы он предстал перед высшим судом целым и невредимым.
Это я вам пересказала одну главу "Белорусских мифов" Елены Левкиевской. Там еще много чего есть, и про русалок, и про знахарей, и про чертей. В общем - рекомендую. Ну и волосы не забывайте расчёсывать. Демон, не демон, а колтун штука неприятная.