— Прости. Я просто… — я тяжело вздохнула. Ощущение собственной глупости стало сильнее в разы. — Я просто приревновала. Увидела через окно, что ты обнимаешь её…
— Осматриваю, — уточнил он.
— Осматриваешь. Решила, что у вас с ней что-то… Не знаю. Может, роман…
— Какая же ты глупенькая, Стелла.
Я боялась, что он сильно рассердится, но нет, он улыбнулся и поманил меня к себе.
Увидев такую его реакцию, я сразу выдохнула и, подойдя, прильнула к его груди.
— Если бы я хотел быть с кем-то кроме тебя, я бы был с кем-то ещё. Но я с тобой, потому что у меня есть к тебе чувства. Ты — мать моего будущего сына, разве я могу даже просто смотреть на кого-то кроме?
— Не знаю. Ты же когда-то посмотрел на меня, будучи женатым на Жанне… — проговорила я в его грудь и заметила, как она напряглась. — Прости, я не имею в виду, что ты бабник, или что-то типа того…
— А мне показалось, что ты имела в виду именно это, — произнёс он немного обиженно. — То есть, по-твоему, я похож на того, кто лапает женщин на рабочем месте?
Я хотела сказать, что не только лапает, а даже занимается сексом в собственном кабинете, но вовремя прикусила язык. Я сама не святая, глупо ставить ему в упрёк то, в чём мы принимали участие оба и в совершенно равных условиях.
— Извини, я погорячилась. Просто я ревную.
— Серьёзно? — он усмехнулся мне в макушку. — К Вере? Она, вообще-то, замужем и, насколько я знаю, счастлива в браке.
"Я тоже была замужем, когда ты меня соблазнил", — но вслух я этого тоже не произнесла.
— Ну, она довольно красивая и, кажется, в твоём вкусе.
— В моём вкусе только ты одна. И, пожалуйста, давай договоримся прямо сейчас, как говорится — на берегу, — он взял меня за плечи и чуть наклонился, чтобы лучше поймать контакт глаза в глаза. — Ты будешь доверять мне, хорошо? Не будешь устраивать проверок и додумывать то, чего нет. Не будешь подсматривать в окна, лазать по моему компьютеру, подбирать пароль к телефону. Я не люблю этого всего, как не любит каждый человек. Вот я верю тебе, хотя видел, как к тебе приходил этот Андрей, и вы довольно долго шушукались о чём-то за закрытой дверью. И вообще, он часто к тебе захаживает. Свободный, наверняка здоровый мужик — к красивой молодой женщине…
Может, мне просто показалось, но он как будто бы намекнул на то, что между мной и Андреем что-то большее, чем просто дружба. А вдруг он думает, что ребёнок, которого я жду…
Мне стало не по себе. И я вдруг на собственной шкуре поняла, каково это — когда тебя могут подозревать в том, в чём ты совершенно невиновен.
— Я всё поняла, больше никаких стихийных визитов. И насчёт Андрея… — я подумала, прежде чем договорить. Но решила, что если быть честной, то до конца. — Мы с ним просто друзья, по крайней мере я отношусь к нему как к другу.
— А он к тебе? Ты ему нравишься, да?
— Ну… — я ощутила, как покраснела. — Наверное, да. Но это ничего не меняет между нами, мы правда только приятели.
— Я знал, что ты никакая ему не подруга. А теперь благодаря тебе получил тому подтверждение.
— Только не ревнуй! — я шутливо пихнула его кулачком в бок. — Для этого точно нет ни одного повода.
— Я не ревную, — ответил он, и как мне показалось, довольно холодно. — Но мне бы не хотелось, чтобы вы "дружили". Ни к чему это, чтобы к моей женщине в моё отсутствие заходил "поболтать" какой-то мужик. Я против.
— Игорь никогда не был против нашего с ним общения, — не знаю, зачем я это сказала, но назад слов уже не забрать.
— Ты теперь не с Игорем, а со мной. Не нужно сравнивать меня с ним! — отрезал он ещё холоднее и, развернувшись, принялся демонстративно искать что-то на своём столе.
Обиделся… И имел на это полное право! Глупо, живя с одним мужчиной, упоминать другого, так нельзя. Мне бы тоже не понравилось, если бы он сравнивал меня с Жанной.
— Прости, — я протянула руку и коснулась его плеча. Он не оттолкнул меня, но и не проявил никакого участия. — Я больше не буду, правда. С этого дня ни слова о бывших.
Он обернулся на меня, но по-прежнему без тени улыбки.
— Я хочу, чтобы ты прекратила общаться с этим Андреем. Совсем.
А вот это уже удар ниже пояса. Это жестоко! Андрей, можно сказать, единственный близкий для меня человек в пригороде, больше у меня совсем нет здесь друзей…
А если он придёт или позвонит, что мне делать? Бросить трубку или выставить его за порог? Я не смогу! Он не заслужил такого отношения.
— Послушай, — я вложила в мимику всё свое обаяние, на какое только была способна. — Твои подозрения беспочвенны. Андрей, он…
— Значит, ты выбираешь его?
— Господи, ну что за глупости! Прости, но всё это напоминает какой-то детский сад.
— Хорошо, я тебя понял, — и снова отвернулся.
Я не хотела ссориться с ним, мы только-только начали жить вместе, начали притираться друг к другу — и уже пошли первые конфликты. Сначала Бонго, теперь Андрей… Мне было обидно, что он как будто бы намеренно хочет отдалить меня от всех, кто мне дорог. Но ругаться с ним я всё равно не хотела.
Я решила, что обязательно поговорю с Андреем и всё честно ему объясню, он должен понять. А у меня на первом месте должна быть семья. Ведь Ринат теперь её неотъемлемая часть.
— Хорошо, если для тебя это так важно…
— Да, важно, — сухо отрезал он, не оборачиваясь.
— Тогда я не буду с ним общаться.
Он наконец-то обернулся, и я не без радости заметила, как потеплел его взгляд.
— Я не хочу, чтобы ты думала, что я давлю на тебя, но так действительно будет лучше для нас обоих. Надеюсь, ты не обижаешься?
— Нет, — и даже выдавила фальшивую улыбку. На самом деле меня задел этот разговор. Не знаю, ревность ли его сподвигла или что-то ещё, но то, что он начал ограничивать меня в чём-то — это совсем не понравилось.
— Вот и славно, — он протянул руку и потрепал меня по щеке. — А теперь прости, у меня скоро приём пациентов.
— Да, конечно, не буду тебя отвлекать, — мы быстро клюнули друг друга в щёки, и я вышла из его кабинета. Признаться, вышла в полном раздрае.
Почему я не могу общаться со своим другом? Ринат не похож на того, у кого какие-то проблемы с самооценкой, и он должен понимать, что причин ревновать нет, но тем не менее он против нашего общения. Создалось впечатление, что там что-то… как будто что-то личное. Но они ведь даже толком незнакомы. Чертовщина какая-то.
Я вдруг поймала себя на мысли, что я теперь совершенно одна. У меня никого нет. Вообще никого, помимо Рината. И, конечно, нашего долгожданного будущего малыша.
Спасибо, хоть осталась любимая работа, бросать которую я не собиралась.
Спускаясь на лифте вниз, я даже попыталась найти оправдание его поступку. Может, он и прав — ни к чему замужней женщине общаться с холостым мужчиной, который имеет на неё какие-то виды. Мне бы тоже не понравилось, если бы к нему приходила поболтать та же Лола. Мы останемся с Андреем приятелями, никакой вражды не будет, но больше никаких чаепитий и задушевных бесед.
Я думала об этом, но мне всё равно было ужасно грустно. Я чувствовала, что всё это как-то… неправильно, что ли. Но постаралась не накручивать себя, чтобы не сделать ещё хуже. А ещё я поняла, что так и не рассказала ему о результатах УЗИ…
На первом этаже я спустилась в аптеку, чтобы купить кое-что из лекарств и нужные витамины по списку Задойнова, и когда залезла в сумочку, чтобы отыскать рецепт, наткнулась на найденные вчера в ванной таблетки Жанны.
— Я вас слушаю, — отвлёк меня от раздумий приветливый голос фармацевта.
Я подняла на него рассеянный взгляд и отдала распечатанный список препаратов.
— Всё это, пожалуйста.
И снова посмотрела на неизвестные пилюли. Повинуясь какому-то странному импульсу, достала флакон и показала его фармацевту тоже.
— А вы не скажете, что это за лекарство?
Молодая девушка взяла таблетки в руки и, прочитав название, нахмурилась. Вернула стеклянный тюбик мне в руки.— Беременным это категорически противопоказано.
— Я не для себя. Это таблетки моей бабушки, у неё… маразм, — ляпнула я первое, что пришло в голову, и широко улыбнулась. — Вот, попросила узнать, можно ли приобрести их без рецепта. Кажется, она его потеряла. Ну, знаете, у этих старушек дома вечно такой беспорядок.
— Вы уверены, что у вашей бабушки именно маразм?
— Конечно. Она даже меня иногда не помнит.
— Тогда я не понимаю, кто мог выписать ей этот препарат. Это сильное психотропное вещество. Наркотическое.
— Чтобы приводить рассеянного человека в чувство? — осторожно предположила я. Но услышала то, что мне совсем не понравилось:
— Скорее наоборот. Эти таблетки широко используются в психиатрических клиниках. Вещества, входящие в состав лекарства, затормаживают моторику и блокируют нервные рецепторы.
По спине прошёлся липкий холод.
— То есть, — я даже поёжилась и зачем-то понизила тон. — То есть эти таблетки превращают человека… в овощ?
— Если выражаться грубо, то да. Не понимаю, откуда они у вашей бабушки, но уверена на сто процентов, что при маразме принимать подобное строго запрещено. Так она окончательно потеряет разум и последнюю память.
Я даже не поняла, как вышла из прохладной аптеки в летний зной. В голове продолжали крутиться слова фармацевта про то, что препарат превращает человека в овощ.
Совсем не к месту я вспомнила Жанну, её странное, вечно апатичное состояние…
Зачем она принимала эти таблетки, они же ей явно вредили! И почему Ринат ничего не предпринял, он же врач!
Ринат… от лица отлила кровь. А если он… а если он знал, для чего эти таблетки, и специально не запрещал принимать их жене, чтобы она медленно, но верно теряла разум?! Или даже не просто не запрещал, а подсовывал специально…
— Нет! Нет, не может быть! — я сама не заметила, как произнесла это вслух и даже тряхнула головой.
Не может быть такого. Это чушь! Он порядочный мужчина, он её муж, он давал клятву Гиппократа, в конце концов! Он бы никогда не стал травить собственную жену. Да и для чего? Он всегда мог просто развестись, если она ему надоела, мы не в каменном веке.
Может, она сама принимала их втайне от него? Она же явно сумасшедшая! Прятала, скрывала… Если они наркотические, она могла на них подсесть, не осознавая степень опасности. Скорее всего, так и было.
Я просто дура, что вообще подумала о нём такое, всему виной беременная гормональная мнительность. Если я начну вешать на него все грехи, то просто сойду с ума. Так нельзя! Это просто какое-то нелепое недоразумение. И только.
Я достала из сумочки злосчастные таблетки и без сожаления швырнула в мусорный контейнер.
Так-то лучше.
* * *
Три недели пролетели словно один день: в постоянных заботах я не успевала замечать время, и, помимо работы, находилась масса срочных дел. Я занималась проектом будущей детской, разбирала вещи, которые не удосужился разобрать Ринат за всё время проживания здесь. Обустраивала дом по своему вкусу.
По обоюдному согласию развод назначили на середину августа, и когда адвокат Игоря привез мне бумаги, я безропотно их подписала. Следуя им, из брака я вышла почти ни с чем, но меня это трогало мало. Пусть забирает всё, не хочу бороться с ним. Ничего не хочу. Только спокойной новой жизни без нервов и мелочных разборок, кому достанется китайская ваза, а кому сервиз. Если Игорь решил, что ему и его новой семье это всё нужнее — так тому и быть. У меня есть машина, пусть небольшой, но всё-таки счёт в банке. А ещё у меня есть Ринат, и он пообещал заботиться о нас с ребёнком.
Вопреки моим ожиданиям, наши отношения развивались достаточно плавно, так, словно мы уже женаты. Никаких романтических посиделок до утра у камина, никаких глупостей, что творят пары в начале отношений. Он уходил на работу довольно рано, возвращался поздно вечером и, приходя, чаще всего запирался в своём кабинете. Я даже грешным делом подумала, что вернулась в то же самое[h]: сначала Игорь пропадал вечно на работе, теперь Ринат. Но тут же гнала от себя подобные мысли, это уже попахивало паранойей.
Да, мы теперь вместе, но это не означает, что нужно ходить на голове! Он нежен со мной, каждую ночь мы занимаемся любовью, он говорит мне приятные слова. Что ещё мне надо?!
Мы уже взрослые люди, все эти романтические глупости остались в подростковом возрасте.
Соседи, конечно, уже были в курсе, что мы вместе, само собой, перешептывались за спиной, но я старалась не обращать внимания на все эти сплетни. Поговорят и забудут. На то они и соседи, чтобы перемывать чужие кости.
Всё было хорошо, я была рада, что довольно безболезненно вступила в новую жизнь, и единственное, что омрачало, это то, что все эти три недели я ни разу не видела Андрея. С одной стороны, это было хорошо — не было повода краснеть, объясняя, что мы больше не можем общаться, а с другой — я ловила себя на мысли, что скучаю по нему. По нашим посиделкам за чаем, по нашим разговорам и даже немного по его улыбке…
— Стелла! Твою же ты мать! — внизу раздался крик Рината, и я сразу поняла, что произошло. Бонго снова нагадил у порога. И Ринат в который раз наступил в кучу.
Это было второе, что омрачало — эти двое не выносили друг друга. Бонго начинал рычать, когда видел Рината, да и Ринат, собственно…
— Пожалуйста, объясни своей собаке, что так делать категорически нельзя! Сколько это будет продолжаться? Второй раз за неделю!
Я накинула халат и быстро спустилась вниз — Ринат стоял у распахнутой входной двери и нервно вытирал о газон подошву ботинка.
— Я уже говорила ему.
— Тогда наказывай!
— Я наказывала!
— Значит, наказывай сильнее! Почему я должен опаздывать на работу из-за подобного?! Портить свою обувь и настроение?
— Прости. Наверное, он до сих пор ревнует, поэтому…
— Что за чушь! Ревнует! Это просто безмозглое животное — и только, прекрати говорить о нём, как о чём-то разумном. Дьявол, чтоб провалилась эта твоя чёртова собака! — крепко выругался он и взял с порога свой портфель[i]. — Ладно, я поехал. Увидимся вечером.
Мне ужасно не нравилось, что он так пренебрежительно отзывается о моём любимце, но я честно старалась понять его. Он не обязан любить собак, потому что я их люблю. Да, он мог бы хотя бы сделать вид, но если копнуть глубже, то тоже не обязан.
И что характерно, Бонго делал кучу не с раннего утра, а чётко перед выходом Рината, чтобы наверняка. Что уже говорило о том, что он не безмозглый — он целенаправленно пакостил своему новому хозяину, который ему почему-то не нравился.
— Бонго! Иди сюда! — позвала я, и ретривер тут же нарисовался из густого кустарника. Поджав хвост, виновато подошёл ближе и ткнулся мордой в мои колени. — Ну, что ты опять натворил? Нельзя так, слышишь?
Я понимала, что, может, нужно быть чуть пожёстче, но наказывать его по-настоящему рука не поднималась. К тому же подобное вот так не лечится, потому что делает он это осознанно!
Он хочет сделать гадость Ринату. И делает.
— Вам просто нужно подружиться. Ради меня, — шепнула я, улыбаясь другу. — Пожалуйста. За это я привезу тебе вечером твоё любимое лакомство.
Конечно, пёс мне на это ничего не ответил, но я точно знала, что он всё понял.
Весь день я провела в галерее, а после заехала в детский магазин. Пока просто полюбоваться детскими вещичками. Не то чтобы я была слишком суеверна, но всё-таки покупать что-то ещё так рано…
— Вам что-то подсказать? — нарисовался рядом улыбчивый консультант, и я перевела взгляд на потрясающей красоты вязаные бежевые пинетки. Я смотрела на них каждый свой приход сюда, а забегала я в этот магазин часто.
— Да! Мне, пожалуйста, вот эти пинетки, — всё-таки не сдержалась.
Ну что будет от каких-то носочков?! Это всё предрассудки, которые пришли к нам из древности. Не стоит придавать приметам так много значения.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лель Агата