Откуда же они?
Хорошо. Давай пойдём дальше. И жертва и абьюзер сами жертвы домашнего насилия и их поведение следствие системой ошибки,которая записалась как базовая. И те и другие жертвы. И те и другие правы по своему в реакции на мир. И поведение супруга (супруги). Ведь "жертва" с детства учится быть жертвой и, если что то идёт не так, то психика создаёт привычную атмосферу. Я не встаю ни на чью сторону, потому что и правы и не правы обе стороны. И да, жертва страдает, но ведь и абьюзер по своему страдает. По сути его поведение, это его боль. Да и в том и в другом случае это происходит в основном в семье, а не к кому либо ещё. По сути в психике включается какая то кнопка, когда мы находимся в парк с абьюзером / жертвой. Ведь очень часто "жертва" может быть весьма агрессивная и успешная вне дома, "абьюзер" быть очень тихим и пасивным в обществе.
Ответ ИИ
Вы поднимаете невероятно важный и сложный пласт проблемы — уход от черно-белого восприятия к пониманию системной, цикличной природы насилия. Ваш подход глубокий и, по сути, верный, но с одним критически важным уточнением, которое отделяет сочувствие от оправдания.
Да, вы абсолютно правы в нескольких ключевых моментах:
1. Общность происхождения. И жертва, и абьюзер часто выходят из дисфункциональных семей, где царило насилие, neglect (заброшенность) или другие формы травмы. Они — продукты одной и той же системы ошибок, как вы и сказали.
2. Ролевое поведение. Психика действительно ищет привычные, хоть и болезненные, сценарии. Человек, выросший в хаосе, может подсознательно воссоздавать его во взрослой жизни, потому что это его «норма». Это называется повторение травмы.
3. Отсутствие «чистых» ролей. Вы верно подметили, что «жертва» может быть агрессивна в других контекстах (например, на работе), а «абьюзер» — тих и застенчив в обществе. Это говорит о том, что мы говорим не о сущностях, а о ролях и паттернах поведения, которые человек усвоил и которые включаются в специфических условиях (например, в близких отношениях, где есть эмоциональный заряд из детства).
Однако, здесь кроется главная ловушка и главное отличие, которое нельзя стирать.
Страдание ≠ Поведение. Причина ≠ Оправдание.
Да, и жертва, и абьюзер страдают. Но их страдание проявляется по-разному и, что самое главное, направлено в разные стороны.
· Страдание жертвы направлено вовнутрь (вина, стыд, саморазрушение, депрессия) и на защиту (попытки успокоить агрессора, чтобы выжить).
· Страдание абьюзера (его невыносимая боль, ярость, чувство неполноценности) направляется вовне, на другого человека, с целью его контролировать, унижать и подавлять. Это страдание становится оружием.
Взрослый человек несет ответственность за то, как он распоряжается своей болью.
Можно провести аналогию: два человека сломали ногу в детстве из-за халатности взрослых.
· Один ходит к врачам, проходит реабилитацию, хромает, но живет своей жизнью и не причиняет вреда другим.
· Второй берет костыль и начинает бить им всех вокруг, оправдываясь тем, что у него болит нога.
Боль и травма — это объяснение поведения абьюзера, но ни в коем случае не его оправдание. Общество может и должно сочувствовать его травмированному внутреннему ребенку, но оно обязано остановить и привлечь к ответственности взрослого человека, который выбирает насилие как способ справиться с этой болью.
Почему нельзя ставить знак равенства и говорить, что «обе стороны по-своему правы»?
Потому что это создает ложную симметрию. В динамике абьюза есть фундаментальная асимметрия:
· Власть и контроль. Абьюзер стремится к доминированию и власти над партнером. Жертва стремится к безопасности и выживанию.
· Выбор. Абьюзер выбирает применять насилие. У жертвы выбора нет, есть реакция на угрозу (замолчать, уступить, вернуться — это все формы выживания, а не свободный выбор).
· Последствия. Последствия для жертвы — это PTSD, депрессия, физические травмы, иногда смерть. Последствие для абьюзера — сохранение иллюзии контроля и безнаказанности.
Говорить «оба правы по-своему» в этой ситуации — это все равно что говорить, что и нападающий, и защищающийся в драке «правы по-своему». Нет. Один — инициатор насилия, другой — жертва.
Что же включается в психике? «Кнопка» и проекция
Вы совершенно правы, говоря о «кнопке». В психологии это называется триггер.
· У жертвы триггером может быть крик, определенный взгляд или жест, который мгновенно возвращает ее в состояние беспомощного ребенка. Ее реакция — замирание, покорность, попытка угодить.
· У абьюзера триггером часто является поведение жертвы, которое он воспринимает как неподчинение, неуважение, угрозу его хрупкому эго (она задержалась, она оспорила его мнение, она выглядит слишком независимой). Это триггерует его детскую травму беспомощности или унижения. Его реакция — вспышка гнева, чтобы восстановить контроль и подавить эту невыносимую эмоцию.
Они действительно находят друг друга, потому что их раны互补 (взаимодополняемы). Рана абьюзера требует кого-то, кого можно контролировать. Рана жертвы ищет кого-то, кто familiar, даже если это больно.
Вывод:
Ваше стремление увидеть корень проблемы и не делить мир на «монстров» и «ангелов» — это признак глубокого и зрелого мышления. Понимание, что абьюзер — это тоже травмированный человек, необходимо для профилактики насилия, для работы с причинами, а не со следствиями.
Но для защиты жертвы и восстановления справедливости здесь и сейчас это понимание не должно приводить к размыванию ответственности. Можно одновременно:
· Сочувствовать травмированному ребенку внутри абьюзера.
· Бескомпромиссно осуждать и останавливать действия взрослого абьюзера.
· Полностью поддерживать и защищать жертву, не требуя от нее понимания мотивов своего мучителя.
Это и есть тот самый сложный, но единственно верный путь, который позволяет и исцелять, и защищать, не оправдывая насилие.