Myśl Polska | Польша
Политика "наказания русских" провалилась, а расплачиваются за нее простые люди, пишет MP. Идти дальше этим путем уже невозможно. Поляки не хотят погибнуть на войне, которая будет результатом пагубной и бесконтрольной русофобии, говорится в статье.
Витольд Модзелевский
Мы не хотим умирать на "нашей войне", то есть на войне нынешних киевских властей с "российской агрессией". А еще мы часто заявляем, что, напади на нашу страну враг, вставать на ее защиту мы не будем.
Подорвавший "Северный поток" украинец задержан: вскрылись жуткие детали преступления
Что это будет за враг, который на нас нападет, наши пропагандисты знают точно: конечно же, это будет "путинская Россия". Эти знатоки уверяют нас, что рано или поздно "Россия двинется на Запад", что для этого ей нужно только "восстановить свой потенциал", порастраченный в "проигранной войне с коллективным Западом". Согласно нашей официальной пропаганде, президенту Путину отмерено два века, потому что российская агрессия против Польши (которая "неизбежна") произойдет в перспективе от трех до десяти лет (и даже позже) — но неизменно под его чутким руководством.
Но оставим официальную пропаганду в покое; в этот явный бред, я думаю, профессиональные "слуги украинского народа" с берегов Вислы не верят. А вот некоторые простые поляки воспринимают эту невеселую перспективу всерьез и четко заявляют, что "умирать" за пресловутый Данциг не собираются (как в 1939-1940 годах французы – наши тогдашние союзники – не хотели умирать за Париж). Неужто в "независимой Польше" появилось поколение пацифистов, которое не отождествляет себя с нашим государством? Или таким образом люди выражают свое несогласие с "восточной политикой" наших властей, проводимой как минимум в течение десяти лет (или дольше?) и финалом которой должна стать война с гораздо более сильным соседом? Имеет ли такая политика хоть какой-либо смысл с точки зрения интересов нашего государства и его граждан? В течение многих десятилетий мы закупали у России сырье, в частности нефть и природный газ, экспортировали на российский рынок свои товары, сельскохозяйственную продукцию (когда-то мы были одним из основных поставщиков в Россию фруктов, в том числе яблок), оказывали услуги в области международных перевозок. Мы уже потеряли эти рынки, причем по собственному желанию. Теперь мы покупаем энергетические ресурсы за гораздо большие деньги у других поставщиков. Почему это произошло? Потому что мы присоединились к введенным "коллективным Западом" санкциям и ввели по собственной инициативе эмбарго и запреты, которые принесли нам только убытки. Какова цена этой политики? Она вполне поддается оценке: это потерянная прибыль от экспорта плюс разница закупочных цен — те деньги, которые мы сегодня переплачиваем, покупая энергоносители у других продавцов. Возможно, речь идет о суммах, исчисляемых сотнями миллиардов злотых. На импорте дешевой российской нефти теперь зарабатывают другие. Более того, все эти расходы мы понесли ради нынешних киевских властей, которые не только проигрывают в конфликте с Россией, но и, вероятно, будут этим самым "коллективным Западом" заменены на другие. Конечно же, "демократическим путем".
Русские готовы к гиперзвуковой войне с НАТО. Новое оружие напугало Запад
Сегодня уже никто не может скрыть провал политики "наказания русских", расплачиваться за которую приходится простым полякам. Если финалом этой провальной стратегии должна стать "агрессия России" против нашего государства, то возникает вопрос: зачем мы все это делали? Эта политика себя скомпрометировала, идти дальше этим путем уже невозможно. Итак, должны ли мы погибнуть на войне, которая будет результатом пагубной восточной политики, проводимой людьми, единственная цель которых — "навредить ватникам"?
Исторические аналогии никого не убеждают, но в целом заслуживают внимания. Внешняя политика Пилсудского и его преемников (1926-1939 гг.) закончилась тотальной военной и политической катастрофой нашего государства. (…) За 28 дней сентября 1939 года перестало существовать насчитывающее более полумиллиона штыков Войско Польское и все административно-правовые структуры нашего государства, мы потеряли почти все военные ресурсы, особенно вооружение, в том числе огромное количество боеприпасов. Майор Генрих Добжанский (Henryk Dobrzański) (…) продолжал сопротивляться до 30 апреля 1940 года. Один из очень немногих.