На парковке ко мне подбежали двое — мальчишка и девчонка, лет по десять, с видом уверенных предпринимателей и тряпочкой наперевес.
— Можно фары или диски протереть? — спросила девочка, глядя так серьёзно, будто речь шла о спасении цивилизации.
Фары у меня, прямо скажем, не просили вмешательства. Но как тут отказать детям, которые пришли делать бизнес? Я улыбнулся:
— Конечно, можно.
И тут в них что-то вспыхнуло. Радость — не та, показная, а настоящая, детская, как будто я не «да» сказал, а вручил ключи от шоколадной фабрики. Я перевёл деньги на карту и пошёл по своим делам, а из-за спины донёсся восторженный крик:
— Пятьсот рублей!!!
Я невольно рассмеялся. И это возглас эхом отозвался из моего детства.
…Лето. Маленький шахтёрский город, жара такая, что асфальт под ногами пытался стать сугубо декоративным элементом. Мы с друзьями болтались без дела — накупались, накатались на великах, и вот она — тоска по мороженому. Глобальная цель, объединяющая человечество.
Родительские ресурсы исчерпаны. А мороженого хочется. До дрожи в коленках.
Один из нас, кажется, Санька, выдал революционную мысль:
— А давайте… заработаем!
План был гениален своей наивностью: взять вёдра, тряпки и к зданию местного Управления — так у нас называли всё, где сидели люди в галстуках, и, как казалось, решали судьбы мира. А на самом деле — районное отделение угольного треста.
Рано утром мы выстроились у входа, полные энтузиазма и духа капитализма. Автомобилей, правда, не было. Видимо, важные дяди предпочитали появляться, как волшебники — без предупреждений.
До обеда мы просто стояли и вытирали пыль с собственных мечт. Потом начали появляться машины. А с ними — отказы.
— Нет. — Не надо. — У меня чисто. — Отстаньте. - Некогда.
В тот момент мы впервые поняли, каково это — быть стартапом без клиентов и с грязными тряпками вместо презентаций.
К вечеру — ни мороженого, ни надежды. Мы почти уходили, когда к зданию подъехала чёрная «Волга». Не машина — притча. Из неё вышел дядька. С виду — серьёзный. Волга, костюм, водитель. Всё, как положено. Подходить было страшно. Но вдруг внутри каждого из нас заговорил тот голос, который не даёт бросить, даже когда все против.
— Спросим? — кивнул Санька. — Вдруг он нормальный.
Подошли. Спросили. Он оказался нормальный. Даже больше. Он был весёлый, доброжелательный и… заказал мойку двигателя. За рубль. РУБЛЬ! Это была сумма, которой хватило бы на всё: мороженое, газировку и даже песочный коржик. Может быть даже с арахисом.
Работа была… как бы сказать… ну, если кратко — ад на Земле. Холодная вода из колонки, мотор в чёрной жиже, вонь такая, что казалось, мы моем не двигатель, а само преисподнюю. Но мы дрались с этим мотором, как рыцари с драконом. Пусть без брони, но с верой в коржик.
Мы не уложились в дедлайн, ограниченный совещанием, помыли кое-как, из трёх слоёв грязи оставили хотя бы один, но он не ругался. Подождал. Заплатил.
Тот вечер был пиршеством. Мы сидели на бордюре, все в масле, с грязными руками и счастливыми мордами, ели коржик и запивали «Буратино» из одной бутылки. Кто-то каждый раз протирал горлышко рукой — ну, чтобы не подхватить заразу от друзей, разумеется.
Вот и сегодня… я вдруг понял, что стал тем самым дядькой из Волги. Только без Волги. И без водителя. Но с желанием дать кому-то «рубль», который запомнится на всю жизнь.
А дети? Наверняка уже купили мороженое. Или потратили на что-то другое — но это неважно. Важно, что у них тоже будет история. С запахом летнего асфальта, мокрой тряпкой и фарами, которые тоже, кажется, блестят от счастья.
Виль Сива.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.