Никита никогда не гнался за бурями страстей. Возможно, именно поэтому, когда в его жизни появилась Настя, он испытал не оглушающую любовь с первого взгляда, а странное спокойствие. Высокая, изящная, умная — она словно сошла со страниц романа о правильной девушке. Не было дрожи в руках, не было сумасшедшей эйфории, но именно это и понравилось ему больше всего.
Разве любовь должна всегда походить на ураган?
Или счастье — это когда штормы наконец-то уходят из твоей жизни?
До Насти в сердце Никиты хозяйничала Диана. Та самая — яркая, взбалмошная, дерзкая до безумия. Она умела одним взглядом свести его с ума, одним прикосновением — превратить его мир в хаос. С Дианой каждая встреча была как взрыв: то огонь, то лед, то безумие, то райское наслаждение. Никита сам не понимал — он её любил или ненавидел.
Но когда она ушла, он будто потерял часть себя. Несколько месяцев парень жил как тень: не ел, не спал, думал о самом страшном. И лишь чудом вытянул себя из той пропасти, где Диана оставила его один на один с болью.
Настя стала противоположностью этой разрушительной страсти. Она не жгла его изнутри, а согревала. С ней было спокойно. Комфортно. По-домашнему тепло. Она не устраивала сцен, не исчезала посреди ночи, не ломала ему психику.
Но что важнее для мужчины: огонь или уют?
И правда ли, что без страсти любовь всё равно будет крепкой?
Друзья Никиты приняли Настю сразу. Это было неожиданно: прежнюю его возлюбленную они терпеть не могли. Особенно Иван, лучший друг.
— Вот это девчонка! — хлопнул он Никиту по плечу, когда познакомился с Настей. — Твоя, сто процентов.
Никита лишь ухмыльнулся, не раскрывая своих мыслей.
— Умная, лёгкая в общении, и без выкрутасов. А не как твоя прежняя… — Иван поморщился. — Скажи спасибо, что мы вообще тебя отговаривали от свадьбы с ней.
Никита молчал, но внутри его кольнуло.
А если бы он тогда женился на Диане? Что бы стало с ним сегодня?..
— Видать, небеса услышали ваши молитвы, — рассмеялся Никита. — Женюсь. Но не на Диане, а на Насте. Она того стоит. С ней мне действительно интересно.
— Подожди… — Ваня прищурился. — Это правда, что ты полгода за ней бегал, прежде чем она тебе… ну, сама понимаешь?
— Угу, именно так. Держала во френдзоне, как школьника.
— И ты выжил? — округлил глаза друг. — Да она же красавица! Фигура, личико… такая — мечта любого.
Никита задумался. На самом деле его выдержка объяснялась просто: после Дианы внутри будто сработал какой-то замок. С Настей он не чувствовал того же дикого, разрушительного влечения. Да, она нравилась ему. Да, она была умна, мила и красива. Но внутри не вспыхивала та самая искра, от которой сносит крышу.
Почему?
Неужели после Дианы его сердце обожглось настолько, что уже не способно гореть?
Он честно поделился этим с Ваней. Тот только махнул рукой.
— Диана была колдунья. Настоящая. Взрыв, ураган, воронка, которая засасывает и выбрасывает. Мы же видели, как она тебе мозги выносила.
— Вот именно! — согласился Никита. — С Настей такого нет. Хотя я её люблю.
— И правильно! — друг хлопнул его по плечу. — С Дианой у тебя была зависимость, а не любовь. Болезнь! А с Настей у тебя нормальные, здоровые отношения. Тёплые, взрослые. Не наваждение, а жизнь.
Никита кивнул, но внутри его всё равно терзал вопрос:
А можно ли жить без огня?
Тем временем роман с Настей развивался стремительно. Они проводили всё больше времени вместе. Никита ловил себя на мысли: она ему подходит во всём. Внешне — его идеал. В характере — мягкость и сдержанность, которых ему всегда не хватало рядом с Дианой.
Совместный отпуск лишь укрепил это ощущение. Две недели — и ни одной ссоры. Они смеялись над одними и теми же мелочами, выбирали одинаковые блюда, вместе ходили на экскурсии. Всё совпадало. Всё было слишком гладко.
Слишком идеально…
Никита вспоминал прежний опыт: с Дианой каждое решение превращалось в битву. Ей нужен был пляж и тусовки, ему — горы и тишина. Приходилось подстраиваться, ломать себя, лишь бы она была довольна. С Настей — наоборот: как будто их интересы заранее совпали.
Она выглядела идеальной девушкой.
Но не слишком ли идеально всё складывается?
— Выходи за меня замуж, — сказал Никита так буднично и в то же время решительно, что Настя на секунду даже не поверила своим ушам. Это было на палубе ресторана-катера: волны мягко били о борт, а вечерний свет ложился золотыми бликами на воду.
Он открыл маленькую бархатную коробочку. Внутри сверкнуло кольцо — тонкое, изящное, с камнем такой чистоты, что Настя невольно задержала дыхание.
— Наверное, приличнее было бы сказать, что мне нужно подумать… — она смущённо улыбнулась и тут же покачала головой. — Но я так не смогу. Я согласна.
Мир в тот миг будто сузился до их двоих. Никаких посторонних разговоров, никакого шума реки — только её дрожащий голос и его сияющие глаза.
Никита накрыл её руку своей и серьёзно произнёс:
— Я хочу, чтобы всё стало официально как можно скорее. Если не потороплюсь, моё сокровище могут увести.
Настя рассмеялась, но в её груди сладко заныло: он сказал это так искренне, что у неё мурашки пробежали по коже.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Тогда начнём с мамы. Сразу после возвращения ты с ней познакомишься.
— А отец? — уточнил Никита.
— Родители развелись, когда мне было двенадцать. У папы теперь другая семья. Мы иногда созваниваемся, но видимся редко. С ним тоже познакомлю, но позже.
Никита лишь кивнул, но внутренне отметил: встреча с матерью будет важнее всего.
Ожидание не затянулось. Стоило их самолёту приземлиться, как Настя получила сообщение от Алисии Сергеевны: «Завтра в семь вечера жду вас у себя».
У Никиты в груди всё перевернулось. Это было как экзамен, который нельзя провалить. Он подошёл к подготовке основательно: заказал огромный букет алых роз, выбрал дорогой торт, провёл полчаса перед зеркалом, проверяя галстук и запонки.
Когда дверь распахнулась, он стоял там, словно с обложки журнала: свежий костюм, уверенная осанка, глаза светятся.
Алисия Сергеевна ахнула, увидев цветы. Подшутила над размерами торта, наговорила комплиментов. Никита выдохнул с облегчением — первый шаг удался. Но что будет дальше?
Никита всегда был душой компании, умел пошутить, завести разговор, вытянуть из尴尬ого молчания кого угодно. Но в тот вечер он будто потерял дар речи. Сидел за столом, молчал, словно камень. Настя легонько пихала его локтем, шептала на ухо:
— Что с тобой? Ты в порядке?
Но её слова тонули где-то далеко. Он не слышал. Он не мог.
Мир перевернулся в ту секунду, когда дверь открылась и в гостиную вошла Алисия Сергеевна.
У Никиты внутри всё оборвалось. Он хотел моргнуть, отвлечься, отогнать это чувство, но не смог. Его будто ударило током.
Перед ним стояла Настя… только в двадцать лет спустя. Но ещё ярче, красивее, сильнее.
Улыбка Алисии — ослепительная. Смех — заливистый, молодой, слишком живой для женщины её возраста. Она свободно шутила, подливала вина, оборачивалась к нему с лёгким прищуром глаз.
А Никита сидел, как зачарованный. Каждое её слово било точно в сердце. Каждое движение — сводило с ума.
Она прошла мимо — и он уловил запах её духов. Тонкий, изысканный аромат врезался в память, будто ожёг изнутри. В груди у Никиты вспыхнуло дикое желание: обнять её, прижать к себе, утонуть в этом запахе.
Её рука случайно коснулась его плеча. Лёгкое касание. Почти ничего. Но Никиту словно обдало огнём. Его накрыла волна такой страсти, что он едва не задохнулся.
Вот оно! Это чувство, давно забытое, то самое, что раз за разом разжигала в нём Диана. Но сейчас — оно было сильнее. Намного сильнее.
А Настя? Она сидела рядом, трогала его за руку, пыталась вернуть его в реальность.
— Никит! Ты что, уснул?
Он медленно повернул голову. Смотрел на неё и не узнавал.
Перед ним была девушка, которую он вроде как любил. Его невеста. Его будущее.
Но вдруг Никита ясно понял: он не чувствует к Насте ничего. Ни искры. Ни желания. Ничего.
А напротив сидела её мать — женщина, от которой у него кружилась голова.
И всё же Никита выдавил улыбку. Кривую, натянутую, будто через силу. Настя звонко рассмеялась, не замечая его смятения.
— Мам, смотри! Кажется, мой жених покорён твоей красотой. Видишь, какой он сегодня тихий? Обычно болтает без остановки!
Алисия Сергеевна тоже засмеялась, легко, непринуждённо:
— Моей красотой? Да мы же с тобой как две капли воды, правда, Никита?
Её взгляд пронзил его насквозь. Никита снова дёрнулся в жалкой попытке улыбнуться. Но внутри он умирал. Он не знал, куда деть глаза: смотреть на Алисию было мучительно, но отводить взгляд казалось ещё более предательским.
«Господи, уйти бы отсюда. Сейчас же. Это пытка», — бешено стучало в голове.
Когда ужин наконец подошёл к концу, Никита облегчённо выдохнул. Но его тут же накрыло новой волной — Алисия Сергеевна обняла его. Тепло её рук обожгло сильнее огня. Сердце билось так, что он боялся — Настя услышит.
«Выпусти… пожалуйста… или нет… никогда не отпускай…» — в панике думал он, задыхаясь от собственного желания.
— Мам, я сегодня у Никиты останусь! — радостно крикнула Настя, чмокнув мать в щёку.
— Хорошо, — легко согласилась Алисия. — Тогда я спокойна.
А Никита едва держался на ногах. Спокойным он не был. Ни секунды. Всё внутри кричало: «Нет! Сегодня — нельзя. Только не сегодня». Но он не нашёл в себе силы сказать об этом вслух.
Ночью Настя прижималась к нему, удивлённая его неожиданной страстностью. Никита гладил её, целовал — и понимал, что сгорает от желания, но не к ней. В каждом её движении, в каждой черте лица ему чудилась другая женщина. Старшая. Опасная. Запретная.
Утром он проснулся разбитым. Сердце ещё колотилось, тело помнило каждую секунду прошедшей ночи. Но разум упрямо шептал:
«Нет. Мне просто показалось. Это была игра воображения. Наваждение».
Какое-то время у Никиты и Насти всё складывалось идеально. Они смеялись, строили планы, обсуждали свадьбу. Казалось, что впереди — только счастье. Но однажды Настя, словно между делом, сказала:
— Зайчик, а пойдём со мной на семейное торжество?
Никита нахмурился:
— А это вообще уместно? Я же там никого не знаю…
— Ещё как уместно! — засмеялась Настя. — Ты будущий муж, должен быть рядом. Да и кое-кого там ты знаешь очень хорошо.
— Кого? — у Никиты внутри всё сжалось, будто он заранее знал ответ.
— Ну маму мою! — хохотнула невеста.
В тот момент Никита почувствовал странное волнение. «Может, отказаться? — мелькнуло в голове. — Я ведь не смогу вечно избегать её… Если это просто наваждение, надо его развеять».
Но чуда не случилось. Стоило Никите увидеть Алисию Сергеевну — сердце бешено затрепетало. Его словно обдало жаром, по спине пробежал холодный пот, ладони стали липкими.
— Никитка, милый мой, как я рада, что ты пришёл! — с улыбкой воскликнула женщина и шагнула к нему.
Она обняла его. И в эту секунду Никита, сам того не желая, положил ладони ей на спину. Пальцы чуть скользнули по ткани платья — лёгкое, почти невинное движение. Но Алисия Сергеевна вздрогнула. Она не оттолкнула его, не возмутилась — просто смутилась и поспешила отойти в сторону.
«Господи, что я творю?» — пронеслось в голове Никиты.
Весь вечер он не мог отвести глаз от Настиной матери. И каждый раз, когда ловил её взгляд, сердце уносилось в пропасть. Она тоже смотрела — коротко, украдкой, но эти секунды прожигали сильнее огня.
В какой-то момент Настя наклонилась к нему и прошептала:
— Пригласи маму на танец. Смотри, у всех кавалеры есть, а она одна сидит.
Никита почувствовал, как у него дрожат руки. Но он поднялся и подошёл к Алисии. Она вздрогнула, когда он оказался рядом.
— Потанцуем? — произнёс он.
Она не смогла отказать. Их руки соприкоснулись. Музыка зазвучала. И тогда Алисия тихо, почти не открывая губ, прошептала ему на ухо:
— Никита… Что это? Что происходит?
Он сжал её руку чуть крепче и покачал головой:
— Я не знаю… Но это будто наваждение.
— Со мной… то же самое, — наконец призналась Алисия Сергеевна. Голос её дрогнул. — Я почувствовала это ещё в первую встречу. Но всё это время пыталась вытеснить… прогнать.
Никита шагнул ближе, его взгляд буквально пронзал её:
— А может, не стоит гнать? Я больше не могу делать вид, что ничего не происходит. Вы во мне повсюду — в мыслях, в каждом взгляде, даже в моих снах…
Алисия закрыла глаза, словно боялась, что сама потеряет над собой контроль.
— Никита… я не должна этого говорить… Но я чувствую то же самое.
Эти слова ударили в него, как гром. Он едва сдержался, чтобы не схватить её за руки прямо там, среди гостей.
— Тогда зачем сопротивляться? Может, мы должны принять это, как данность?
Алисия резко покачала головой, словно отрезала:
— Нет! — её голос дрогнул, но в нём слышалась сталь. — Я не смогу так предать свою дочь. Ты понимаешь? Для неё это будет конец.
Сказав это, она почти убежала — подошла к группе гостей, натянуто засмеялась, будто ничего не произошло.
Никита остался стоять, чувствуя, как под ним будто рушится земля. В ту же секунду он понял: всё решено. Он больше не имеет права быть рядом с Настей. Это было бы ложью.
«Она заслуживает мужчину, который будет любить её по-настоящему, — думал Никита. — А я… я не могу. Я не хочу обманывать. Я не способен смотреть на неё, когда моё сердце разрывается из-за её матери».
И он решился.
По пути домой Никита выдавил из себя слова, которых Настя не ждала даже во сне.
— Настя… нам надо расстаться.
Девушка словно окаменела.
— Что? — она всматривалась в его лицо, ища хоть тень шутки. — Но… два месяца назад ты делал мне предложение! Никит, объясни, я… я что-то сделала не так?
— Нет, Настя. Ты… чудесная. Ты — самая добрая и настоящая. Но я не люблю тебя так, как ты заслуживаешь.
Её глаза тут же наполнились слезами.
— Даже сегодня… ты не останешься со мной?
— Нет. В этом больше нет смысла. Я не хочу и не могу быть рядом, — тихо сказал он. — Завтра я привезу твои вещи.
— Не утруждай себя! — сорвалось у Насти. Она разрыдалась прямо в такси, не позволяя ему даже открыть дверь. — И провожать меня не нужно!
Никита смотрел ей вслед, чувствуя, как что-то внутри него оборвалось. Несколько недель назад эта девушка была его миром. А теперь — он сам раздавил её сердце, потому что не мог совладать со своим.
Никита метался, словно зверь в клетке. Что делать дальше? В душе он понимал: броситься к Алисе с признаниями — безумие. Но и убежать от неё, спрятаться за делами и одиночеством — не выход.
«Может, если я исчезну из их жизни, всё само растворится?» — твердил он себе. Работу он взял в оборот как спасательный круг, но каждая свободная минута превращалась в пытку. Друзья тянули его в компании, но он не мог туда пойти: там все любили Настю. Он просто не вынес бы ни одного вопроса о ней.
Неделя прошла, а наваждение только крепло. Алиса будто преследовала его: случайные силуэты на улице, которые казались её походкой; аромат чужих духов, в которых он узнавал её запах; ночные сны, от которых Никита просыпался в холодном поту.
И однажды он сдался. Решился.
У него не было её номера. Спрашивать у Насти — кощунство. Поэтому он поехал туда, где сердце подсказывало её найти. Рано утром, сидя в машине возле её дома, он ждал.
И вот — входная дверь распахнулась. Высокая, стройная фигура в коротком пальто. Её походка, её шаги. Сердце Никиты забилось так сильно, что он едва не потерял дыхание.
— Алис… — вырвалось у него.
Она резко обернулась. В её глазах — неподдельное удивление, за которым тут же мелькнул испуг. Женщина начала озираться, будто боялась свидетелей.
— Никита… Зачем вы здесь? — её голос дрогнул. — Настя скоро выйдет. Она сказала, что вы расстались. Я не хочу, чтобы она увидела нас вместе.
— Тогда садись ко мне в машину, — тихо сказал он. — Я отвезу тебя на работу.
Она колебалась лишь секунду. Но потом всё-таки шагнула к нему.
И в салоне снова замкнулся их безумный мир. Никита едва мог сосредоточиться на дороге: от неё исходил тот самый чарующий аромат, будто созданный сводить его с ума.
— Алиса… я не могу без тебя, — признался он, сжимая руль так, что побелели пальцы. — Я расстался с Настей. Не сказал ей правду — не смог. Не хотел ломать её. Но отказаться от тебя… я не могу.
Алиса сидела, уставившись в окно. Тишина между ними гудела громче крика. Он видел, как она пару раз открывала губы, чтобы что-то сказать, но тут же глотала слова обратно.
И чем дольше она молчала, тем сильнее Никита чувствовал: её разрывает не меньше, чем его.
— Я люблю тебя, слышишь? — голос Никиты дрожал, но глаза сверкали решимостью. — Я готов бороться за тебя, хоть против всего мира.
— Останови машину, — тихо сказала Алиса, будто сама боялась своих слов.
Сердце Никиты ухнуло вниз.
— Ты уверена?.. — спросил он, едва дыша. Внутри всё сопротивлялось — он не хотел отпускать её.
— Уверена, — ответила она ровно, но взгляд её дрожал.
Он свернул к обочине, заглушил мотор. Воздух в салоне стал густым, почти осязаемым. Никита повернулся к ней, готовясь к худшему: что она выйдет, и это будет конец.
Но она не ушла. Они встретились глазами, и в этой минуте всё вокруг перестало существовать. Алиса осторожно приблизилась, и их губы соединились в поцелуе, полный страсти, сомнений и запретного желания.
С тех пор их мир стал одновременно сладким и опасным. Тайные встречи, взгляды, что задерживались слишком долго, трепетные прикосновения — всё это наполняло сердца огнём и страхом.
— Я скажу Насте… — начинала Алиса, но всегда останавливала себя.
— Она узнает, когда придет время, — шептал Никита, обнимая её сильнее. — Я могу ждать. Всё вынесу ради нас.
— А есть ли у нас это самое время? — с грустью улыбнулась Алиса. — Я уже не вечна…
Никита заглянул ей в глаза:
— У нас есть вечность. Не годы и не даты — вечность. И в ней — мы.
Она кивнула, но в её взгляде мелькнула тень сомнения. Словно счастье было рядом, но так легко могло исчезнуть. Они молчали, и в этом молчании каждый ощущал и радость, и страх.
Дни тянулись странно. Каждая встреча с Алисой была одновременно сладкой и тревожной. Они смеялись, говорили о пустяках, держались за руки, но в каждом жесте, в каждом взгляде таилась неуверенность.
Никита всё чаще ловил себя на том, что думает о Насте. Не о ревности, а о последствиях — о том, как больно может быть всем, если правда всплывёт. Алисия же в свои моменты молчания казалась вдали, словно мыслями где-то там, в пространстве, куда Никита не мог дотянуться.
Однажды вечером он подвёз её домой. У подъезда стояла темнота, только редкие фонари рассеивали свет. Алиса остановилась, не сразу открывая дверь.
— Никит… — сказала она тихо. — Что если мы ошибаемся? Что если… всё это приведёт к катастрофе?
— Я не знаю, — признался он, — но я не могу притворяться, что тебя не хочу.
Она улыбнулась сквозь тень тревоги, но не ответила. Они обменялись взглядом, полном смысла, и это молчание было одновременно согревающим и обжигающим.
Никита завёл машину и уехал, оставив Алисию на пороге. В зеркале заднего вида он видел, как её силуэт растворяется в темноте. Сердце билось, словно предупреждая: счастье возможно, но любой неверный шаг может всё разрушить.
На следующий день Никита получил звонок от Насти. Она была тихой и сдержанной, почти робкой.
— Привет… Ты можешь встретиться со мной? Мне нужно кое-что обсудить.
Слова прозвучали просто, но в них было что-то такое, что заставило Никиту замереть. Он понимал, что тайна не может оставаться вечной. И что любая встреча с Настей может изменить всё — сразу или постепенно.
Он не ответил сразу. Посмотрел на телефон, потом в окно на улицу, где жизнь шла своим чередом. И только потом набрал:
— Хорошо. Давай встретимся.
В этот момент он понял, что ни одна встреча с Алисой, ни один поцелуй, ни одна ночь вместе не дают гарантий. Всё висело на волоске: любовь, правда, предательство… И никто не мог предсказать, какой из путей выберут они.
Мир продолжал существовать, но внутри Никиты и Алисии бушевала буря, и ни один ветер не мог дать ответа на вопросы, которые они сами боялись задавать.