Google, Apple, Facebook, Amazon и Microsoft — их совокупная стоимость превышает ВВП большинства стран. Они диктуют правила, платят мизерные налоги и меняют сам ландшафт мировой экономики. Как мы к этому пришли и что ждет нас дальше?
Мы привыкли к ним. Мы начинаем утро с чашки кофе и проверки ленты Facebook, ищем нужный адрес в Google Maps, заказываем вечерний ужин через Amazon или «Яндекс.Лавку», а засыпаем под сериал на Netflix или YouTube. Эти компании стали такой же частью нашей повседневности, как электричество или водопровод. Но мы редко задумываемся, что за этим стоит не просто удобный сервис, а колоссальная экономическая мощь, сравнимая с мощью целых государств.
Капитализация Apple первой в истории перевалила за $3 триллиона. Чтобы осознать этот масштаб: это больше, чем ВВП Великобритании, одной из крупнейших экономик мира. Если бы Apple была страной, она бы входила в топ-5 по объему ВВП (если считать по этому показателю). Amazon превратился в гигантскую логистическую империю, которая не только продает все, но и владеет облачной инфраструктурой, на которой работает половина интернета (AWS). Google — это не поисковик, это крупнейшая в мире рекламная площадка, монополист на рынке данных о наших intentах и желаниях.
Как они этого добились? Секрет в «двусторонних платформах» и сетевом эффекте. Чем больше пользователей в Facebook, тем ценнее платформа для рекламодателей. Чем больше рекламодателей, тем больше денег компания вкладывает в улучшение сервиса для пользователей. Это самовоспроизводящаяся петля роста, которая выживает с рынка любых мелких конкурентов. Они скупают потенциальные угрозы (как Facebook купил Instagram и WhatsApp) или просто предлагают бесплатные аналоги сервисов, пока те не умрут (как Google с картами или почтой).
Но самая большая головная боль для правительств — это налоги. Используя сложные схемы трансфертного ценообразования и лазейки в международном налоговом праве, технологические гиганты годами платилиEffective tax rate в размере 10-15%, в то время как обычные компании в тех же странах платят 20-30%. Они déclarent прибыль в странах с низким налогообложением, like Ирландия или Нидерланды, хотя реальная экономическая деятельность происходит в США, Германии или Франции. Это создает чудовищно несправедливую конкуренцию и лишает бюджеты миллиардов долларов.
Сейчас мир пытается дать ответ цифровому Левиафану. В 2021 году страны «Большой двадцатки» (G20) договорились о глобальной налоговой реформе, которая включает два столпа: право стран облагать налогом часть прибыли крупных корпораций, полученной на их территории, даже если у компании там нет физического присутствия, и установление глобальной минимальной ставки налога на прибыль corporations в размере 15%. Это историческое решение, но его реализация — титаническая задача.
Что же дальше? Риски колоссальны. Слишком большая концентрация власти и данных в руках нескольких компаний угрожает не только конкуренции, но и демократии, приватности и технологическому разнообразию. С другой стороны, именно эти компании двигают вперед R&D, вкладывая миллиарды в искусственный интеллект, квантовые computing и борьбу с изменением климата.
Возможно, будущее — не в том, чтобы раздробить этих гигантов, как это было со Standard Oil в прошлом веке, а в том, чтобы найти новую модель регулирования. Модель, которая будет рассматривать их не как обычные компании, а как «цифровую общественную инфраструктуру», с соответствующими правами, но и с колоссальной ответственностью. Потому что их падение или кризис будет равносилен экономическому землетрясению для всей планеты.