Этот небольшой город Татарстана с 2022 года носит звание "Литературный город России".
Город был основан в 18 веке и изначально назывался Чистое поле.
Перед посещением этого городка рекомендую прочитать книгу "Странники Войны", в которую пошли воспоминания эвакуированных детей писателей Литфонда в начале Великой Отечественной войны. С этим фактом и связано звание города.
Знакомство города лучше начать с парка "Набережная Кама". Оттуда красивый вид на реку и на Никольский собор. В самом парке есть скульптура часов, т.к. в Чистополе находится известный часовой завод, катер "Чистополец" - символ судостроительной истории города.
От парка можно пойти по улице Карла Маркса, на которой находится Чистопольский государственный краеведческий музей-заповедник и "Дом учителя", где жили и творили известные литераторы во время эвакуации.
Хочется отметить, что в центральной части города сохранена историческая застройка. Каждый дом уникален и является памятником архитектуры. Не все, конечно в хорошем состоянии. Будем верить, что руководство не допустит их разрушения. Поэтому тут можно просто гулять по улочкам и разглядывать каждый дом.
Основная цель нашей поездки - музей Б.Л. Пастернака, который прожил тут с 1941 по 1943 в эвакуации с женой и детьми.
Когда читаешь "Странники войны", то почти во всех воспоминаниях есть Пастернак.
"Как-то я увидела в писательской столовой Пастернака. Было холодно, все сидели в пальто и ели из алюминиевых тарелок. А Борис Леонидович был раздет, только в накинутой на плечи телогрейке. С тех пор, где бы мне ни приходилось перекусывать, я всегда снимаю верхнюю одежду". Елена Левина
..."запомнить на всю жизнь, что Пастернак сказал мне “рад с тобой познакомиться” Софья Богатырева
"Очень часто, когда я шла по улице Володарского, навстречу мне попадался Пастернак. Это было отдельное явление, понять которое мне было очень сложно, потому что я была еще ребенком; но интуитивно я понимала масштаб этого человека, этой личности. Он всегда шел медленным, размеренным шагом, смотрел поверх голов, углубленный в самого себя. Это был воистину небожитель, хотя нередко у него в руках были самые что ни на есть обычные вещи. Помню, однажды он шел и нес под мышками очень хорошо подшитые валенки. Стояла суровая, но спокойная, сухая зима, он нес обувь для своего пасынка. Было удивительно смотреть, как этот красивый, высокий человек идет, смотрит в небеса и несёт валенки под мышками". Эра Росина
Сам Пастернак так написал про Чистополь:
“Чистополь мне очень нравится. Милый захолустный городок на Каме… У меня простые и страшно симпатичные хозяева и очень хорошая комната в хорошей части города… На столе и окнах у меня цветы в горшках, как везде в Чистополе… Я всегда любил нашу глушь, мелкие города и сельские местности больше столиц, и мил моему сердцу Чистополь, и зимы в нем, и жители, и дома, как я их увидел зимой 1941 года…”
Музей замечательный. Экскурсовод Юлия провела нам прекрасную и очень интересную экскурсию. Хочу отметить, что этот музей открылся в один день с музеем писателя в Переделкино в 1990 году. Сюда не раз приезжали родственники Пастернака.
Жена Бориса Леонидовича работал сестрой-хозяйкой в детском саду Литфонда. Он располагался на цокольном этаже этого здания.
Вот как некоторые вспоминали Зинаиду Пастернак:
Зина Пастернак была сестрой-хозяйкой детсада, работала день и ночь, львиную долю полагающейся ей еды относила Пастернаку"
"Однажды я, боготворившая Пастернака, специально пришла в детский сад, чтобы познакомиться с его женой, и с бесцеремонностью молодости спросила: “Зинаида Николаевна, за что вас полюбил Пастернак?” Она зло ответила: “За мои рабочие руки”. (Флора Лейтес)
"Сестрой-хозяйкой работала Зинаида Николаевна Пастернак. Не знаю, какой “сестрой” она была для своего персонала, но “хозяйкой” была превосходной, умеющей так организовать работу, что даже требовательной Фане Петровне придраться было не к чему. И кулинаркой она была отменной"
Пастернак в Чистополе занимается переводом Шекспира и начинает работать над своим будущим романом. Вот ещё одна интересная цитата:
"После долгих моих приставаний к Стоновой уговорить Пастернака прийти в интернат с чтением переводов Шекспира согласие было наконец получено, и настал этот долгожданный день. Борис Леонидович сидел у стола, спиной к яркому дневному свету большого окна, отчего голова его оказалась в контражурном нимбе. И началось волшебство единства двух гениальных поэтов. Он декламировал своим совершенно особенным голосом, в манере, свойственной ему одному, с той органичной музыкальностью, которая далеко не всегда дается профессиональным чтецам и вовсе не дается актерам (за редким исключением). Можно по пальцам пересчитать поэтов, не убивающих собственные стихи авторским чтением, подчас просто карикатурным. Но слушать Пастернака было истинным наслаждением!" Гедда Шор
В этом здании жили школьники
А тут они учились.
Все эти дома находятся на одной улице.
Именно в Чистополе Пастернак знакомится с доктором Д.Д. Авдеевым, который станет прототипом Живаго.
Рядом с музеем есть Скарятинский сад - старинный парк, заложенный в XIX веке. Назван в честь городского головы Д.И. Скарятина. Тут также установлен памятник поэту.
Есть в Чистополе и след моей малой родины - Поморья - Молельный дом поморского согласия. Купец первой гильдии П.М.Шашин в 1889 открыл здесь молельный дом поморского беспоповщинского согласия (одно из течений старообрядцев).
Очень рекомендую после Чистополя поехать в г. Елабугу, который также имеет такое звание Литературный город. Елабуга - это Шишкин, Цветаева, Бехтерев, древнее Городище и не только.
Хочу закончить своё рассказ стихотворением Е. Евтушенко "Елабужский гвоздь"
Помнишь, гераневая Елабуга,
ту городскую, что вечность назад
долго курила, курила, как плакала,
твой разъедающий самосад?
Бога просила молитвенно, ранено,
чтобы ей дали белье постирать.
Вы мне позвольте, Марина Ивановна,
там, где вы жили, чуть-чуть постоять.
Бабка открыла калитку зыбучую:
"Пытка под старость - незнамо за что.
Ходют и ходют - ну прямо замучили.
Дом бы продать, да не купит никто.
Помню - была она строгая, крупная.
Не подходила ей стирка белья.
Не получалось у ней с самокрутками.
Я их крутила. Веревку - не я".
Сирые сени. Слепые. Те самые,
где оказалась пенька хороша,
где напослед леденяющею Камою
губы смочить привелось из ковша.
Гвоздь, а не крюк.
Он граненый, увесистый -
для хомутов, для рыбацких снастей.
Слишком здесь низко,
чтоб взять и повеситься.
Вот удавиться - оно попростей.
Ну а старуха, что выжила впроголодь,
мне говорит, словно важный я гость:
"Как мне с гвоздем-то?
Все смотрят и трогают.
Может, возьмете себе этот гвоздь?"
Бабушка, я вас прошу как о милости, -
только не спрашивайте опять:
"А отчего она самоубилась-то?
Вы ведь учёный. Вам легче понять".
Бабушка, страшно мне в сенцах и комнате.
Мне бы поплакать на вашем плече.
Есть лишь убийства на свете, запомните.
Самоубийств не бывает вообще.