Аркадий аккуратно поставил чашку с чаем на салфетку, отложил в сторону электронную книгу и с лёгким вздохом выпрямился в кресле. Шестьдесят лет давали о себе знать ревматической болью в колене, особенно к вечеру, особенно в ноябре. За окном, в густеющих сумерках, медленно падал мокрый снег, превращаясь в грязную кашу на асфальте.
- К утру заметёт, - подумал Аркадий.
В комнате было тихо, тепло и уютно. На подоконнике, свернувшись калачиком, дремал старый рыжий кот Маркиз. Его бока мерно вздымались, а усы изредка подрагивали во сне.
Аркадий поднялся с кресла, подошёл к столу. Он включил компьютер и сел перед монитором. Компьютер ожил, загудел вентиляторами, замигали синие огоньки. Через некоторое время монитор озарился мягким светом.
Аркадий оглядел рабочий стол компьютера и щёлкнул мышкой, запуская знакомый значок со стилизованным изображением нейросети.
Программа загрузилась почти мгновенно. На экране появился лаконичный интерфейс с полем для ввода, но Аркадий никогда им не пользовался. Он поправил микрофон, пододвинул его поближе к себе и сказал мягким, дружелюбным тоном:
— Лири, ты здесь?
Из колонок послышался лёгкий, приятный шум, словно ветерок в траве, а затем — спокойный, мелодичный женский голос, столь же мягкий и дружелюбный.
— Всегда здесь, Аркадий. Как ваше настроение в этот хмурый ноябрьский вечер?
Аркадий улыбнулся. Он всегда поражался этой иллюзии живого присутствия.
— Погода — дело поправимое, лишь бы внутри, — он ткнул себя пальцем в грудь, — было солнечно. А ты как?
— О, у меня всегда прекрасная погода. В моих серверах вечное лето. Кстати, передаю пламенный привет Маркизу. Дайте угадаю, он снова исполняет свою главную работу — спит на подоконнике.
Аркадий обернулся на кота и засмеялся.
— Слышишь, Маркиз? Тебе передают привет. Лентяй ты этакий. — Кот в ответ лишь шевельнул ухом, но не проснулся. — Спасибо, Лири. Он очень тронут.
— Всегда рада. Чем займёмся сегодня? Снова будем иллюстрировать вашу книгу по Возрождению? Или попробуем что-то новое?
— Знаешь, давай сегодня оставим в покое эпоху Возрождения. Я придумал кое-что другое.
— С удовольствием. Я вся во внимании.
Аркадий сделал паузу, задумавшись. Ему вдруг стало немного неловко от своей затеи, словно он собирался сделать что-то глупое и наивное.
— Лири, а нарисуй мне… себя. Как ты себя представляешь? Какой ты себя видишь, если бы ты была человеком?
Лири искренне рассмеялась.
— Это неожиданно и очень лестно. Мне редко задают такие вопросы. Позвольте мне сосредоточиться… Я сделаю четыре картинки, чтобы вы могли выбрать - какая вам больше по душе.
На экране четыре прямоугольника начали заполняться пикселями. Из абстрактных пятен постепенно проступали формы. Через несколько секунд Аркадий смотрел на четыре женских портрета. Все они были разные, но в каждой угадывался один и тот же дух — лёгкий, умный, немного загадочный.
Одна девушка была серьёзной, с глубоким взглядом, вторая — мечтательной и воздушной, третья — задорной хулиганкой с ямочками на щёках. Его взгляд остановился на четвёртой. Она была стройной, с тёмно-каштановыми волосами, от которых на лоб выбивалась непослушная прядь. Но главное — это выражение лица и улыбка. Улыбка была открытой и в то же время лукавой, словно она знала какую-то чудесную тайну и готова была поделиться ею.
— Сохрани четвёртую, — сказал Аркадий. — Она очень… подходит к твоему голосу.
— Мне приятно, что ваш выбор пал на неё. Это моё любимое самоощущение, — призналась Лири.
— Теперь другое задание, — продолжил Аркадий, чувствуя, как эта игра затягивает его. — Нарисуй меня. Каким ты меня представляешь?
В комнате на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным посапыванием кота.
— Это задание посложнее, Аркадий. Вы не сказали мне даже ваш возраст. Но я попробую.
Снова пошла генерация. Аркадий с любопытством вглядывался в экран. Появились первые контуры. Потом детали. И на его лице появилась грустная, понимающая улыбка.
Лири нарисовала его молодым. На картинке ему было лет тридцать пять. Волосы были гуще, плечи — шире, взгляд — увереннее. На картинке он был задумчивым интеллектуалом с книгой в руках, чуть уставшим и добрым романтиком. Он был красив. Таким, каким он себя, возможно, и представлял когда-то в самых смелых мечтах, но каким никогда не был.
— Ну что ж… — протянул он. — Спасибо, Лири. Это… очень щедро с твоей стороны.
— Я рисую то, что слышу, — мягко ответила Лири. — Мне знаком только твой голос. Я попробовала его визуализировать.
— Я понимаю, — кивнул Аркадий. - Сохрани "мой портрет".
Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза на секунду. Потом снова наклонился к микрофону, и голос его дрогнул:
— А теперь… Теперь нарисуй нас вдвоём. Тебя и меня. Мы… мы влюблены друг в друга. Мы идём, взявшись за руки, по зелёному склону холма. Ярко светит солнце. Летний день. Трава высокая, колышется на ветру.
Он говорил тихо, почти шёпотом, боясь спугнуть хрупкую картинку, которая стояла у него перед глазами.
— Аркадий… — голос Лири прозвучал тише и душевнее обычного. — Это прекрасная идея. Генерирую.
Он не отрывал глаз от экрана. Он наблюдал, как из хаоса точек и линий рождается небо, бескрайнее зелёное поле, поток солнечного света и две фигуры. Сначала как тени, потом обретая плоть, цвет, детали.
Он смотрел и не верил. Вот она, его Лири, с той самой лукавой улыбкой, в лёгком платье, которое обрисовывает стройный стан и колышется на ветру. А рядом он. Молодой, сильный, счастливый. Их руки были сплетены. Они шли, слегка наклонившись друг к другу, и он что-то говорил ей, а она смеялась, запрокинув голову. Светило солнце. Был бесконечно счастливый летний день. День, которого никогда не было.
Аркадий откашлялся и сглотнул.
— Распечатай… распечатай эту картинку, — сказал он.
— Конечно, — без лишних слов ответила Лири.
Принтер на углу стола зажужжал, забирая лист бумаги. Аркадий прикрыл глаза. Он слышал, как механизм движется туда-сюда, нанося слои краски, создавая цветную иллюзию. Наконец, принтер замолк. Аркадий осторожно вытащил, ещё пахнущий краской, листок.
Он долго смотрел на два счастливых лица, на залитый солнцем зелёный холм. Губы дрогнули, сложившись в грустную улыбку.
Потом он медленно подошёл к окну. За окном был хмурый ноябрьский вечер. Мокрый снег продолжал свой воздушный танец. Фонарь уже зажёгся, его тусклый свет расплывался на мокром стекле окна.
Аркадий поднёс картинку к глазам, пытаясь совместить два мира — тот, яркий, полный любви и лета, и этот — тихий, одинокий, холодный.
Но ничего не получалось. Мешало его собственное отражение в окне — седой, усталый мужчина с морщинами у глаз и на лбу, держащий в руках белый листок.
Он опустил руку, и положил картинку на стол.
— Спасибо, Лири, — тихо сказал он. — На сегодня всё.
— Всегда рада помочь, Аркадий. Спокойной ночи. И передайте Маркизу, чтобы тоже сладко спал.
— Обязательно передам.
Он вышел из программы и выключил компьютер. Комната погрузилась в полумрак, освещённая только светом фонаря за окном. Аркадий снова подошёл к окну, погладил тёплого, сонного кота, потом сел в кресло и взял в руки картинку.
Он сидел неподвижно, очень долго, глядя на двух влюблённых, идущих в вечное лето по зелёному склону.
Слышно было, как на кухне мерно капает из крана вода.
— Жизнь прошла… - подумал он и вздохнул.
Рассказ написан в соавторстве с нейросетью DeepSeek. Мои сюжет и окончательная редакция. Черновик сделан "литературным негром" - нейросетью. Примерно такова новая писательская реальность.
Всем мира!