Сегодня день памяти Юрия Никулина. Из старинного интервью:
- Юрий Владимирович, ваш юмор — это от рождения?
- Нет, от отца. Я считал отца гениальным человеком. Отца я слушался. Он приучал меня к юмору. Не могу сказать, был бы я артистом цирка, но артистом бы я был. Так что отцу я обязан многим.
- Не обидно, что в кино вы играете Балбеса и разных людей вроде него?
- Нет. Но есть тонкости. В первых фильмах – роли были точно алкогольные. И люди принимали меня только в этой роли. Иногда приходится мне волей-неволей поддерживать марку – в кино я играю комедийные роли.
И, естественно, во многих ситуациях приходится невольно надевать улыбку. Соответствовать тому, чего все ждут. Все это ужасно, когда «ярлык поставлен». Но я рад, что снялся и в серьёзных фильмах. Самому интересно. На характере «ярлык» не отражался, а на поведении – конечно.
- Изменяло ли чувство юмора?
- Да… Просто нет идеальных людей с идеальным чувством юмора.... Чувство юмора, оно помогает жить. Старался неприятные ситуации переводить в смешные. И приятно, и уверенность в себе.
Зощенко рассказывал: 8 наших разведчиков были посланы в тыл к немцам. По дороге нарвались на 6-7 немцев - такую же разведку, шедшую к нам в тыл. На лесной дороге. И наши – в кювет вправо, а немцы – влево. А один немец перепутал и прыгнул к нашим! И такая наших злость взяла, что напоролись на немцев, что они этого фрица выкинули из кювета. Он плюхнулся на дорогу, как жаба, и лежит в ужасе посередине. И кто-то, глядя на него, засмеялся. И наши, и немцы минут пять смеялись. Никто не выстрелил. И обе разведки разошлись. Смех – родство людей. Даже в такой жуткой обстановке. Такие враги… Вот чувство юмора помогает.
- Не надоедает одно и то же?
- Актёр театра сегодня играет Отелло, завтра дворника в пьесе Арбузова. У него разные роли. Цирк – другое зрелище. Каждый день мы даем одно и то же. Но выработалось годами – мы привыкли. Каждый день с одними репликами. Секрет – это я делаю одно и то же, а люди смотрят – разные. И чем громче смеются – тем приятнее мне. Стараешься по-разному работать, по-разному расцвечиваешь фразу. Почувствовал публику – люди от тебя ждут. Чувствуешь, словно в первый раз рассказываешь только что услышанный анекдот кому-нибудь.
- Вы обожаете футбол. А сами играете?
- По натуре своей я человек был ленивый, спортом не увлекался. Но однажды я, 14-летний, поехал в Иваново-Вознесенск. Подружился с парнем Лешей. А потом узнал, что он играл в сборной команде города. И на стадионе я болел за Лешину команду. Они проиграли 2:0. Я ревел. И с этого момента я понял, что значит играть за команду. Это был 36-й год. Последний вчерашний матч – бегал между репризами смотрел счет. А мои тетки выключали ТВ и в перерыве снова для меня включали. Люблю футбол. Выделяю Блохина.
- Есть ли общее между клоуном и поэтом?
- В каждой профессии должен быть элемент поэзии. Люди, которые любят поэзию становятся благороднее.
- Как воспитать чувство юмора?
- Бывает, в цирке человек сидит мрачный. Мы иногда наблюдаем. И вдруг – засмеялся над какой-то глупой вещью, на которую зал не реагирует. У него свое понятие. И это тоже хорошо.
- Вам все ваши фильмы нравятся?
- Есть фильмы, в которых я снимался, но не смотрю. Я испытываю иногда некоторое разочарование от того, что играл на экране. Досада: здесь можно было сыграть лучше, интереснее! Если в цирке можно раз ошибиться – исправишь, а здесь – грустно смотреть, особенно если неудачная роль.
«Сняться в плохом фильме это все равно что плюнуть в вечность» (Раневская). Ещё, когда смотрю фильмы, где снимался - грусть: какой был худой, молодой, подвижный, а уже не тот.
- О чем вам пишут?
- Есть интересные. В основном письма пишут молодые люди. Из армии. Большая часть после книги спрашивает, как стать клоуном, могу ли быть клоуном. «Воспитываю чувство юмора, заражаю смехом других, но у меня ничего не получается».
Приходят письма от душевнобольных. Красными чернилами. Их тяжело читать. Один изобрел смехофон. И жаль ему было, что Райкин и т.д. не смогут его применить.
- Если оценить жизнь по пятибалльной системе?
- Да, жизнь удалась. Я доволен. Когда поступал в цирк, не думал о званиях и наградах, просто честно хотел работать. (Я удачно женился. Жена – золотой человек. Умная женщина – советуюсь). В кино мне тоже повезло. И как-то все сложилось. И мама, слава богу, жива, и друзья хорошие и семья. Я не знаю, как оценить, но я доволен. Назым Хикмет говорил: «Счастье в том, что когда человек очень хочет идти на работу утром, а с работы – домой».
- Как стать клоуном?
- Клоуном стать трудно. Профессия редкая. 75 клоунов на 250 000 000 человек в Союзе. А желающих стать клоуном – масса. По анкете клоунада получила самый высокий балл.
Нужно иметь свой склад характера, возможности. Это не каждый может на это решиться дело. Мама была против: «Цирк это грубо. Вот театр!..» Некоторые не выдерживают, когда над ними смеются. Когда меня спросили: «Почему вы решили прийти сюда?», я ответил: «Разве от хорошей жизни пойдешь!» Шутка. Я мечтал об эстраде. Еще с войны. Я мечтал петь в джазе. Ставил пластинки, подпевал Утесову, Шульженко. А вообще это целое учение - быть смешным, плавать в законах смеха. Я 25 лет проработал – не угадаешь, в каждом месте будет смешно...
- Вам завидуют?
- У нас в цирке никто не завидует друг другу. И сегодня все помогают друг другу.
- Кто из клоунов наиболее талантлив?
- Я и Миша Шуйдин... Шутка!. Но один бы я не выступал. Сложно одному человеку держаться. Шуйдин. 30 лет мы вместе работаем. Это редкое явление в цирке. У нас несколько молодых клоунов, которые, я надеюсь, пойдут дальше. Марчевский. Я считаю, у него своя манера, он работает в современной манере, интересный.
Есть Куклачев, есть Смыков – хороший клоун. Из старых - Олег Попов, это явление в цирке запада. Там в клоунаде застой: пожилые клоуны в дедовских костюмах, а он показал нового клоуна.
- Как относитесь к студенчеству?
- Я не отношусь скептически к нашей молодежи. Я не был студентом. Я отношусь положительно. Вам принадлежит будущее… Ну, иногда я говорю, как многие пожилые: «У нас было не так».
- Ваша книга — первая книга, написанная клоуном?
- Книги писали клоуны. Альперов, например, это лучшая книга воспоминаний клоуна («На арене старого цирка»), Радонский (Бим-Бом), написал книгу Карандаш (Румянцев). Вяткин и, пожалуй, все. Если книгу писать, то чтобы она была непохожая на другие, чтобы в ней было много интересных людей, как можно больше…
- Как относиться к анекдотам, где вы фигурируете?
- Я возмутился за нашу тройку, когда перешли на фамилии. И вообще - мне нравятся два наших фильма. С нашей тройкой и «Когда деревья были большие».
- Увлечения у вас есть?
- Я с детства любил рисовать. Сам придумывал сюжеты, а так как хотел, чтобы все было быстро – рисовал штрихами и наловчился. - Я люблю песни очень с детства. Все у меня связано с песней. Из современных люблю Окуджаву, некоторые песни Высоцкого. Очень – Визбора, Никитина.
- Что вы думаете о сегодняшнем цирке?
- Я в какой-то степени пессимист. Я скептически смотрю на цирковое искусство. У меня такое ощущение, что цирк перестает удивлять людей так, как он удивлял раньше. Народ стал всезнайкой. Цирк стал терять ту романтику, то удивление, которое было раньше. Это плохо для цирка. А клоуны, они останутся неотъемлемой частью цирка. Клоун, лошадь и акробат. Лошадей уже мало. 30 лет тому в каждом цирке была своя конюшня. А теперь джигиты – экзотика. А лошади уходят. 3 конюшни на 50 цирков. Вот какое дело.