Последний набег крымских татар – этого осколка Золотой Орды – с массовым уводом людей в рабство прошел в 1769 году. Страшно сказать, первый набег крымцы на русские земли совершили в 1507 году! 250 лет жизни в ожидании беспощадного набега!
Татарское население Крыма жило фактически натуральным сельским хозяйством, исповедовало ислам и налогами в этой исламской монархии не облагалось. Поэтому экономика Крымского ханства на протяжении нескольких веков складывалась из налогов, собираемых с нетатарского населения полуострова – торгово-ремесленное население ханства составляли исключительно греки, армяне и караимы (немногочисленный тюркский народ, исповедующий одно из ответвлений иудаизма).
Но главным источником сверхдоходов для крымской знати была «набеговая экономика» – захват рабов в Восточной Европе и перепродажа их в регионы Средиземноморья. Как в середине XVIII века объяснял русскому дипломату один ещё не отягощенный толерантностью турецкий чиновник: «Есть более ста тысяч татар, не имеющих ни земледелия, ни торговли: если им не делать набегов, то чем же они жить станут?»
Откровенно, просто и понятно.
Татарская Кафа – современная Феодосия – являлась одним из крупнейших невольничьих рынков того времени. Четыре века в качестве живого товара здесь ежегодно продавалось от нескольких тысяч до – после самых «удачных» набегов – нескольких десятков тысяч человек.
Только в 1736 году войска фельдмаршала Миниха прорвали Перекоп и захватили Бахчисарай. Но удержаться тогда в Крыму из-за эпидемий и противодействия Турции русские не смогли.
К началу царствования Екатерины II Крымское ханство само по себе уже не являлось сложной военной проблемой для России, но оставалось очень проблемным соседом в качестве автономной части всё ещё могущественной Османской империи. Потёмкин очень точно обрисовал ситуацию: «Бородавка на носу!» – не опасно, но неприятно.
Чиновники Екатерины дело знали, анализируя состояние Крыма и возможное присоединение полуострова, сделали вывод: «Крымские татары, по их свойству и положению, никогда не будут полезными подданными».
Вопреки часто повторяемому мнению, что XVIII век – это век авантюристов, ловцов денег и поместий в постели царицы, императорский Совет при Екатерине II принял очень взвешенное решение: не присоединять Крым к России, а надежно отсоединить его от Турции, ведь Стамбульский султан был тогда халифом, т. е. религиозным главой всех мусульман, в том числе крымских, а Крымское ханство было своеобразной автономией в составе турецкой империи.
Русские дипломаты пытались убедить крымского хана и его «диван» принять, выражаясь современным языком, декларацию о независимости от Стамбула. Татары затягивали переговоры – так славно жилось под могучей рукой правоверного султана, и тогда императорский Совет в Петербурге принял решение «учинить сильное давление на Крым». (Хочется сказать вредным голосом: красные линии Екатерина проводила штыками своих полков).
Давление было решительным: в 1771 г. в войска под командованием князя Долгорукова вошли в Крым – ополчение хана Селима III потерпели поражение в двух сражениях, Бахчисарай, а затеи Кафа (Феодосия) были взяты – впервые за несколько сотен лет был закрыт крупнейший в Европе рынок рабов.
Крымская знать: беи, чиновники, духовенство – подписали предварительное соглашение о вступлении в союз с Россией и независимости от Турции, ханом был выбран потомок Чингисхана Сахиб Гирей, а его наследником-заместителем (калгой) стал младший брат Шагин Гирей, оба лояльные России, а прежний хан бежал в Турцию.
Весьма показательно, что на переговорах в Стамбуле Россия требовала признать независимость Крымского ханства, а турки возражали, по их откровенному мнению, получив независимость, татары начнут «делать глупости», и эти глупости начались: не чувствуя сильную руку (султан уже ушёл, императрица ещё не пришла), крымская знать с наслаждением окунулась в резню «всех против всех» – вспомнились старинные обиды, началась борьба кланов и группировок. Нужно было искать выход.
В Петербург приехал калга, заместитель хана, принц-чингизид Шагин Гирей. Екатерина стремилась видеть на ханском троне именно его: потомок увлекался современным европейским искусством и театром, успел попутешествовать по Европе, знал итальянский и греческий языки, писал стихи. Но возникала проблема: то, что привлекало в Шагин Гирее Петербург, раздражало крымских беев, всё еще остававшихся средневековыми мусульманами.
В 1772 г. был подписан договор: утверждались независимость самодержавной власти крымского хана, избрание его без всякого участия третьих стран, закреплялись за Россией города Керчь и Еникале с их гаванями и прилегающими землями. Формально Крым перестал быть частью Турецкой империи, а Россия впервые получила свободный выход из Азовского в Чёрное море.
А дальше произошёл казус: султан прислал в Крым подписанный договор, но появление турецких чиновников вызвало бурю восторга у татар – султан снова с нами! Крымская знать заставила Сахиб Гирея сложить с себя полномочия и быстро избрала нового хана Девлет-Гирея, который никогда не скрывал своей протурецкой ориентации.
Петербург начал решительные действия с того, что часть татар объявила (на русское золото) ханом Шахин Гирея, на трон его отправился сажать князь Прозоровский, а армейским корпусом командовал А.В. Суворов, который разгромил крымское ополчение и заставил турецкие войска покинуть Крым.
Шахин Гирей понял, что наступил его звёздный час, заняв ханский престол, он решил преобразовать экономику и уклад Крымского государства на европейский манер, благодаря чему придворные льстецы в Бахчисарае даже стали называть его «крымским Петром I».
Новый хан-реформатор бород не стриг, он начал преобразования с создания регулярной армии: каждые 5 семейств должны были дать в армию воина и содержать его за свой счёт.
Чтобы освободиться от давления вековых традиций и влияния олигархии из шести наиболее знатных татарских родов, Шагин, опять же следуя примеру Петра I, пытается перенести столицу государства в приморскую Кафу (Феодосию), где начинается строительство большого дворца (и сразу получает врагов -знатных беков).
Осознавая, что для преодоления средневековья необходимо современная структура государственного управления, Шагин Гирей вводит новую систему чиновничества – по примеру России создается иерархическая служба с фиксированным окладом жалованья, выдаваемым из ханской казны, местные чиновники лишаются старинного права брать поборы непосредственно с населения (и опять получает недовольных, теперь чиновников).
Армия постоянная совершенно непонятна всему населению: собраться для набега – это привычно, но жить в казармах, подчиняться и не воевать – это непонятно!
А татарам попроще рассказывают недовольные, что новый хан «на кровати спит, на стуле садится и молитв должных по закону не делает». По понятиям правоверных мусульман, исламский монарх должен был спать на коврах, сидеть на подушках и совершать пять обязательных намазов – а вместо этого были итальянские стулья, французские театры и русские чиновники…
Напомню, что Лжедмитрию в вину ставили неправильное поведение: после обеда никогда не спит – да нехристь он!
Бунт начался среди нового войска, гвардия хана примкнула к недовольным, ждали помощи от султана.
Шагин Гирею и русским частям удалось достаточно быстро справиться с бунтовщиками. Решительные и жестокие действия русских войск, наряду с традиционной неспособностью татарского ополчения к длительным боевым действиям, привели к тому, что через несколько месяцев восстание было подавлено.
А дальше Петербург поступил предельно просто: все, кто занимался ремеслом (греки, армяне, караимы), вывозились из Крыма, тем самым в Петербурге подталкивали крымскую аристократию к нехитрому выбору: или эмигрировать в Турцию или идти за жалованье на службу русской монархии, потому что татары умели только грабить, но этот путь был перекрыт армией, вошедшей на полуостров. Вспыхнувший мятеж знати был подавлен, несостоявшийся «крымский Пётр I» Шагин Гирей начал рубить головы своим братьям и прочим мятежникам. На фоне разбушевавшегося хана пришедшие с ним русские чиновники и генералы выглядели поборниками гуманизма и сторонниками всеобщей амнистии.
Потёмкин знал, что миротворец должен быть или страшно жесток, или бесконечно щедр, поэтому Потёмкин весьма щедро заплатил делегации крымско-татарской знати, которая озвучила перед Шагин Гиреем предложение об отречении и присоединении Крыма к России. Значительные денежные выплаты получили и татарские беи, которые согласились агитировать местное население за присоединение к империи.
Потёмкин пишет Екатерине: «Крым Ваш и нету уже сей бородавки на носу».