В начале 1920-х годов в Москве, Ленинграде и других крупных городах начался массовый «уплотнительный процесс». Квартиры дореволюционной знати и буржуазии делились на части. Одна бывшая гостиная превращалась в спальню для семьи из пяти человек, кабинет — в детскую, кухня — в общий фронт войны за кастрюли и сковородки. К середине 30-х годов треть городских жителей страны жила в коммунальных квартирах. Это была особая вселенная — со своими правилами, скандалами, союзами и предательствами. «Мы жили впятером в одной комнате. Стены тонкие, всё слышно. Соседи дрались из-за того, кто первым зайдёт в туалет утром. У нас было расписание, понимаете? На стене висел график очереди — кухня, ванна, даже коридор мы делили по времени».
— вспоминает Мария П., Ленинград. «Коммуналка — это школа выживания. Я до сих пор не могу спокойно слушать, как кто-то стучит ложкой о тарелку: это был сигнал, что ужин готов, и начнётся битва за плиту».
— Виктор С., Москва. В 1967 году в одной ленинградской коммуналк