Геноцид — не только трагедия, но и предмет строгого научного анализа. Один из важнейших участников этой дискуссии — армянский востоковед-тюрколог, академик НАН РА Рубен Сафрастян. В своей новой книге «Османская империя: программы геноцида» автор показывает, как с 1876-го по 1915 год плановое уничтожение христианских народов превратилось для Стамбула в часть государственной рутины, и подробно разбирает, как бюрократия Абдул-Гамида и младотурков выстраивала «окончательное решение» с помощью указов, телеграфов и ложных архивных «оправданий».
В интервью Армянскому музею Сафрастян рассказывает о своём академическом пути от тюркологии к геноцидологии, объясняет, зачем исследованию нужна сравнительная перспектива Руанды и Камбоджи, и делится планами следующей книги — о том, как армянский фактор определял политику Кемаля Ататюрка.
— Рубен Арамович, как Вы формулируете предмет геноцидологии и её основные задачи?
— Геноцидология — наука, которая основывается на сравнительном методе. Исследуются различные случаи геноцида: не только Геноцид армянского народа, но и геноцид в Камбодже, в Руанде и другие. На основе сравнительных исследований выявляются общие черты, характерные для геноцида в целом.
Геноцидология стремится глубже понять само явление геноцида, поэтому использует сравнительный метод. К геноцидологии применяется также метод case study — исследуется конкретный случай геноцида, и на основе этого изучения делаются выводы, которые имеют значение для понимания всего явления геноцида в целостности.
Геноцидология также отличается от исследования геноцида исторической наукой. Для исторических исследований в области геноцида важны детали, исторические факты. Геноцидология же, исследуя конкретные случаи геноцидов, не стремится только исследовать ход геноцидального процесса, но и пытается найти причины, теоретические предпосылки, идеологию самого процесса геноцида, поставленные цели, результаты.
Таким образом, геноцидология — комплексная наука, использующая сравнительный метод и метод case study. Она стремится к теоретическим обобщениям, чтобы не только понять, что представляет собой явление геноцида, но и объяснить, почему это произошло.
— Почему, по-Вашему, геноцидология оформилась как самостоятельная наука именно в XX веке?
— Эта наука начала возникать в конце 80-х годов XX века. Один американский исследователь назвал XX век «веком геноцида». В XX веке произошли массовые случаи геноцида: Армянский Геноцид — первый геноцид XX века, еврейский холокост и другие случаи геноцида. Научное мышление, наука в целом отреагировала на то, что геноцидов стало так много, и они были массовыми, охватывали огромные массы людей, уничтожались миллионы.
Неслучайно именно в конце XX века возникла геноцидология. Основы геноцидологии фактически были заложены в 1943 году, когда Рафаэль Лемкин впервые создал понятие «геноцид». На наших глазах не только создается новая область науки, но и создается термин, обозначающий эту область. «Геноцид» — это изобретение самого Лемкина, объединение двух слов.
В создании геноцидологии выдающуюся роль сыграл наш соотечественник профессор Ваагн Дадрян, который жил и работал в Соединенных Штатах. Он из Турции, учился в Венском университете на отделении философии. От своего профессора-философа он впервые услышал об армянском Геноциде. Представьте: армянин об армянском Геноциде узнает от своего профессора в Венском университете. Профессор дал ему почитать книгу Франца Верфеля. После этого Дадрян поклялся посвятить всю свою жизнь изучению геноцида.
У него очень много статей, глубоких исследований. Его монография переведена на русский язык в Армении. Кроме него были и другие специалисты.
— Как складывалась академическая работа над армянским Геноцидом в советский период и какие были ограничения?
— В Армении совершенно другая картина. В советский период, фактически до начала 60-х годов, тема геноцида была табуирована. Люди рассказывали о нём друг другу, были книги с воспоминаниями, но на официальном уровне, на уровне научных изысканий геноцидом никто не занимался, никто о нём не писал.
Был короткий период в начале 20-х годов, пока ещё цензура не установилась в Советском Союзе, но тогда самого понятия геноцида не было. Потом что-то пытался писать наш известный историк-академик Мкртич Гегамович Нерсесян. Это было связано с политической конъюнктурой начала 50-х годов, когда отношения СССР и Турции были на грани войны. Нерсесян этим воспользовался, но потом опять наступило молчание, которое было нарушено хрущевской оттепелью.
Только в начале 60-х годов начали употреблять слово «геноцид» по отношению к тому, что было в 1915 году. Впервые в сборнике документов, который издал Нерсесян в 1965 году — «Геноцид армян в Османской империи». В результате у нас в Армении разрешили установить памятник в Цицернакаберде. Строительство начали в 1964 году. В 1965 году была крупная демонстрация студентов, которые требовали восстановления справедливости, осуждения Геноцида. После этого табу начало рушиться, постепенно стали появляться исследования в области геноцида.
— Как Ваши исследовательские интересы привели к изучению геноцида?
— Я, как молодой аспирант, работал над кандидатской диссертацией «Доктрина османизма в политической жизни в Османской империи» — о XIX веке, эпохе Танзимата, прозападных реформах Османской империи. Особое внимание уделял этноконфессиональной стороне этих реформ, как это отразилось на христианских народах в Болгарии и Армении.
В этот период у меня появилась возможность несколько месяцев работать в московских архивах: АВПР (архив внешней политики России), ЦГОР, Центральном военном архиве, а также в Ленинграде. У меня начал накапливаться большой материал, который стал триггером для моего интереса к проблеме геноцида.
Тюркология, особенно в Армении, — наука, которая имеет общенациональное значение. Как Евгений Евтушенко писал: «Поэт в России больше, чем поэт». У нас в Армении можно сказать: быть тюркологом — значит быть больше, чем быть тюркологом.
Меня заинтересовал процесс принятия решений о геноциде. Для того, чтобы отделить геноцид от других преступлений подобного рода, очень важно определить, есть ли преднамеренность. Она проявляется в виде принятия решения высшими органами государственной власти о проведении политики уничтожения какой-либо человеческой группы — национальной, конфессиональной, расовой и т.д. — и утверждения соответствующей программы. Если удается это доказать, то удается и доказать, что проводилась политика геноцида.
В своей работе я попытался сначала создать теоретическую базу, а потом конкретно понять, как возникла, как созрела идея Геноцида армян, как была создана программа.
— В чём заключается методология работы с источниками? Как Вы документируете и интерпретируете признаки преднамеренности в протоколах и распоряжениях?
— У меня принцип: если я пишу о Турции или о чём-то связанном с Турцией, я в первую очередь должен опираться на турецкие источники, первоисточники. Я использовал архивные турецкие источники, опубликованные в Турции. У них есть государственное управление архивов с сайтом, где они выставляют документы, особенно связанные с армянским вопросом.
Интересная деталь: я анализирую решение османского правительства о Геноциде, о переселении армян. Это решение было принято на основе докладной записки, которую написал Талаат 25 мая 1915 года. Он занимал пост министра внутренних дел и был фактическим руководителем младотурецкой партии.
24 мая страны Антанты — Россия, Англия и Франция — выступили с заявлением, что происходит чудовищная резня армянского народа, которое является преступлением против человечества. Кстати, в первый раз в официальном документе было употреблено это понятие. В конце было написано, что личную ответственность будут нести члены османского правительства.
Талаат испугался, что после окончания войны вся ответственность будет возложена на него, потому что везде стоит его подпись. Поэтому он обратился к правительству, чтобы оно приняло решение о высылке армян. 24-го было заявление, 25-го Талаат писал доклад, 26-го отправил в правительство, которое 27 мая приняло решение о высылке армян.
Текст этого решения правительства был опубликован турецкими специалистами на сайте турецкого архивного управления. Они поступили таким образом: есть оригинал решения правительства и перевод на современный турецкий и английский. Они фальсифицировали переводы.
В оригинале документа есть фраза: армян надо переселить с тем, чтобы окончательно решить вопрос их сепаратистских устремлений. Использовано слово «катиен» (арабское), которое в османском означает «полностью, окончательно». Фактически эта фраза выявляет intent — выселять не потому, что военное время, а с тем, чтобы окончательно решить армянский вопрос. Это то же самое выражение, которое употребили нацисты — Endlösung, final solution, окончательное решение еврейского вопроса.
— Как эволюционировала официальная турецкая версия по армянскому вопросу?
— В Турции после периода Ататюрка тема Геноцида армян была табуирована, как и в советской Армении, но по совершенно другим причинам. Впервые турки почувствовали необходимость об этом написать в 1946 году, когда Советский Союз требовал от Турции вернуть Карскую область и артикулировался армянский вопрос.
В 1946 году были изданы мемуары Талаата, где специально одна глава была посвящена армянскому вопросу. Он излагал концепцию, которая потом стала основной в Турции: армяне готовили восстание, это было предательство Османской родины, поэтому правительство было вынуждено переселить армян в провинции, далекие от линии фронта, чтобы после окончания войны они возвратились в свои дома.
В 1951 году вышла книга Эсада Ураса «Армяне и армянский вопрос в истории». Он развил эту концепцию, опубликовал «документы» о том, что это было большое предательство со стороны армян, и правительство было вынуждено их выселить.
Эта концепция основная в турецкой официальной историографии до сих пор. Один турецкий специалист на основе фальсифицированных документов даже пришел к выводу, что в период выселения армян погибли всего 12 тысяч человек — они были убиты разбойниками, курдами. Остальных погубили жара, эпидемии, холод.
В 2006 году Эрдоган выдвинул концепцию «общей боли» для армян и турок: была война, тяжёлые условия, погибло огромное количество и турок, и армян, поэтому общая боль, которой надо поделиться между двумя народами.
Есть историки, которые пытаются более объективно писать, но их очень мало. В последние годы, когда в Турции усилился авторитарный режим Эрдогана, многие представители интеллигенции, которые более или менее признавали факт уничтожения армянского населения, оказались в тюрьмах или в эмиграции.
— В чём заключается главный тезис Вашей последней книги? Что качественно нового Вы привнесли в академическую дискуссию?
— Главный тезис моей книги: подготовка и осуществление Геноцида в Османской империи были важной сферой её государственных функций.
В 1876 году принимаются решение и программа политики правительства в отношении болгарского народа с тем, чтобы не допустить повторения новых восстаний болгар. В современном понимании — это политика геноцида.
После этого, султан Абдул-Гамид II, которого современники называли «кровавый», в середине 90-х годов 19-го века осуществил резню около 300 тысяч армян. Как свидетельствовал хорошо осведомлённый очевидец этих событий доктор Лепсиус, резня в Западной Армении и других провинциях Османской империи проводилась по одному и тому же сценарию, что подтверждало существование заранее разработанного плана. На основе изучения различных источников я показываю, что этот план был подготовлен в одной из канцелярий султанского дворца, куда сходились все нити управления огромной империей. Кстати, приказы по уничтожению армянского населения отправлялись из султанского дворца в провинции по телеграфу; по всей видимости, это был первый в истории случай использования телеграфной связи для организации массовых убийств мирного населения. Потом Геноцид армянского народа 1915 года. О его подготовке и организации я подробно пишу в своей монографии, которая недавно была издана в Москве.
Подведем итог: начиная с 1876 по 1915 годы — представители различных поколений османских руководителей решение национального вопроса видели в уничтожении христианских народов: сначала болгарского, затем — армянского.
— Над какими проектами Вы сейчас работаете и как они дополняют существующую картину исследований?
— Сейчас я работаю над подготовкой к изданию в известном зарубежном научном издательстве книги про роль армянского фактора в политике Мустафы Кемаля Ататюрка.
Под моей редакцией выходит четырёхтомник истории сопредельных с Арменией стран. Хочу издать свою интерпретацию истории Турции в эпоху модерна отдельно. Занимаюсь вопросами турецкой геополитической мысли, концепциями турецких геополитиков. Хочется скомпоновать это в отдельную книгу «История турецкой геополитической мысли».
Меня интересует современная политика Турции в нашем регионе и на Ближнем Востоке. Турция стремится стать державой, которая определяет мировую политику. Интересна личность Эрдогана и людей, которые его окружают.
Меня занимают процессы формирования нового миропорядка, которые происходят на наших глазах. У меня есть своё видение этих процессов.
— Какие научные области Вас ещё интересуют? Что ценного и важного в них Вы видите?
— Меня интересуют проблемы формирования армянской идентичности, которые плохо изучены. Идентичность — это конструкция: надо конструировать идентичность, создавать концепцию, преподавать её.
В основу нашей идентичности надо положить концепцию армянской цивилизации. Армянин, который живёт в диаспоре в третьем-четвёртом поколении, почему должен считать себя армянином? Многие армяне считали себя армянами, потому что они потомки людей, которые подверглись Геноциду. Но сейчас процесс признания Геноцида не идёт такими темпами, само понятие обесценилось.
Надо идентичность современных армян не только в Армении, но и в диаспоре формулировать через понятие принадлежности к армянской цивилизации — одной из древнейших цивилизаций, уникальной и имеющей свои достижения, а также являющейся частью общемировой цивилизации.
Самое большое достижение нашей армянской цивилизации в том, что мы сохранили свою идентичность. И теперь перед нами стоит задача её осовременить.
Мы живём рассеянно по всему миру, и должна быть идея, которая связывает всех нас. Мы — армяне, потому что мы — носители армянской культуры. А не только потомки жертв Геноцида. Мир должен быть заинтересован в нашем сохранении, потому что мы — представители древнейшей армянской цивилизации.
Беседовал Андроник Папян
Источник публикации: https://www.armmuseum.ru/news-blog/being-a-turkologist-means-being-more-than-a-turkologist-interview-ruben-safrastyan