— Ты совсем с ума сошёл? Гречка без мяса третью неделю подряд!, — Настя с досадой отодвинула тарелку, и рассыпчатая гречка разлетелась по столешнице.
— Настя, ну потерпи немного. Всего год остался!, — Влад попытался успокоить её, но голос его звучал неуверенно.
— Год? Влад, сын растёт! Ему нужна нормальная еда, а не твои эти... ограничения!, — В её голосе прозвучала горечь.
— Это не мои ограничения, это наша дача!, — Влад ответил, пытаясь оправдаться.
— Твоя дача! Твоя! Я же согласилась, дура!, — Настя вскочила из-за стола, её голос дрожал от обиды. В этот момент из соседней комнаты послышался плач Матвея.
— Год, Влад, год! Ты думаешь, он будет ждать, пока ты свою "дачу" достроишь? Он же не камень, он растёт! Ему силы нужны, а не твои эксперименты с питанием. Ты сам-то хоть раз попробовал эту гречку без всего? Я уже не говорю про себя, но Матвей... Он же не понимает, почему у других детей котлеты, а у него опять эта серая каша.
Настя схватила со стола салфетку и начала нервно вытирать гречку, но это только размазывало её по поверхности. Влад смотрел на неё, его лицо было напряжено, но он не отводил взгляда.
— Я знаю, Настя. Я всё знаю. Но это временно. Мы же договорились. Этот год – последний рывок. Потом всё будет по-другому. У нас будет свой дом, свой сад, всё, о чём ты мечтала. А эта дача... это просто инвестиция. В наше будущее.
— Инвестиция? Ты называешь это инвестицией? Когда мой сын голодный, когда он смотрит на меня с такой тоской, потому что я не могу дать ему то, что дают другие родители? Ты думаешь, ему нужны твои мечты о саде, когда он хочет кусок мяса? Ты вообще со мной разговариваешь или с самим собой?
Её голос снова дрогнул, и она отвернулась, чтобы он не видел её слез. Матвей продолжал всхлипывать, и этот звук, казалось, проникал в самые глубины их ссор. Влад медленно встал, подошел к ней и положил руку на плечо.
— Настя, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты так страдала. Я тоже хочу, чтобы Матвей ел всё, что захочет. Но если мы сейчас сдадимся, если я продам эту дачу, мы потеряем всё. Мы останемся ни с чем. А я не могу этого допустить. Я делаю это для нас. Для всех нас. Просто потерпи. Ещё немного.
***
Год назад Владислава постигло горе – не стало матери. В наследство от нее осталась лишь небольшая квартира на окраине города. Владислав, продав ее, приобрел дачу и принялся строить дом. Однако стройка затянулась, а средств на завершение не хватило.
В этой ситуации Владислав обратился к Насте с предложением взять кредит.
— Чтобы достроить дачу, я все просчитал, – объяснял он. – Ежемесячный платеж составит тридцать тысяч рублей.
Сам Владислав зарабатывал пятьдесят пять тысяч, плюс подрабатывал курьером по вечерам. Настя же работала воспитателем в детском саду, получая около тридцати тысяч. После вычета коммунальных платежей, оплаты детского сада и кредита, на их семью из трех человек оставалось всего тридцать тысяч.
— Мы же нормально живем, – попытался оправдаться Владислав.
— Нормально? – возразила Настя. – Это нормально, когда ребенку приходится покупать одежду с рук на Авито?
— Зато дешево! – парировал Владислав.
— У меня на следующей неделе юбилей, – продолжала Настя. – Хотелось бы его отметить, пусть и не в ресторане, но хотя бы дома, с родными и друзьям.
— Это слишком дорого, – ответил Владислав. – Один только стол обойдется минимум в десять тысяч, а еще ведь напитки покупать.
— И что? – возмутилась Настя. – Это же юбилей! Мы и так никакие праздники не отмечаем.
— Мы не можем себе позволить такие траты, это же половина нашего платежа по кредиту, – возразил Владислав.
— Мне плевать на твой платеж! – воскликнула Настя.
Анастасия встала, схватила сумку.
— Куда ты? – спросил Владислав.
— К маме, – ответила она. – Надоело все это. Матвей, собирайся!
Владислав смотрел вслед уходящей Насте и сыну, Матвею, который, не понимая всей глубины конфликта, послушно тащил свой маленький рюкзак. Холодный ветер с окраины пробирал до костей, словно напоминая о незавершенном доме, о долгах, о той самой квартире, которая когда-то была единственным, что осталось от матери. Он хотел построить для них уютное гнездо, место, где они будут счастливы, но вместо этого создал лишь новую пропасть между собой и Настей.
Он вернулся в полупустой дом, где пахло свежей краской и разочарованием. На столе лежал лист с расчетами – цифры, которые казались такими ясными и логичными, когда он их составлял, теперь выглядели как насмешка. Тридцать тысяч. Половина их семейного бюджета, отданная банку за мечту, которая пока оставалась лишь фундаментом и недостроенными стенами. Он сел на единственный стул, обхватив голову руками. В голове крутились слова Насти: "ребенку одежду б/у с авито покупать". Это было больно, потому что он знал, что она права. Он хотел дать Матвею больше, но как?
Мысль о юбилее Насти тоже не давала покоя. Он помнил, как она мечтала о нем, как говорила, что хочет собрать всех близких, чтобы отпраздновать. А он, вместо того чтобы поддержать ее, уперся в цифры, в этот проклятый платеж. Он видел, как ей тяжело, как она устала от постоянной экономии, от того, что их жизнь стала серой и безрадостной. Он хотел сделать ее счастливой, но, кажется, только усугублял ее несчастье.
Владислав чувствовал себя опустошенным. Он хотел создать для них уютное гнездо, а вместо этого разрушил их семью. Он стоял у окна, глядя на темнеющее небо, и понимал, что должен что-то изменить. Он не мог позволить себе потерять Настю и Матвея.
С тяжелым сердцем он взял телефон и набрал номер Насти. Он не знал, что ей скажет, но понимал, что должен попытаться все исправить.
— Настя, — начал он, голос дрожал, но он старался говорить твердо. — Прости меня. Я… я был неправ. Совсем неправ. Я не думал о тебе, о Матвее. Я зациклился на этом доме, на этих цифрах, и совсем забыл, что самое главное – это вы.
Он замолчал, прислушиваясь к тишине на том конце провода. Казалось, прошла вечность.
— Я понимаю, что тебе тяжело, — продолжил он, слова сами собой находили дорогу. — И про одежду для Матвея… Это правда. Я видел, как ты стараешься, как экономишь на всем. А я… я только добавлял тебе проблем. Этот кредит… я думал, что это выход, что мы сможем наконец-то жить нормально, но я загнал нас в еще большую беду.
Он сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Юбилей… Я знаю, что это важно для тебя. И я не должен был так говорить. Это не просто стол, это… это возможность почувствовать себя счастливой, отдохнуть от всего этого. Я не могу дать тебе сейчас многого, но я могу хотя бы постараться сделать этот день для тебя особенным. Мы можем… мы можем что-то придумать. Вместе.
Он снова замолчал, ожидая. В его голове проносились обрывки воспоминаний: смех Насти, когда они только познакомились, первые шаги Матвея, тепло ее руки в его. Все это казалось таким далеким сейчас, таким хрупким.
— Я не знаю, как мы выберемся из этого, Настя, — признался он, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Но я готов сделать все, что угодно. Я буду работать еще больше, я найду другие подработки. Я продам машину, если нужно. Только… только не уходи. Не оставляй меня одного. Нам нужно быть вместе, чтобы справиться с этим.
Он ждал, затаив дыхание. Каждый удар сердца отдавался в ушах. Он чувствовал себя таким маленьким и беспомощным, стоящим посреди недостроенного дома, символа его несбывшихся надежд и разрушенных отношений. Он знал, что Настя тоже устала, что она тоже переживает. И он надеялся, что ее любовь к нему и к их сыну окажется сильнее его ошибок. Он ждал ее ответа, который мог либо вернуть его к жизни, либо окончательно похоронить под обломками его собственной мечты.
Тишина на другом конце провода давила на него, словно бетонная плита. Он слышал только ее неровное дыхание. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она произнесла всего одно слово:
— Владик…
В этом слове было столько всего: усталость, обида, надежда, любовь. Он почувствовал, как ком подкатывает к горлу.
— Я… я не знаю, что сказать, — продолжила Настя, ее голос дрожал. — Я так устала от всего этого. От постоянной экономии, от этих долгов, от твоей одержимости этим домом. Я понимаю, что ты хотел как лучше, но… но ты совсем перестал меня слышать.
Он молчал, не перебивая. Он знал, что она должна выговориться.
— Я люблю тебя, Владик, — сказала она, и эти слова прозвучали как приговор. — И я люблю Матвея. Но я не могу больше так. Я не могу жить в постоянном страхе перед завтрашним днем. Я хочу, чтобы у Матвея было нормальное детство, а не постоянные отказы и обноски. Я хочу, чтобы мы могли позволить себе хоть иногда просто пойти в кино или съесть мороженое.
Он закрыл глаза, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Он понимал ее. Он понимал, что он сам довел ее до этого.
— Я понимаю, — прошептал он. — Я все понимаю.
— Я не знаю, что нам делать, — сказала Настя. — Я не знаю, как мы выберемся из этого. Но я знаю, что если мы хотим сохранить нашу семью, нам нужно что-то менять. Кардинально.
— Что ты предлагаешь? — спросил он, боясь услышать ответ.
— Я не знаю, — ответила Настя. — Но я думаю, нам нужно продать дачу.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Продать дачу? Это означало отказаться от его мечты, от всего, во что он вложил столько сил и денег. Но, глядя на недостроенные стены, на голые балки, он понимал, что она права. Дача стала не символом их будущего счастья, а символом их долгов и несчастий.
— Я… я согласен, — сказал он, с трудом выдавливая из себя слова. — Если это поможет нам сохранить нашу семью, я согласен.
— И юбилей, — добавила Настя. — Я не хочу никакого пышного праздника. Просто… просто хочу провести этот день с тобой и Матвеем. Дома. Спокойно.
— Я обещаю, — сказал он. — Я сделаю все, чтобы этот день был для тебя особенным.
Наступила тишина. Он ждал, затаив дыхание.
— Ладно, — наконец сказала Настя. — Я подумаю. Я вернусь завтра.
Она повесила трубку. Владислав остался один в полупустом доме, окруженный запахом свежей краски и ощущением надежды. Маленькой, хрупкой, но все же надежды. Он знал, что впереди их ждет долгий и трудный путь. Но он был готов пройти его вместе с Настей и Матвеем. Он был готов отказаться от своей мечты, чтобы сохранить свою семью. Потому что он понял, что самое главное в жизни – это не дом, а люди, которые в нем живут.
***
Какое облегчение! Всего через месяц после того, как Владислав выставил дачу на продажу, нашелся покупатель. И это просто замечательно, ведь вырученных средств хватило с лихвой: они смогли полностью закрыть кредит, а оставшиеся деньги позволили им осуществить давнюю мечту – сделать ремонт и увеличить жилплощадь. Настя просто в восторге, ведь теперь у нее наконец-то появилась та самая большая и просторная кухня, о которой она так долго мечтала!