Иногда из короткого общения с незнакомыми людьми выносишь много. Разговорился с женщиной лет семидесяти о том, чем себя занять. Не секрет, что многие на пенсии скучают. Встречал таких.
Так вот эта дама сказала, что принялась за изучение немецкого языка. Я так подумал: какое странное занятие. Под старость-то лет. В нашем возрасте иностранные языки! Это я по себе судил, разумеется.
И осторожно похвалил, что хобби замечательное, занимательное.
Дама неожиданно рассердилась: «Какое хобби? Это наказание, а не хобби».
Оказывается, женщина очень боится деменции. Она даже нашла некоторые симптомы. Например, сняла с плиты чайник, а плиту выключить забыла, и та, бедная, пахала целых пятнадцать минут зря. И платить за электричество придется.
Когда идет в магазин, составляет список продуктов: «Представляете, и список не помогает. Что-нибудь забуду, не увижу в списке. Вернусь домой, до слез обидно. И страшно. Раньше такого не было».
В немецком языке она увидела спасение, лекарство, тренировку для мозга. Мозг нужно заставлять тренироваться, насильно. Он ленивый, вот и пусть трудится.
Изучение языка для женщины – мука. Но страх перед возможной деменцией сильнее.
Я сказал, что можно и без чужого языка обойтись. Есть же книги, которые требуют умственных усилий, когда с трудом идешь от абзаца к абзацу. Чем не тренировка?
Она растерянно на меня посмотрела, сказала, что пора идти. И ушла.
Еще одна встреча. Опять дама-пенсионерка. Спускаемся в лифте, и она зло сказала, что ненавидит Краснодар и «кубаноидов».
И сообщила, что приехала сюда из какого-то поселка Тюменской области. Спрашиваю: что вас держит в ненавистном Краснодаре?
Она ответила, что дети. Из-за них приехала. Не нравится климат, люди, огромные дома с тонкими стенками, транспорт. И почему-то местные.
Вот что странно: взрослые люди, не подростки, которым простительно ошибаться, потому что опыта нет, вдруг сознательно отравляют себе жизнь. Одна, страдая, старается запомнить ненавистные немецкие слова и выражения. Вторая мучится в Краснодаре, хотя в родной Тюменской области братья и сестры, племянники. Понимаю, что хочется с детьми. Сам такой. Но я, в отличие от той женщины, чувствую себя здесь хорошо. А она живет и сердится – до ненависти, до страдания.
У нас впереди не так уж много, что печально. Зачем отравлять остатки жизни? Этого не понимаю.