Приветствие...
Здравствуйте, Друзья. Давненько меня опять с Вами не было, но причиной тому - моё полнейшее погружение в тему истории боевых действий на озере Хасан летом 1938 года. Абсолютно всё свободное время провожу в Ленинке (Российская государственная библиотека - главное хранилище всевозможной литературы в стране), где запоем читаю мемуары немногих выживших участников хасанских событий, в смысле - переживших потом ещё и Великую Отечественную войну. Ну, и, само собой, больше, чем даже библиотеке, я отдаю личного времени РГВА (Российскому государственному военному архиву - доки РККА за 1918 - 1941 гг.), где к настоящему моменту изучил большую часть архивов 40-й стрелковой дивизии за исследуемый мною период времени. На очереди документы 32-й стрелковой дивизии, а также корпусные, фронтовые, по пограничникам и даже по военно-морскому флоту, так как не только советская пехота на Хасане помогала погранцам, но и пехоте, кроме авиации, помогала артиллерия ТОФ (Тихоокеанский флот).
Словом, задачку я сам себе поставил, держите меня семеро - задел на большой серьёзный военно-исторический труд. В смысле, книга, а там видно будет, но кто знает, вдруг даже и докфильм получится или, вообще, сценарий к художественному кино. В общем, работы теперь у меня минимум на год вперёд, но работа эта мне приятна, я ей искренне рад и скоро уже, прям вот совсем-совсем скоро, начну писать на канале о пушках да о танках озера Хасан. О сапёрах и пехоте. Говоря иначе, о той маленькой, почти забытой и по факту ещё совершенно неизвестной войнушке, во многом ставшей своеобразной тренировкой войны большой, начавшейся спустя три года после грозных событий в дальневосточном Приморье.
Однако военные архивы и библиотеки - это всё, как Вы понимаете, в будни, а вот выходные, пока в столице ещё относительно тепло, я трачу на походы по военным музеям и просто гуляю по Москве - самому красивому, на мой взгляд, городу Земли. Например, уже больше двух месяцев минуло, как я, наконец-то, посетил Центральный музей вооружённых сил России - бывший музей Советской Армии, а ещё раньше, разумеется, он же - Армии Красной, и, кроме того, съездил на место битвы при Молодях в 1572 году да на Безымянную высоту, что в сентябре 1943 года штурмовали и потом обороняли мои земляки - новосибирцы, воспетые в известной песне. И сказать, что всеми этими походами и поездками по местам русской воинской славы, я доволен - не сказать ничего. И, значит, надо бы уже, так сказать, срочно статью в номер на эти темы. Да, не одну статью-то.
Однако три субботы тому назад случилось гораздо более волнительное событие для меня лично за последние два месяца моей столичной жизни, и я, совершенно неожиданно для себя же, сходил на выставку "Без права на забвение", что проводилась в Государственном историческом музее на Красной Площади к 80-тилетию Великой Победы. Впрочем, о самой выставке я тоже когда-нибудь напишу, а пока же только об одном её экспонате. Да - да, всего об одном, но зато каком! О письме товарища Гундиловича вдове погибшего политрука - Василия Клочкова. О его героической гибели 16-го ноября 1941 года у железнодорожного разъезда Дубосеково, что близ старинного русского города Волоколамска.
И, конечно же, я нисколечко не сомневаюсь, что о Подвиге Героев-Панфиловцев Вы, Друзья, слышали, читали да смотрели множество раз и без меня, а многие так и вовсе сетуют, дескать, сколько же можно мусолить эту тему - всё и так понятно, выдумка от начала до конца, никакого боя не было. И потому, если кто-то ещё ничего никогда ни разочка не слышал о подвиге 28 панфиловцев (для меня лично 27, потому что один из 28 потому иудой оказался), хотя в наше время повального увлечения историей это право удивительно в наивысшей степени, предлагаю прочесть мою же статью "Панфиловцы: А спору 90 лет". Ну, или, посмотреть замечательный фильм Андрея Шальопы "28 Панфиловцев" (2016 год), в котором знаменитый бой советской пехоты с немецкими танками на ближних подступах к Москве реконструирован, пожалуй, до самых мельчайших подробностей.
Военкор...
Итак, о бое 2-го стрелкового взвода 4-й стрелковой роты 2-го стрелкового батальона 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии первого формирования под командованием генерала Панфилова, ставшей впоследствии 8-й гвардейской, но уже без своего легендарного комдива, я ранее для Вас писал несколько раз, а посему повторяться не хотелось бы, дабы алгоритмы дзена не заблокировали бы новую публикацию на эту тему. И тем не менее, по некоторым, скажем так, контрольным точкам, пробежаться сейчас, всё же, необходимо.
О том, что случилось у Дубосеково в самой середине ноября 1941 года, страна впервые узнала в конце того же месяца из заметки военкора газеты "Красная звезда" Александра Юрьевича Кривицкого "Завещание 28 павших", который затем, в январе 1942 года, ещё и целую статью написал на эту же тему, назвав её: "О 28 павших героях". И да, совершенно бесспорно, журналист описал бой слишком красочно-бравурно, добавив в его страшную реальность немало художественного текста. Не обошлось, разумеется, и без присущего любому нормальному писателю вымысла, что в случае с панфиловцами и превратило их самый обычный бой, то есть, точно такой же, как и миллионы других в ту войну (взять к примеру "Широнинцев"), в мегагероическую историю. Вот сколько таких же, а в чём-то, наверное, даже и более героических боёв так и остались неизвестными истории, например бой штрафной роты моего прадеда в августе 1944 года у литовского городка Шакин (ныне Шакяй), а только бой 28 панфиловцев у Дубосеково и, благодаря именно вонкору Кривицкому, стал одним из самых известных во всём Мире. Но вместе с тем и самым оплёваным.
Однако, скажите мне, пожалуйста, Друзья, а не в том ли и заключается суть работы военного журналиста? Ну, чтобы воодушивить остальных людей на подобное тому, что он описал? Причём воодушивить как раз в ту самую минуту, когда все или почти все, во всяком случае, абсолютное большинство, уверены, всё пропало, сражаться больше не за что и пойдём-ка сдаваться фрицам, пока не поздно. Нет, не в этом суть работы военкоров? Не в том, чтобы яркими героическими историями, которых вроде как и не было или были, но не такими, как их описали, не допустить в итоге паники и пораженческих настроений. Нет? А, по-моему, именно в этом, и Кривицкий, считаю, работами о "панфиловцах" проявил высший пилотаж в своей профессии - в противном случае назовите мне хотя бы пару - тройку журналистских статей, прочитав которые, главные люди страны раз и иниицировали бы награждение высшими её наградами персонажей из этих статей. Я таких статей, честно говоря, кроме всё тех же "Завещание 28 павших" и "О 28 павших Героях", точно больше не знаю. Если Вы знаете, то прошу, пишите об этом в комментариях, с удовольствием ознакомлюсь.
А то ещё давайте возьмём не только военкоров, а, вообще, любых журналистов и даже писателей, если хотите. Их задача, на минуточку так-то, своими текстами вселить в читателей минимум надежду на всё хорошее, а максимум - жгучее, ничем непреодолимое желание побеждать в любой жизненной ситуации, добиваться поставленных целей, и, само собой, в первую очередь, на благо государства. Дескать, смотрите, люди, вот товарищ Стаханов в забое рекордное количество угля добыл для страны, а Вы так сможете? Ха, конечно, сможем, не сомневайтесь даже. А вот взгляните-ка, товарищи, на строителей БАМа - взглянули и как поехали буквально толпами строить железную дорогу где-то в непролазной сибирской тайге. И построили ведь. Всей страной построили, я точно знаю, ибо там, на БАМе познакомились однажды молодые парень из Украины и девушка из Сибири - родители моей жены, дед и бабушка моих детей. Да, и школьный мой учитель литературы и русского языка тоже в молодости со своим мужем БАМ строили. Но что, если бы не статьи журналистов о самых первых БАМовцах? Поехал бы кто-то добровольно здоровенных комаров кормить где-то у чёрта на куличках, в болотах непроходимых? Уверен, нет, не поехали бы. Во всяком случае, гораздо меньше поехало бы, чем оказалось в реальности. Оказалось, подчёркиваю, благодаря работе советских журналистов - умели они, что ни говори, народ воодушевить, настроить на то, на что государству, как раз, и надо. На победу. Хоть в бою, хоть в мирной стройке. В жизни. И что ни говори, а сегодня уже всё больше и больше историков признают, госпропаганда в СССР была поставлена наилучшим образом, результаты чего не заставили себя ждать - от победы красных в гражданской войне и до поднятой целины с освоением космоса. Не хлебом единым жив человек, как известно, и советские журналисты это хорошо понимали, можно даже сказать, они были отменными психологами. Во всяком случае, Александр Юрьевич Кривицкий точно.
Ну, или скажите, много ли сейчас у нас едут туда же, продолжать ту же великую стройку? БАМ, если что и сейчас продолжают строить - другую ветку, как я понимаю. Но в том-то и дело, что, увы, нет больше добровольцев - романтиков, их теперь днём с огнём не сыщешь, а потому только вахтовики и едут на Дальний Восток. Однако они, как ни крути, едут туда за деньги, в чём упрекать их, само собой, так себе занятие, но вот то, что они не за идею - это, увы, факт. Одним словом, капитализм. И что было бы, если бы журналисты сегодня писали бы об этой стройке также вдохновенно, как писал Кривицкий о бое, в котором взвод советской пехоты гранатами и бутылками с зажигательной смесью самозабвенно подбивал вражеские танки, не пропустив их к столице? В действительности, конечно, пропустили, ибо что такое горстка живых людей против стальных монстров - известное дело. Но потому-то и следовало написать, что остановили или хотя бы задержали - глядишь, другие солдаты прочтут и на этот раз точно остановят. И самое-то невероятное, что остановили же. В самом конце ноября - начале декабря 1941 года и остановили, а потом ещё и обратно погнали. Аккурат после того, как вышла статья Кривицкого о 28 панфиловцах.
Вот и получается, что те, кто ругают Александра Кривицкого за его "враньё" о панфилавцах, ругают-то его по факту за его высокий профессионализм, проявленный им в работе военкора. И можно было бы, наверное, всю эту хулу списать на обычный маразм, на незнание и непонимание, но нет. Нет, потому, что ругают именно из-за понимания, из-за чёткого, ясного осознания того, что в числе прочих публикаций отчаянной осени первого года Великой Отечественной войны, когда казалось, всё, теперь-то России уж точно конец, статья Кривицкого достигла-таки цели - бойцы и командиры Красной Армии Москву тогда так и не сдали и при этом ох, не секрет, что кое-кому до сих пор того очень и очень жаль - при "цивилизованных немцах как хорошо-то нам всем сегодня было бы, а мы, как бараны, взяли да и упёрлись за какую-то там Родину, за Сталина - кровавого упыря усатого. И всё из-за Кривицкого. Это он своей лживой статейкой убедил солдат и командиров Красной Армии драться до последнего"...
Впрочем, как бы там ни было, а следует признать, что и при всей архиважности, неподдельной правильности статьи Кривицкого, палка в случае с ней тоже была перегнута. И даже чересчур, в чём, пожалуй, и заключался камень преткновения долгие годы. Дело в том, что много - много лет после войны и не одно поколение, а мы все, слышали лишь о бое всего одного взвода у Дубосеково, а о том, что взвод - это ну, очень маленькое тактическое подразделение в составе роты, батальона, полка, никто из нас как-то и не задумывался. Что там в итоге стало со всей ротой, со всем батальоном, со всем полком? Нет, неинтересно. Да, и зачем оно нам, когда вот же, есть целый взвод героев и этого вполне достаточно, чтобы помнить, чтить и гордиться. Ээх, не хватило одного Кривицкого на всю роту, на весь батальон, на весь полк. На весь фронт. "Аах, он такой - рассякой, не про всех написал, а всего про какую-то незначительную горстку, да и то многое "приукрасил", "приврал". Если, вообще, не всё".
Только вот Кривицкий теперь, можно сказать, реабилитирован, причём человеком, который такой цели себе и не ставил вовсе, и я даже ничуть не удивлюсь, если этот человек с таким моим утверждением в корне не согласится. Речь сейчас о лично мною очень уважаемом военном историке Алексее Валерьевиче Исаеве, который по архивным документам восстановил события происходившие 16-го ноября 1941 года не только у Дубосеково, а, вообще, на фронте всего 1075-го стрелкового полка и всей 316-й стрелковой дивизии в тот морозный день.
То есть, Алексей Валерьевич, сам того, видимо, не осознавая да и, надо признать, тоже неважно отзываясь о Кривицком, спустя много лет доделал как бы в итоге работу последнего - рассказал о масштабе всей трагедии полка, а не об одном его взводе. Как бы - это потому что, наверное, перед Кривицким, всё-таки, и не стояла задача писать обо всех - всех - всех, прям вот обо всех солдатах и командирах без исключения. Он журналист и его, всё же, интересовал какой-то один отдельно взятый эпизод, который хорошо ложился бы в основу статьи. А вот Алексей Валерьевич Исаев - историк, причём не просто военный, а лучший на сегодняшний день, и это отнюдь не лесть, и, как раз, его задача, рассказать нам обо всех - всех - всех. В общем, говоря иначе, Кривицкий отменно выполнил свою работу, Исаев великолепно - свою. Их работы прекрасно дополняют друг друга. И не за то ли Алексея Валерьевича, как и Кривицкого, всякие там неугомонные постоянно пытаются окунуть лицом в то самое. Уверен, что именно за это, но следуем уже далее, Друзья...
Старые доводы...
Ладно, Бог с ним, с Кривицким, потому что дело-то даже не в нём, а в том, что проверку, и даже уже не первую, по реальным обстоятельствам боя у разъезда Дубосеково 16-го ноября 1941 года военная прокуратура страны начала проводить практически сразу после войны, когда стало известно, что один из двадцати восьми героев, описанных в статье и награждённых посмертно Золотой Звездой Героя Советского Союза, оп, и предателем вдруг оказался да служил фрицам в кустовой полиции на своей украинской малой Родине, куда притопал из окружения под Волоколамском. Не к своим, не к линии фронта и даже не к партизанам, а домой. И не осудишь вроде на первый взгляд, ибо, повторю, кто в то время не пал уже было духом, чему, кстати, и пытались изо всех сил противостоять в своих статьях военкоры - коллеги Кривицкого, да и он сам, как умел, а умел хорошо. Нет, не осудишь таких вот солдат, кто, оказавшись на временно окуппированой немцами нашей территории, домой шел, а не хотя бы к партизанам. Не осудишь, все мы - люди, все мы жить хотим, у всех у нас семьи, которые нам кормить надо. И если бы только не дальнейшая добровольная служба в полицаях. Да - да, это я сейчас, если что, о гражданине Добробабине (по иным источникам - Добробаба) Иване Евстафьевиче, коему в мастерстве переобуваться, как говорится, прямо в воздухе, не откажешь при всём желании - то он заявлял, что никакого боя не было, выдумка, а то доказывал, что чуть ли не он лично сам всей 4-й стрелковой ротой и командовал в том бою. Что там командир роты Павел Гундилович? Что там политрук роты Василий Клочков? Что там командиры взводов (кстати, где их фамилии, имена, кроме старшины Джеваго, который тоже утверждал, что бой с танками у Дубосеково был)? Нет, никакого комсостава в 4-й СР не было по словам предателя и сотней людей руководил в бою лично он, сержант, командир отделения, а потом всех предал. И не единожды.
Однако, о причинах прокурорской проверки подвига панфиловцев, правда это или ложь, или полу-правда, а также и о выводах этой проверки сегодня тоже уже хорошо известно, как и то, что дальнейший ход всему этому процессу дан не был и выживших к всеобщему удивлению героев, таких, как Илларион Васильев и Григорий Шемякин, даже не пытались лишить высоких званий, которые они получили за то, чего "не совершали". Председатель же Совета Союза ВС СССР Андрей Жданов так и вовсе написал на деле якобы резолюцию: "Шито белыми нитками. В архив"! Так что же это за "белые нитки" в деле "28 Героев-панфиловцев"? Итак, с Вашего позволения, Друзья, всего два основных пункта обвинений в адрес Героев-Панфиловцев, потому что подробно все претензии к ним я ранее уже разбирал для Вас на нашем с Вами канале:
Первое: Немцы за 16-е ноября 1941 года не зафиксировали потери хоть одно своего танка у разъезда Дубосеково, в то время, как выжившие герои, а именно и Шемякин настаивали на том, что танки они в том бою и в тот день подбивали. Гранатами.
Так кто же лжёт? Да, безусловно, немцы. И даже не столько лгут, сколько просто не договаривают. Дело в том, что подбить танк гранатой - это совсем вот не значит, уничтожить его совсем, а значит, временно обездвижить, то есть, сбить гусеницу или повредить двигатель, а то и просто смотровые щели экипажу, чтобы механик-водитель банально не мог видеть, куда ему дальше ехать. Ну, как у лётчиков: "Я подбит, пытаюсь дотянуть до своего аэродрома" и "Я сбит, падаю" - абсолютно разные понятия. Ну, или опять скажу по своим исследованиям хасанских событий 1938 года, когда в ночь с 31-го июля на 01-е августа у 2-й танковой роты 40-го отдельного танкового батальона 40-й стрелковой дивизии японцами было подбито три машины. Подчёркиваю, подбито и лишь после того, как наши бойцы вынуждены были оставить поля боя, отступить временно, самураи окончательно сожгли подбитые наши и брошенные нами же танки, то есть, уже ранее подбитые ими танки, уничтожили окончательно.
В случае же с боем у Дубосеково немцы, чьи танки были подбиты нашей пехотой, поле боя оставили за собой, а, значит, имели возможность эвакуировать свои подбитые машины в свой ближний тыл, быстренько их там восстановить и вернуть в строй. И вот именно отсюда, скорее всего, и нет у немцев потерянных танков в бою у Дубосеково. Ещё раз повторяю, подбить и уничтожить (сжечь) - это не одно и тоже, и ни Васильев, ни Шемякин не говорили, что 16-го ноября 1941 года они именно уничтожали танки врага, а говорили, что они их подбивали. То есть, не остановить совсем, нет, а задержать. Задержать хоть на сколько-то, дав тем самым возможность своим побитым боевым товарищам, отойти на запасные позиции, перегруппироваться там, пополниться, привести себя и оружие в порядок, да занять новую прочную оборону.
То, что панфиловцы в бою у Дубосеково танки именно уничтожали - это непонимание послевоенных журналистов, о чём они пишут. Не уничтожали танки, а подбивали. Чувствуете, Друзья, разницу? Военный язык, если что, очень чёткий и конкретный, в отличие от языка тех, кто неустанно пытается облить помоями героев, но не напрямую, а всё вокруг да около как-то, чтобы их самих за язык, совсем вот не военный, не притянули бы потом на скамью подсудимых. Но при том такие граждане считают, будто бы все вокруг них дураки да легко верят, что обычной гранатой можно целый танк вместе с экипажем навсегда спалить ко всем чертям, без возможности дальнейшего восстановления. Ага, щаЗ. Остановить на короткое время - да, но не более того. И панфиловцы у Дубосеково немецкие танки, всё-таки, остановили. Пускай, на какой-то часик всего, но остановили.
Второе: полковник Капров - командир 1075-го стрелкового полка, в состав которого и входил взвод героев его же 4-й стрелковой роты, в послевоенных своих показаниях военным следователям пояснял, что ничего не знает о подвиге своих бойцов под командованием командира роты старшего лейтенанта Павла Гундиловича и политрука Василия Клочкова. Ему, Капрову, не докладывали о том, что кто-то там из его подчинённых подбивал танки. Слышите, Друзья? Командир полка не знал, так как ему не докладывали. То есть, Капров не говорил, что этого точно не было. Он говорил, что он не знает. Он не слышал ничего об этом, он этого не видел. Он, вообще, на позициях 4-й роты ни в бою, ни до боя не был. И всё это не должно вызывать никакого удивления, потому как где в бою КП и НП полка и где передовые в его обороне взводы и роты? Между ними так-то ещё есть уровень батальона, только вот в случае с панфиловцами до сих пор неизвестны имена и фамилии комбата-2 - Е. Решетникова, его комиссара и командиров его штаба. То есть, в истории целое связующее звено потеряно, которое, уверен, могло бы пролить свет на реальные военные события у Дубосеково. Но зато известны имена и фамилии комиссара и начальника штаба самого полка - наиближайших помощников непосредственно самого комполка Капрова. Я сейчас говорю об Ахмеджане Латыповиче Мухамедьярове (комиссар) и Андрее Акимовиче Веткове (начштаба), которые слова своего бывшего комполка никогда не подтверждали, а наоборот сколько жили ещё после войны, столько и твердили, немецкие танки на 2-й стрелковый батальон товарища Решетникова, а это значит, что и на его 4-ю стрелковую роту у желдорразъезда Дубосеково 16-го ноября 1941 года пёрли и ещё как. Кто там сколько подбил этих танков ни комиссар, ни начштаба 1075-го стрелкового полка не говорили, ибо и не могли о том знать из-за суматохи боя, но то, что танки были и много - это факт. И ладно комиссар Мухамедьяров - ему, вроде как, по должности положено приувеличивать подвиги своих подчиненных, но начштаба полка Ветков - не комиссар и, как раз, у начштабов всегда всё чётко, столько-то танков сюда, столько-то сюда и прочее. Сводки и боевые донесения, если что, составляют начальники штабов, а не комиссары, и начштаба 1075-го СП всегда уверенно заявлял, что танки на 2-й стрелковый батальон Е. Решетникова шли, до 50 машин. Кстати, а что там с начштаба всей 316-й СД, полковником Серебряковым Иваном Ивановичем? Он что пояснял о том бое? Лично я в сети не нашёл и у меня вопрос возникает - его, вообще, опрашивали в военной прокуратуре после войны, когда заварили всю эту кашу по грязным политическим мотивам? Боюсь, что нет.
Но дело-то ещё и в том, что факт наличия танков на поле боя полка подтверждает и сам Капров, говоря, что свой КП он оставил около полудня, будучи контуженым и потому что туда уже прорвались танки врага. Или кто-то всерьёз полагает, что наступая танками, вообще, на всём фронте полка и даже дивизии, немцы по какому-то недосмотру что ли, именно на железнодорожный разъезд, являющийся так-то ой, каким важным стратегическим пунктом, танки оп, и не направили. К тому же разъез тот был не просто важной стратегической точкой, но ещё и левым флангом обороны всего полка. Ну, то есть, мы везде танки бросим в атаку, а вот тут, на фланг противника, чтобы окружить его быстренько, как всегда это и делаем, нет, в этот раз не будем. Так что ли получается? А почему? В общем, простите мне мой французский, но бред сивой кобылы. У немцев всегда был точный, строго регламентированный порядок нанесения ударов по противнику - по флангам с выходом в тыл и замыканием окружения, после чего расчленение и добивание врага уже в созданном ими новом котле. Маленьком котле или большом, как под Вязьмой или Харьковом, неважно, а важно, что это было излюбленной тактикой немцев, которая давала им отличные военные результаты и которую наши полководцы у них в итоге переняли, почему в конце концов и победили - научились воевать по-немецки.
Так что немецкие танки 16-го ноября 1941 года были и у Дубосеково тоже, как и везде по всему фронту 1075-го полка, и это факт, а вот кто из советских бойцов и сколько подбил тех танков, да и подбил ли, вообще, действительно, остаётся неизвестным до сих пор. И боюсь, никогда уже известным не станет. Ну, потому что не до подсчёта было в той обстановке. Однако, что если и полковник Капров, и его штаб смогли выйти из полуокружения благодаря именно тому, что где-то там, на самой передовой рядовые бойцы, списанные уже формально в убитые, на самом деле ещё жили, ещё держались и ещё подбивали танки врага? Повторяю, подбивали, а не уничтожали их совсем. Васильев утверждал, что подбил толи четыре, толи пять немецких танков и затем был тяжело ранен, потерял сознание. Шемякин говорил об одном подбитом им танке. И вся их беда только в том, что они из боя вышли как попало, вернее, как повезло, а не вместе со своим комполка и по этой причине не доложили ему, что танки они, всё-таки, подбивали. То есть, ударение в этом моменте ставится не на том, что немецких танков у Дубосеково совсем не было, а на том, что лично полковнику Капрову никто не доложил, кто из бойцов его полка и сколько этих самых танков там подбил. Подчёркиваю жирным, Друзья, полковник Капров никогда не говорил, что танков не было, он лишь говорил, что не знает ничего о подбитых танках именно 4-й стрелковой ротой у Дубосеково, что ему об этом не докладывали. И как Вы, уверен, понимаете, есть большая разница между "танки были, но подбивали ли их, не знаю, мне не докладывали" и "нет, точно не подбивали, никаких танков и в помине там не было".
Что-то новенькое...
Я привёл два основных, на мой взгляд, пункта обвинений в адрес Героев - Панфиловцев, хотя всего этих пунктов там наберётся, поди, с дюжину. Как, например, то, что весной 1942 года, когда с полей у Дубосеково сошёл снег, в окрестностях разъезда нашли существенно меньше десяти тел погибших бойцов, включая и самого политрука Василия Клочкова, которого смогли опознать лишь по документам в кармане его полуистлевшей гиманастёрки. А где же остальные из 28 погибших, хоть в реальности, как теперь известно, погибли не все 28 бойцов отважного взвода.
И, тем не менее, где остальные-то погибшие? Вопрос без ответа даже несмотря на то, что я для себя лично ответ нашёл - голодная, холодная зима прошла, а кругом леса с дикими животными. Не тайга сибирская, конечно, но, всё же. Впрочем, доказательств именно такого ответа на вопрос, где тела погибших, у меня, разумеется, тоже нет и просто, зная, что становится с трупами в лесистой местности за очень короткое время, я думаю, было именно так. Даже в наше время при всех-то технических возможностях не могут найти тела пропавших в полях или лесах, перелесках охотниках да грибниках, а чего говорить о войне тогда. Но есть у меня и ещё одна версия "исчезновения" у Дубосеково - они не там погибли, не в бою, а тоже попали в плен, ранеными, допустим, контужеными, и уже в плену умерли. В так называемом фронтлаге, и потому навсегда остались неизвестными - не успели немцы их на учёт свой взять да и не стремились к тому, так как и в этом у немцев был строгий регламент и научет пленных ставили уже в дулагах (пересыльные лагеря), а фронтлагерь, тот, что сразу в ближнем тылу действующей части - это просто место сгона пленных под открытым небом на голой земле. Не зря сказано, что как скота и потому не до их учета было во фронтлаге - бои гремят совсем рядом.
Словом, версий, куда подевались тела, как минимум, пятнадцати погибших бойцов, можно выдвигать самые различные и до бесконечности, но это не говорит о том, что людей этих там не было, что они не сражались и не погибали. Что боя у Дубосеково не было, в том числе отчаянного боя с танками. Не говорит. Или Вы думаете иначе?
Ещё один пункт маразматического обвинения заключается в том, что вместо одного реального героя Золотой Звездой по итогу наградили бойца, совершенно непричастного к Подвигу 28 панфиловцев. Просто совпали фамилия и место службы - так бывает, а в остальное сотрудники наградного отдела не вникали. То есть, в штабе намудрили с присвоением звания, а виноваты в этом реальные герои. Лихо у противников Подвига получается, ничего не скажешь. Ну, и история уже вышеупомянутого сержанта Добробабина (Добробабы), который врал так, что позавидовать можно, ибо ему бы книжки писать, а он зачем-то полицаем стал. Словом, в искусстве батальной выдумки в некоторых моментах, думаю, даже сам Кривицкий уступал гражданину Добробабину (Добробабе).
И вот таких вот мелких пунктов обвинения Героев - Панфиловцев набирается более, чем достаточно, однако в последнее время появился ещё один, о котором раньше ни слуху - ни духу не было, зато теперь противники Подвига разносят его по всем соцсетям со скоростью света: смотрите, смотрите - вот же, сам командир роты Павел Гундилович что писал вдове своего погибшего политрука Василия Клочкова. Ни о каких танках у Дубосеково Гундилович не пишет, а пишет, что Василий Георгиевич погиб в бою с немецкой пехотой. То есть, появилось ещё одно доказательство того, что военкор Кривицкий безбожно врал, а вслед за ним врали и Герои - Панфиловцы, будто бы они танки подбивали. Не подбивали, иначе Павел Гундилович об этом обязательно написал бы вдове своего погибшего политрука.
И признаться, этот новый пункт обвинения Героев - Панфиловцев меня ввёл в ступор. Какое-такое письмо и откуда оно, вообще, взялось? Столько десятилетий ни слова об этом письме, а тут на тебе. Странно и непонятно. А когда мне что-то непонятно, я стараюсь устранить эту неприятность во что бы то ни стало. Но в тоже время я совершенно не знал, где мне найти это письмо Гундиловича вдове Клочкова да прочесть его самому. Каждую буковку. То есть, противники Подвига Панфиловцев где-то его откопали, прочли, но где, никому не говорят и я уж было даже подумал, что это очередная их выдумка и никакого письма на самом деле не существует в природе. Но, как скоро оказалось, оно, письмо это, действительно, есть и нашёл я его совершенно неожиданно. На той самой выставке в Государственном историческом музее "Без права на забвение". Так что же, Друзья, давайте тогда разберём его, письмо это. Вы читайте в скринах, а я параллельно буду писать то, что сам для себя понял из этих рукописных строчек, а потом обсудим их в комметариях.
Итак, Павел Гундилович - командир 4-й стрелковой роты, в состав которой и входили Герои - Панфиловцы, как выясняется из его письма, действительно, ничего не писал в нём о танках противника и что подчинённые ему бойцы подбивали их. Но точно также он не писал ничего и о пехоте противника, на которую теперь и уповают противники Подвига. Не пишет ротный и о том, что его политрук в пылу отчаянного боя произносил самые известные слова про позади Москва, а потому отступать им некуда, и про количество танков врага, мол, их даже меньше, чем по одному на каждого бойца.
В письме написано, как говорится, синим по серому, что Гундилович всё время находился рядом с Клочковым и тот погиб у него на глазах. Василий Георгиевич был сражён вражеской пулей. И вот здесь внимание, потому что именно на слово "пулей" и делают сегодня упор всякие там развенчиватели мифа о 28 панфиловцах. Очевидно, что именно из-за одного этого слова они и решили, что политрук Клочков погиб в бою с пехотой врага, а не с его танками.
Но, стоп! А разве Гундилович пишет, какой именно пулей был убит Василий Георгиевич, в том смысле, из какого вида оружия выпущенной. С чего противники Подвига решили, что это точно была пуля из винтовки или автомата? Почему они не допускают мысли, что это могла быть пуля из танкового пулемёта? Или, может быть, эти люди нам теперь заявят, что танки только снарядами стреляют? Сильно сомневаюсь в том, ибо отдаю себе отчёт в том, что при всех наших с ними разногласиях, люди они вне всякого сомнения умные и наверняка знают, что у немцев в 1941 году было достаточно пулемётных танков, то есть без артиллерийского (снарядного) вооружения. К тому же, и у тех танков, что снарядами бьют, тоже в обязательном порядке имеются пулемёты. Кроме пушек. Ну, потому что, каким бы странным это ни показалось, а самый главный враг танка в бою - это именно пехота, стрелять по которой снарядами да ещё в упор - добровольное самоубийство и в тоже время совсем другое дело курсовой пулемёт. Вспомните хотя бы замечательные книги и снятые по ним фильмы "Горячий снег" и "Вечный зов" - в обоих случаях, бойцы Сергуненков и Савельев, кинувшись с гранатами под танк, получают в ответ не снаряд, а именно пулю. Пулю из танкового пулемёта.
Кроме того, за танками нередко следуют бронетранспортёры, а уж те-то точно пулемётные. Больше того скажу, пуля, убившая Клочкова, могла быть выпущена, вообще, из авиационного пулемёта. Или противники Подвига хотят сказать, что панфиловцев не бомбили с воздуха? Так, нет же, бомбили и все свидетельства боя 16-го ноября 1941 года говорят прямо, утро началось с мощной артиллерийской и авиационной подготовки фрицев. Говоря иначе, как и положено по наставлениям о прорыве обороны противника. Так что Василий Георгиевич Клочков мог быть убит и с вражеского самолёта, особенно если учитывать имеющиеся в сети утверждения, будто бы он, вообще, ещё до начала основного боя погиб. Кстати, по тем же утверждениям да, он погиб от пулемётного огня бронетранспортёра, который и хотел подорвать гранатой, а вовсе не танк. Так что кто и как погибал в бою у Дубосеково 16-го ноября 1941 года, мы не знаем и опять же думаю, никогда этого уже и не узнаем. Это, если принимать во внимание тот факт, что даже в разных статьях в интернете и главным образом в нерекомендуемой сегодня в нашей стране википедии, так или иначе посвящённых Подвигу Героев-Панфиловцев, встречается прямо противоречащая друг другу информация о бое. Например, по одним статьям Капров ничего о подбитых немецких танках не знал, а исходя из текста других, он заявляет о том, что его полк 16-го ноября 1941 года подбил больше десяти танков и особенно пострадала, внимание, левофланговая 4-я стрелковая рота.
И что же мы в итоге имеем, Друзья? А то, что Клочков мог быть убит пулей из любого вида оружия - хоть из танкового, хоть из авиавционного пулемёта. Да, даже если Клочков и был убит каким-то немецким пехотинцем из винтовки или автомата, это совсем не говорит о том, что вражеских танков у Дубосеково не было - пехотинец тот, как раз, мог идти в бой, укрываясь за бронёй танка и когда увидел, как кто-то бросился к этому самому танку со связкой гранат, прицельно выстрелил в этого кого-то, и этим кем-то и оказался политрук Клочков. В официальной историографии ведь как сказано? Клочков погиб, бросившись под танк со связкой гранат, но нигде не сказано, а подорвал ли он этот танк или не успел, потому что был убит. Не секрет же, что на войне поймать пулю в грудь можно буквально на каждом полушаге. Например, Гундилович пишет, что он находился в одном окопе с Клочковым, когда того сразила вражеская пуля, но это не значит, что погибший политрук не мог взять связку гранат, попытаться вылезти из окопа, чтобы кинуть эту связку в надвигающийся на их окоп танк, и в этот-то самый момент и был убит. Доля секунды - пойди разбери из чего именно в тебя или твоего товарища попали и что он в эту же долю секунды собирался сделать. Кстати, а как сам Гундилович вышел из боя? Некоторые источники утверждают, что он самостоятельно вышел из боя и, как и подабает настоящему командиру, вывел с собой уцелевших своих бойцов и тоже самое сделал, кстати, и командир полка Капров. По другим же данным, Павел Гундилович тоже был ранен и кем-то вынесен с поля боя, как и Илларион Васильев. А, если так, то кем? Увы, ответа на этот вопрос тоже нет, но есть понимание того, что управление в бою было потеряно практически сразу и каждый дрался с врагом, а затем выбирался к своим, кто как мог, по отдельности, а не организованно и по команде, и другое дело, что смогли далеко не все, а кто-то даже и в плен попал. Вот потому-то никто ничего никому и не докладывал.
Так что, Друзья, слова Павла Гундиловича в письме вдове политрука Клочкова о том, что её муж был убит вражеской пулей, ещё ни о чём не говорят, кроме того, что отважный воин на самом деле погиб в бою. Исходя же, вообще, из стиля письма Гундиловича, лично я склонен полагать, что его слова о вражеской пуле - это просто фигура речи. Так принято было писать и говорить тогда. Не мог же командир роты написать несчастной женщине, что её мужа разнесло в клочья танковым снарядом, голова в одну сторону, руки - ноги в другую и кишки наружу. Смерть страшная штука, я знаю, я её всякую видел, поверьте уж, и мёртвые они совсем вот некрасивые, пока их санитары морга в порядок не приведут. Только вот на войне приводить убитых в порядок некому и некогда, так как их много, а подчас даже чересчур много, и потому самая - присамая страшная смерть именно на войне. Так пусть же она хоть в письменных источниках, в том числе в письмах командиров погибших бойцов их родным будет красивой. Красивой насколько это, вообще, возможно. Например моя мама про гибель на фронте моего прадеда говорила, погиб от фашистского кулака, и я, мальчишка - школьник тогда ещё, воспринимал эти слова буквально - вдарил фриц какой-то моему прадеду кулаком по лицу и всё, тот и помер от удара этого. Старенький же уже был, прадед ведь мне, а не отец. Но с другой-то стороны мои оппоненты в вечном споре о реальности Подвига Панфиловцев, не малые дети уже, чтобы так буквально воспринимать слова Гундиловича о вражеской пуле, убившей Клочкова.
Да, они, эти люди - не малые дети, начитаны, надо признать, но именно поэтому и получается, что они просто-напросто в очередной раз пытаются натянуть сову на глобус. Как натягивают её в случае с послевоенными показаниями Капрова или отсутствием у немцев потерь в танках под Дубосеково, или с отсутствием тел погибших воинов, так, а теперь ещё в случае с письмом Гундиловича вдове Клочкова. Из тех самых противоречащих друг другу сведений в различных открытых источниках они берут ровно то, что укладывается в их строго очерченную антигероическую картинку, хотя бы потому, что в сети наравне со сведениями о том, что немцы не фиксировали потерь своих танков 16-го ноября 1941 года, имеются и сведения, что немцы в тот день потеряли тринадцать машин. Но вот первое противники сведений на вооружение берут, а второе в упор не замечают и настойчиво рисуют нам, что никакого боя у Дубосеково не было, что абсолютно всё на сей счёт - наглая, беспардонная выдумка Кривицкого, тогда как в действительности точного ответа на вопрос, что же на самом деле происходило у Дубосеково в тот день, попросту не существует. Повторю, в этой истории имеется очень много пробелов и противоречий, и в первую очередь в показаниях комполка-1075 Ильи Васильевича Капрова, которого, к слову, за всю войну неоднократно отстраняли от занимаемой им должности и именно за провал обороны его полком, в том числе и 16-го ноября 1941 года.
Ну, и самое вкусное на закуску, Друзья. Вишенка на торте, как у нас это нынче принято говорить. Павел Гундилович в письме вдове своего погибшего политрука Василия Клочкова дословно пишет не только про почти три часа боя, но и о том, что враг ими был разбит наголову! Слышите? Враг 16-го ноября 1941 года был разбит наголову, остановлен, хотя из истории все мы сегодня, конечно же, знаем, что в тот день мы по сути проиграли, отступили, причём отступили в полном беспорядке и, как раз, разбитыми наголову.
Но мог ли командир роты написать об этом жене погибшего товарища? Дескать, зря Ваш муж погиб, немцы нам, всё равно, знатно наваляли и мы отступили. Мог? Разумеется, нет, иначе это по меньшей мере было бы кощунством. Так что же тогда могли значить слова Павла Гундиловича в письме вдове Клочкова о том, что враг советскими бойцами был разбит наголову? Да, ровно тоже самое, что и его же слова в том же письме: "Погиб от вражеской пули". То есть, просто красивая фигура речи, никак не обрисовывающая реальную картину случившегося у Дубосеково. Подчёркиваю жирным, слова Гундиловича в письме вдове Клочкова: "Погиб от вражеской пули" и "Враг был разбит наголову" - это всего лишь красивая и безусловно нужная, правильная фигура речи. И всё, ничего более. Я даже так скажу, будь Павел Гундилович военкором, а не строевым командиром, он по стилю письма дал бы фору самому Кривицкому и если бы не погиб потом сам в апреле 1942 года, то, вполне возможно, противники Подвига Героев-Панфиловцев сегодня ругали бы его, а про Кривицкого, пожалуй, и не вспомнил бы никто даже. Но история решает сама, кому и что написано на роду - Гундилович погиб и его ругать нехорошо, а Кривицкий выжил и в него, получается, плевать можно.
Финал: презумпция невиновности для Героев...
Итак, давайте, Друзья, подведём итог того, что же нам теперь известно о гибели политрука Василия Георгиевича Клочкова в бою у железнодорожного разъезда Дубосеково 16-го ноября 1941 года. Видите ли Вы в письме командира 4-й стрелковой роты вдове Клочкова, что тот погиб в бою с пехотой? Нет. Странно, но я тоже не вижу. Василий Георгиевич погиб не в бою с немецкой пехотой или с немецкими танками, а от "вражеской пули", и наиболее вероятно, что это в свою очередь - просто красивая фигура речи. Но подтверждают ли эти слова, что немецких танков в тот день у Дубосеково не было и что бойцы взвода, описанного военкором Кривицким не подбивали танки гранатами и бутылками с зажигательной смесью? Нет, не подтверждают. Или Вы думаете иначе? Давайте обсудим.
Был ли враг у Дубосеково разбит наголову, как пишет Павел Гундилович? Нет, не был и это нас немцы разбили там наголову, что, к сожалению, нужно признать, никуда не денешься. То есть, и в этом случае в письме Гундиловича вдове Клочкова всего лишь красивая фигура речи. Так стоит ли слепо верить словам командира 4-й стрелковой роты, учитывая, что это именно он дал военкору Кривицкому фамилии погибших своих бойцов для статьи, по результатам которой их всех и наградили посмертно, а комполка Капров, ничего не знавший о том, что его бойцы подбивали танки у Дубосеково, всё равно, подписал наградные листы на них.
Ну, и повторю, во всей истории с панфиловцами постоянно путались в показаниях только Капров и Добробаба. Причем первый не говорил, что боя с танками не было вовсе, он наоборот, подтверждал даже это, как и его комиссар Мухамедьяров с начштаба Ветковым. Но он не знал, подбивали ли эти танки его бойцы, в том числе бойцы 4-й стрелковой роты под командованием Павла Гундиловича и Василия Клочкова. Не знал, потому что ему об этом никто не докладывал.
Второй же, - Добробабин (Добробаба) который, просто постоянно врал внаглую. Сначала чтобы оправдать своё предательство, а потом за ради льгот, положенных Герою Советского Союза. И больше об этом иуде, не побоюсь его даже Ванькой-Каином назвать, говорить нечего, кроме напоминания, что Героев - Панфилоцев в реальности 27, а не 28, и 5 из этих 27 никогда от своих слов о то, что бой с немецкими танками у ж/д разъезда Дубосеково 16-го ноября 1941 года вели.
И получается, что уверенных показаний о бое у Дубосеково было и есть на порядок больше, чем противоречивых, как у полковника Капрова и как немецкие донесения о потерях их танков, что и по сей день вызывает у многих сомнения. Минимум семь человек (Шадрин, Шемякин, Васильев, Кожебергенов, Джеваго, Мухамедьяров, Ветков) человек против одного (Капрова), говорящего во многом уклончиво (не докладывали, не знаю), прямо заявляют, что бой с танками у Дубусеково был. Сомнение! Вина не доказана! Слышите, Друзья? И это в большей степени значит, что бой советской пехоты с немецкими танками у ж/д разъезда Дубосеково мог быть в реальности, а военкор Кривицкий просто слишком красиво всё описал, как ему и положено было по должности. И танки Васильев с Шадриным подбивать тоже могли, да, скорее всего, и подбивали, ибо что хотите со мной делайте, а не верю я, что люди, прошедшие такой ад, как бои на передке, а потом либо плен, либо госпиталя с настолько тяжелыми ранениями, что потом в итоге были комиссованы, врать не могут по определению. И даже утверждение некоторых хулителей, мол, какой же идиот добровольно откажется от звания Героя Советского Союза, заявив, что боя не было, тоже в итоге вызывают сомнение. Сомнение потому, что опекун погибшего Кожебергенова Алискара (Аскара), ошибочно получившего звание Героя Советского Союза за бой у Дубосеково, от этого звания в итоге отказался. То есть, были, "идиоты", которые добровольно отказывались от высоких званий, потому что произошла ошибка. В общем, хулители - они по себе сегодняшним судят. Они бы точно соврали и не отказались бы, к бабке не ходи, но только они ни в какой войне точно никогда бы не победили. Именно потому, что для них соврать о святом - само собой разумеющееся.
И в тоже время, как человек, имеющий высшее юридическое образование и именно по специализации уголовного права, напомню с Вашего позволения, Друзья, об одном из основных принципов закона, причём не только в нашей стране - о презумпции невиновности. Это когда все сомнения в вине подсудимых трактуются в пользу последних. То бишь, прямая вина Героев-Панфиловцев во лжи, равно, как и прямая вина военкора Кривицкого в том же самом, так и не доказаны хулителями последних и действия отважного взвода, здесь подчёркиваю опять особо жирным, взвода в составе роты и в составе батальона, всего лишь вызывают сомнение, что всё в том бою происходило точно так, как и описано в статьях о нём. И как мы видим из этой статьи даже письмо Павла Гундиловича вдове своего погибшего политрука Василия Клочкова тоже вызывает именно сомнение и никакой конкретики на обстоятельства самого боя не проливает, как бы это не пытались перевернуть с ног на голову, натянуть сову на глобус, хулители Героев-Панфиловцев.
А на этом сегодня, Друзья, всё, и всем всех благ. С Уважением, писатель Артём Чепкасов...
Обязательное послесловие:
Друзья, прошу прощения, но статья эта позавчера была случайно опубликована незаконченной. Теперь закончил. Всем спасибо за прочтение и если задонатите, кому сколько не жалко, на хорошее, нужное дело - честное исследование военно-исторических событий нашей страны. Всегда Ваш писатель Артём Чепкасов. С Уважением...