Голицыны – род не только знатный, но и весьма многочисленный. Вот, например, княгиня Наталья Голицына, по слухам, знала тайну трёх карт и стала прототипом зловещей Пиковой Дамы. Но сегодня мы поговорим о другой представительнице этого рода – княжне Вере Голицыной.
Поскольку род был невероятно разветвлённый, то получилось так, что княжна Вера Голицына вышла замуж за князя Николая Голицына. Это была другая ветвь разросшегося рода, берущая начало от князя Бориса Голицына, который был воспитателем Петра I.
Князь Николай Яковлевич в своей жизни много воевал: он сражался с Наполеоном в Восточной Пруссии в 1807 году, потом участвовал в Отечественной войне 1812 года, а также заграничных походах. Потом ещё служил в Варшаве при великом князе Константине Павловича, подавляя Польское восстание и получив при этом ранение в ногу. После чего вышел в отставку в звании генерал-лейтенанта.
Когда князю стукнуло 40 лет, он решил, что пора обзавестись семьёй. Родственники подыскали ему хорошую партию – княжну Веру Голицыну.
Окончив Смольный институт, Вера жила у своей родственницы – Екатерины Апраксиной. А Апраксины славились на всю Москву своим богатством и хлебосольством. И крупные чиновники, и готовится знать мечтали попасть на их роскошные вечера, балы и приемы.
Окружающие убеждали Веру Голицыну, что выйти замуж за генерала, героя войны 1812 года – очень престижно. А 18-летняя разница в возрасте ничего не значит.
В 1829 году Николай и Вера поженились. И со стороны казалось, что молодая княгиня вполне счастлива за таким героическим мужем. Однако, все было не так просто.
Супруг в своих привычках был «методичен и пунктуален до крайности», как отмечали окружающие. Но вот привычки к семейной жизни князь не заимел – не было соответствующего опыта. Так что молодой жене он особого внимания не уделял, зато тратил до 20 000 рублей в год на первую охоту в своем родовом имении Роща.
Через год после свадьбы у супругов родился мальчик, которого назвали Александром. Но и с ним было не все благополучно. Ещё в детстве Саша застудил лицо, и на всю жизнь заработал прозвище Флюс из-за припухшей щеки.
Николай Яковлевич был нелюдим, был домоседом и не любил общества. А потом его и вовсе разбил паралич, так что передвигаться он мог только на коляске.
Вера Дмитриевна стала ездить по монастырям и молиться о здоровье мужа. Кроме этого, княгиня Голицына активно занималась благотворительностью. Однажды на собрании в Московском благотворительном обществе 40-летняя Вера Дмитриевна познакомилась с 20-летним Николаем Зыковым. Это знакомство и стало роковым.
Уход в монастырь
Молодой человек окончил Институт Корпуса инженеров путей сообщения и служил чиновником в канцелярии московского губернатора. Он интересовался историей и состоял в обществе садоводов-любителей. Короче, Зыков был гораздо более интересным собеседником, чем муж-инвалид, вечно толкующий о лошадях и собаках.
Между Верой Дмитриевной и Николаем завязалась дружба. Они часто вели беседы на разного рода духовные темы. Однако, родственники княгини этой дружбы не разделяли. Они подозревали, что молодой чиновник имеет корыстные мотивы, и уговаривали Веру Дмитриевна прекратить эти отношения.
Но Голицына никого не слушала: она уже успела привязаться к своему молодому другу. А вот Зыков не желал ограничиваться только дружбой. И в его душе стала зарождаться страсть к княгине.
В 1850 году муж Веры Дмитриевны скончался от образовавшейся на раненой ноге рожи – острого инфекционного заболевания. Поползли крайне неприятные слухи, что в его смерти виноваты княгиня и ее молодой поклонник.
Эти слухи дошли и до Веры Дмитриевны. И тут, как назло, Зыков не нашел ничего лучше, чем признаться княгине в любви. Понятно, что момент был выбран крайне неподходящий, и молодой человек получил решительный отказ.
Зыков был человек весьма экзальтированный. Крах своей мечты он воспринял очень болезненно: потерял интерес к работе, к карьере, к другим женщинам и вообще к жизни. И из этого состояния он видел только один выход: уйти в монастырь. И был принят послушником в Донской монастырь.
Скорее всего, несчастный влюбленный мужчина надеялся таким способом растрогать Веру Дмитриевну, а может, верил, что пост и молитва помогут ему заглушить вожделение к княгине. Но не получилось.
Как на грех, режим в монастыре был не слишком строгий, и послушника Жукова отпускали домой и в гости. И хотя Вера Дмитриевна избегала встреч с ним, но на письма отвечала.
Когда родственники княгини узнали про письма, то не на шутку встревожились. Все это выглядело, как затянувшийся роман, который грозил кончится браком. А брак княгини с простым чиновником – это скандал. А скандал им был не нужен. И тогда они решили принять меры.
Заговор
И тогда родственники устроили провокацию. Один из Голицыных пригласил Зыкова к себе на обед. Молодой послушник, естественно, не посмел отказаться от такой чести. В гостях Зыкова не только до отвала накормили, но и ещё и изрядно напоили. После чего он отправился к себе в монастырь.
Когда Зыков проходил по каменному мосту, произошел неприятный инцидент: от неловкого движения он опрокинул жестянку с керосином, принадлежащую фонарщику. Разумеется, все это было подстроено родственниками Голицыной. И вместо того, чтобы возместить фонарщику ущерб, пьяный Зыков начал скандалить. Заговорщикам только это и было нужно!
Один из знакомых Николая описывает это происшествие так:
«На крик фонарщика как из-под земли выросла целая дюжина городовых – редкая случайность, в другое время трудно найти и одного. Монашка схватили за ворот и поволокли на расправу. Через полчаса несчастный уже находился в арестантской комнате в обществе воров и мошенников. Всем протесты оставались бесполезными. Так просидел он несколько дней, при суровом обхождении стражи и уже действительно на пище св. Антония. Затем последовало исключение из монастыря».
После такого позора Зыкову и правда расхотелось жить. Он был на грани помешательства. Или уже за гранью. Он прикинулся больным и отправил свою мать к Голицыной, чтобы она уговорила княгиню придти с ним попрощаться.
Убийство
Вера Дмитриевна твердо решила, что эта встреча будет последней. Но встречаться с Зыковым наедине она не хотела, поэтому взяла с собой компаньонку – немку Кауфман.
Княгиня пришла в дом Зыковых. Немка и мать Николая остались в гостиной, а Вера Дмитриевна прошла в комнату к больному.
Как рассказала впоследствии Кауфман, сначала Зыков и княгиня спокойно беседовали. Но потом их мирная беседа перешла в выяснение отношений на повышенных тонах, правда, слов было не разобрать. Затем немка услышала, как Вера Дмитриевна несколько раз повторила: «Нет, нет». После чего раздались громкие крики княгини.
Кауфман поняла, что медлить большем нельзя, и ринулась в комнату Зыкова. Там она застала страшную картину: бездыханная Вера Дмитриевна лежала на полу, а Зыков стоял над ней на коленях, целовал ее и читал отходную молитву. Подняв глаза, он сказал: «Я прибавил к моему небесных ангелов ещё одного».
Приговор
Похороны несчастной княгини Голицыной проходили при большой скоплении народа. Вслух ее называли мученицей, а шепотом передавали друг другу, что она сама во всем виновата. Нем связалась бы с простолюдином – была бы жива и здорова.
Само собой, было начато расследование. Выяснилось, что Зыков действовал не вполне спонтанно. Он заранее купил на Кузнецком мосту кинжал и спрятал его в рукаве рясы ещё до прихода Веры Дмитриевны. Так что списать преступление на состояние аффекта не получилось.
Суд приговорил Зыкова к 20 годам каторги с последующим вечным посещением в Сибири. Кроме этого, преступнику пришлось несколько часов простоять у позорного столба. Поглазеть на него пришло немало людей. Правда, гнилыми овощами, как в Англии, в Зыкова не бросали. Наоборот, нашлось немало женщин, которые, глядя на бледного и красивого молодого мужчину, облаченного в холщовую рубаху, бросали на него сочувственные взгляды: это же надо так любить, чтобы пойти на убийство любимой! Какой роман!
Москвичи ещё долго обсуждали погибшую княгиню, которая, кстати, по иронии судьбы, была похоронена в некрополе того самого Донского монастыря, где Зыков был послушником.
А Зыков отправился в Сибирь. По слухам, там он снова ударился в религию. Печальный и благочестивый молодой человек вызывал томное сочувствие у сибирячек. Так, что даже, по слухам, обесчестил папу купеческих дочек.