Анна стояла у плиты, помешивая вишнёвое варенье. Его кисло-сладкий аромат заполнил всю дачную кухню. Именно здесь, в деревне, где дочь Маша чувствовала себя как рыба в воде, им всегда удавалось поговорить по душам.
— Мам, — раздался с порога голос Маши. Она вошла, загорелая, с пыльными от грядок руками. — Помнишь, я говорила про Сергея, что он хочет стать блогером и снимать про исторические реконструкции?
— Ну? — Насторожилась Анна, отставляя кастрюлю.
— Так вот, я нашла ему вакансию монтажёра в одной студии. Зарплата маленькая, но опыт. Он три дня «думал», звонить им или нет. А сегодня признался, что так и не позвонил. Говорит, они сами должны его найти, если он такой талантливый.
Анна вздохнула. За два летних месяца это была уже четвертая «идеальная» работа, которую Маша находила для Сергея, и которую он благополучно саботировал.
— И что ты чувствуешь? — Спросила Анна, глядя на дочь.
— Раздражение, мам. Дикое раздражение. И стыд. Вчера у костра он травил анекдоты про тёщ. Такие плоские… Все смеялись из вежливости. А мне хотелось провалиться сквозь землю.
Маша села на табурет, обхватив колени.
— Я ему говорю: «Серёж, давай хоть на пробежку вместе, тебе же врач говорил, что с весом проблемы».
А он в ответ: «Ты что, меня таким не любишь? Это же всё мышцы!» — она фыркнула. — Мышцы… Холодец на боках.
Анна молчала, давая дочери выговориться. Это был тот самый момент, которого они с мужем ждали полтора года. Момент, когда розовые очки должны были дать трещину.
— Мам, я, кажется, ошиблась. Он — не тот человек, с которым я хочу прожить всю свою жизнь. Он врёт по мелочам, постоянно ссорится с родителями, и ему комфортно просто плыть по течению. В частности и на моём горбу.
Сердце Анны затрепетало от надежды.
— И что ты решила?
— Дам ему последний шанс. Три месяца. Если не возьмётся за ум — всё. Я его перевоспитаю!
Анна чуть не поперхнулась. «Перевоспитаю». Знакомое, наивное и страшное слово.
*****
Возвращение в московскую квартию после деревни всегда было немного тоскливым. Но на этот раз тоска быстро сменилась тревогой.
Маша, распаковывая сумку с соленьями и вареньем, вдруг заявила:
— Пап, мам, я тут подумала… Нам с Сергеем надо пожить вместе. Чтобы понять друг друга окончательно. Он переедет к нам.
В комнате повисла гробовая тишина. Отец, Игорь, отложил газету.
— К нам? — Переспросил он спокойно, но Анна услышала в его голосе сталь. — Обоснуй, дочка. Зачем?
— Ну как зачем? Так все сейчас живут! Это же нормально. Мы проверим отношения на прочность.
— Ты же сама сказала, что разочаровалась в нём, — не удержалась Анна. — Что он тебя раздражает. Как совместный быт поможет «перевоспитать» лень и ложь?
— Ма-а-ам, — заныла Маша, снова становясь юной и несмышлëной девочкой. — Ты ничего не понимаешь! Это будет последний эксперимент.
— Эксперимент над кем? — Холодно спросил Игорь. — Над нами? Над собой? Ты учишься в меде, уже на втором курсе: нагрузка зашкаливает. Ты будешь тащить на себе учёбу, быт и ещё одного взрослого, но ленивого человека на шее?!Он за эти два месяца хоть одну копейку заработал?
Маша потупила взгляд.
— Пока нет… Но он ищет!
— Он ищет, как удобнее устроиться, — резко сказал Игорь. — И наш дом кажется ему отличным вариантом. Ответь честно: он сам предложил это или это твоя идея его «спасти»?
Дочь промолчала. Ответ был очевиден.
— Нет, — твёрдо сказал Игорь. — В моём доме этого не будет. Пока я жив, под этой крышей не будет жить человек, который не уважает ни себя, ни тебя, ни наш труд.
— Но это же моя жизнь! — вспыхнула Маша.
— Именно поэтому мы не позволим тебе ломать её так рано, — парировала Анна. — Ты хочешь играть во взрослую жизнь? Играй. Но на своих хлебах.
Снимите квартиру. Платите за себя сами. Устраивайся на подработку, если хочешь, но знай: мы будем оплачивать только твою учёбу. Ни копейки на его содержание.
— Он обещал работать! — Попыталась возразить Маша, но в её голосе уже не было уверенности.
— Отлично. Пусть сначала докажет, что может себя содержать. Хотя бы месяц. Найдёт работу, заработает на аренду комнаты, на еду. А потом мы посмотрим.
Маша смотрела на них, обиженная и растерянная. Она ждала скандала, ультиматумов, но не этого спокойного, железного «нет».
— Вы… вы меня не понимаете! Я же люблю его! — Выпалила она и выбежала из комнаты.
Анна и Игорь остались вдвоём.
— Выдержу ли я? — Тихо спросила Анна. — Если она уйдёт к нему в ту снимаемую комнату к его родителям? Если будет жить в нищете и тащить его на себе?
— Выдержишь, — обнял её муж. — Потому что иначе она будет тащить его на себе здесь, в тепле и уюте, а это продлится годами. Рано или поздно она увидит правду. Надеюсь, раньше, чем он её насквозь разочарует.
Они знали: битва только начиналась. Но первый, самый важный залп, они сделали. Они перестали быть просто зрителями в спектакле под названием "Однобокая любовь".
Прошла неделя. Напряженное молчание в квартире висело густым, липким туманом. Маша дулась, хлопала дверьми и демонстративно уходила к «подруге», хотя Анна догадывалась — к Сергею. Возвращалась хмурая, ещё более раздражённая.
Однажды вечером, когда Анна мыла посуду, Маша бесшумно вошла на кухню и остановилась у стола. Лицо у неё было странное — не злое и не обиженное, а скорее опустошëнное.
— Ну что, — начала мать без предисловий, — передала ты свой ультиматум своему принцу?
Маша пожала плечами.
— А что передавать? Всё и так понятно.
— То есть?
— То есть, как только речь зашла о том, чтобы самому искать работу и скидываться на аренду, его пыл как-то сразу поостыл.
Сказал, что «нецелесообразно создавать себе лишние трудности на ровном месте» и что «надо сначала стабильный доход получить».
Анна вытерла руки и обернулась. В голосе дочери не было ни злости, ни слёз. Только усталое недоумение.
— И что же он предлагает?
— А ничего. Сказал, будем встречаться «в прежнем режиме». Как раньше. Он к нам в гости, я к нему… в ту самую комнату к его родителям. — Маша горько усмехнулась. — Только я, почему-то, после твоих слов, как представила эту вонь капусты и вечные упреки его матери, что я мало ем… передумала.
Она подошла к окну, смотря на огни города.
— Знаешь, что самое обидное? Я готова была бороться за него, за «наш» союз. А он… он даже пальцем не пошевелил. Просто отступил, как только понял, что халявы не будет.
Анна молча подошла и обняла дочь за плечи. Та не сопротивлялась, прислонилась головой к маминому плечу.
— Простите, что я была такой дурой, — прошептала Маша.
— Ты не дура. Ты просто хотела верить в хорошее. Это нормально.
*****
Ещё через месяц Маша окончательно вернулась к жизни. Учёба, подруги, книги. Про Сергея она не вспоминала. Казалось, история закрыта.
Как-то раз за чаем её подруга Катя, перебирая фотографии в телефоне, вдруг ахнула:
— О, смотри, кого я вчера в торговом центре встретила!
Она протянула телефон Маше. Анна, сидя напротив, увидела, как лицо дочери сначала стало просто внимательным, потом на нём промелькнуло удивление, а затем — чистейшее, без единой капли обиды, презрение.
На фото был Сергей. Загорелый, заметно похудевший и… ухоженный. Он был в новой модной куртке и держал за руку стройную блондинку. Девушка смотрела на него с обожанием.
— Ну как? — фыркнула Катя. — Говорила же тебе, что он быстро утешится.
Дочка какого-то девелопера, говорят. С собственной квартирой, ясное дело.
Маша отдала телефон.
— Ну что ж, — сказала она спокойно. — Значит, нашёл тот самый «стабильный доход». И мотивацию для спортзала, видимо, тоже.
Она отпила чаю и посмотрела на маму. В её глазах светилась не боль, а скорее ирония и громадное облегчение.
— Представляешь, мам, я могла бы сейчас быть этой девушкой с кошельком вместо лица.
Тащить его на себе, оправдывать перед всеми, верить в его «гениальность». А он бы в это время искал вариант получше.
— Ты просто вовремя очнулась, — сказала Анна.
— Благодаря вам, — серьёзно ответила Маша. — Если бы вы тогда не упёрлись и не сказали «нет»… я бы, наверное, связалась с этим прилипалой. Из упрямства. Спасибо, что не дали мне совершить огромную ошибку.
Она допила чай и потянулась за конспектами по анатомии.
— Ладно, пойду учить. Взрослая жизнь, она не в парнях с нашими квартирами, а в экзаменах и собственных достижениях. Как выяснилось.
Анна смотрела, как дочь уходит в свою комнату, и тихо улыбалась. Самое страшное было позади. Пелена не просто спала с глаз — её сорвало настоящим ураганом.
И дочь, их умная, сильная девочка, наконец-то увидела не вымышленного принца, а реального человека. И сделала правильные выводы. Сама.
Спасибо за внимание, ваши👍 и комментарии🤲🤲🤲. Мира, добра и взаимопонимания вам💕💕💕