Когда дают самый красивый закат?
- Правильно. Когда фотоаппарат оставляешь дома:
Да, для тех, кто позабыл: иногда я освещаю подмосковный город Химки в самом что ни на есть романтичном свете:
А иногда я ностальгирую. Здесь даже будут бумажные фото
2003 год. Икея только открылась, а на полях вокруг пасутся овцы... и никакой Меги, Ашана, никого Новокуркино... но есть улица Родионова, где проходит граница между советским и современным. Чуть дальше уже противотанковые ежи "монумента", а ещё дальше - деревеньки, которые уже ещё окружают Шереметьево, но боюсь, что пройдут ещё двадцать лет и... я буду мрачно качать головой, стараясь забуриться в места с более подходящей этажностью. А вот Тишенькин дух силён и поныне. Этому я не удивляюсь, ибо десять лет как кот Кима умер, но запах его я умудрилась даже в новую квартиру перевезти с мебелью.
На фото ниже - собачка Дося, которую тётя Оля оставила бабушке Оле на время отъезда. Был ещё хомяк, но он интровертно сидел за стеллажом пару дней, а потом всё же одумался и ночью вернулся в клетку.
У бабушки с дедушкой был кот Тишка (номер не помню, тк до меня были был Тишка Первый, Тишка Второй... все они были подкинуты в подъезд на севере, - нужно было брать, тк в минус пятьдесят котейка не выживет...).
Жил он два десятка лет, и бабушка связала мне с ним свитер: светло-жёлтый, неяркий. Низ - тёмно-изумрудный, это был как бы ковёр, а на ковре был бесподобно вывязан кот: коричневыми и золотыми нитками... очень любила этот свитер. А фото нет, тк одежду специально и сейчас всё-таки снимают редко...
Удивительно, но то, что не запечатлено, стоит перед глазами всегда с необычайной яркостью и точностью... ещё был сарафанчик - светлый, а на нём - розово-жёлтые букеты в обрамлении яркой и сочной зелени. Бабушка его сама сшила и вышила. На груди была вышивка в виде ярко-голубой и завитушечной буквы "А"... к сожалению, пока бабушка шила... я непоправимо выросла, а когда сарафанчик из Мирного до Иркутска добрался, то... нет, мы даже меня в него впихнули, а потом... распарывали ножничками.
Пооом бабушка сшила самое красивое платье - белое, лёгкое... с рукавами как будто крылья бабочек. Совсем простое, а фасон как у ночнушки Вэнди из фильмов... сейчас мне оно кажется самым красивым, а в детстве, конечно, крошечный сарафанчик был вне конкуренции, тк многие юные барышни любят всё яркое... даже аляповатое, а в идеале - бешено (!) розовое.
Тишку помню с дошкольного детства и до студенчества. Вообще, у нас как-то долго всегда жили коты, поэтому самой шокирующей смертью была Лискина - не верилось, что кошка может умереть в четырнадцать лет... сейчас, разумеется, думаем, что измельчали и мы, и коты наши: прогнозов не делаем, просто живём:
Бабушкин любимый писатель - Паустовский. Поэтому позволю себе дать ссылку на подборку, куда я аккуратно складываю все статьи о России (центральных регионах) и...
...процитирую прекрасное:
"В доме я ночую редко. Большинство ночей я провожу на озерах, а когда остаюсь дома, то ночую в старой беседке в глубине сада. Она заросла диким виноградом. По утрам солнце бьет в нее сквозь пурпурную, лиловую, зеленую и лимонную листву, и мне всегда кажется, что я просыпаюсь внутри зажженной елки. Воробьи с удивлением заглядывают в беседку. Их смертельно занимают часы. Они тикают на врытом в землю круглом столе. Воробьи подбираются к ним, слушают тиканье то одним, то другим ухом и потом сильно клюют часы в циферблат.
Особенно хорошо в беседке в тихие осенние ночи, когда в саду шумит вполголоса неторопливый отвесный дождь.
Прохладный воздух едва качает язычок свечи. Угловатые тени от виноградных листьев лежат на потолке беседки. Ночная бабочка, похожая на комок серого шелка-сырца, садится на раскрытую книгу и оставляет на странице тончайшую блестящую пыль.
Пахнет дождем — нежным и вместе с тем острым запахом влаги, сырых садовых дорожек.
На рассвете я просыпаюсь. Туман шуршит в саду. В тумане падают листья. Я вытаскиваю из колодца ведро воды. Из ведра выскакивает лягушка. Я обливаюсь колодезной водой и слушаю рожок пастуха — он поет еще далеко, у самой околицы.
Я иду в пустую баню, кипячу чай. На печке заводит свою песню сверчок. Он поет очень громко и не обращает внимания ни на мои шаги, ни на звон чашек.
Светает. Я беру весла и иду к реке. Цепной пес Дивный спит у калитки. Он бьет хвостом по земле, но не подымает головы. Дивный давно привык к моим уходам на рассвете. Он только зевает мне вслед и шумно вздыхает.
Я отплываю в тумане. Восток розовеет. Уже не доносится запах дыма сельских печей. Остается только безмолвие воды, зарослей, вековых ив.
Впереди — пустынный сентябрьский день. Впереди — затерянность в этом огромном мире пахучей листвы, трав, осеннего увядания, затишливых вод, облаков, низкого неба. И эту затерянность я всегда ощущаю как счастье".
К. Г. Паустовский, Мещёрская сторона