Глубоко вдохни. Открой глаза. Я сейчас расскажу тебе свою историю. Историю о том, как мир, который я строила, рухнул в одночасье, а потом… потом он перевернулся с ног на голову так, что я до сих пор не знаю, где верх, а где низ.
Часть 1: Смерть Мечты
Помнишь, как в сказках? «Жили они долго и счастливо…» Вот и я так жила. Или думала, что живу. Сергей был моим всем: первым и, как я верила, единственным мужчиной, опорой, воздухом. Мы поженились, когда мне едва исполнилось двадцать. Смешные, влюбленные, наивные до одури. Я видела впереди только светлое будущее, устланное лепестками роз и детским смехом.
Когда я забеременела, счастью не было предела. Сережа носил меня на руках, разговаривал с моим животом, выбирал имя для нашего первенца. Я цвела, порхала, была на седьмом небе. И не заметила, как закралась тень. Она была незаметной, тонкой, как паутинка, но день за днём становилась гуще. Его взгляд стал отстраненным, прикосновения – механическими, разговоры – пустыми. Я списывала это на усталость, на стресс от предстоящего отцовства. Глупая!
Всё рухнуло, когда сыну исполнился месяц. Мой маленький, сладкий комочек мирно спал в кроватке, пах молоком и счастьем. Я только вышла из душа, завёрнутая в полотенце, и увидела его. Сергея. Он сидел на краю кровати, спиной ко мне, и что-то тихо говорил по телефону. Голос был не его. Такой… вкрадчивый, нежный, какой он мне давно не показывал.
— Да, любимая, – прошептал он. – Скоро всё уладится. Я её не люблю. И ребёнка… это просто ошибка.
Мир поплыл. Полотенце сползло на пол, но я не почувствовала холода. Только ледяной ужас, пробирающий до костей. Ошибка? Мой сын – ошибка? Я стояла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Он повесил трубку, обернулся и увидел меня. Лицо его исказилось. Не виной, нет. Раздражением.
— Ты все слышала? – буднично так спросил, будто о погоде.
— Серёжа… что это? – мой голос дрожал, как осенний лист.
— Это конец, Наташ. Я ухожу. У меня другая. Она ждёт.
— Но… как же… а как же сын? – Я схватилась за стену, чтобы не упасть.
Он пожал плечами. Бессердечно, равнодушно.
— Ну… это твой сын. Ты же хотела ребенка. Вот и расти.
И он ушёл. Просто собрал пару вещей, поцеловал спящего Максима в лобик, даже не взглянув на меня, и вышел. Тихо, без хлопанья дверью, будто просто вышел в магазин. А я осталась одна. С младенцем на руках и с мёртвой мечтой в душе.
Часть 2: Войны Одиночества
Первый год был адом. Одинокий, выматывающий, безнадежный ад. Я не спала ночами, качала Максима, который плакал от коликов, а сама плакала от отчаяния. Денег катастрофически не хватало. Выплаты были мизерными, а выйти на работу с грудничком… Это было из области фантастики. Мои родители, люди простые, из деревни, помочь не могли. Только жалели, звонили, чем ещё больше давили на больную мозоль.
Я писала Сергею, звонила, умоляла. Хотя бы на еду, хотя бы на памперсы. Он отвечал редко, отговорками. «Нет денег», «Сам еле свожу концы», «Ты же знаешь, мне нужно новую жизнь строить». Какую новую жизнь? На руинах моей? А потом и вовсе перестал отвечать. Заблокировал меня везде. Будто меня и Максима никогда и не существовало.
Я худела, бледнела. Смотрела на себя в зеркало и видела чужую женщину – изможденную, с потухшими глазами. Но стоило Максиму улыбнуться, обнять мои худые плечи крошечными ручками, как я собиралась. Ради него. Только ради него. Я продала всё, что можно было продать: бабушкино кольцо, подаренный Сергеем ноутбук, даже зимнее пальто, в котором когда-то шла с ним под ручку. Научилась экономить на всём, готовить из ничего, штопать старые вещи.
Сын рос. Крепкий, улыбчивый, такой похожий на него. И это сходство одновременно и радовало, и разрывало мне сердце. Он начал говорить, и его первое «мама» стало для меня спасительным кругом. Потом, когда подрос, стал спрашивать: «Мама, а где мой папа?» Я врала, что папа уехал далеко-далеко, работает на важном корабле. Верила ли я сама в эту чушь? Нет. Верил ли он? Не знаю. Но глаза его каждый раз наполнялись грустью
Иногда, когда я видела на улице счастливые семьи – папа несёт ребенка на плечах, мама смеётся рядом – меня накрывало такой волной ненависти и обиды, что дышать становилось тяжело. Как он мог? Как мог предать так легко, так буднично? И эта другая… она знала, что у него есть ребёнок? А если знала, то как могла смотреть мне в глаза, пусть даже и издалека?
Часть 3: Встреча в Супермаркете
Прошло десять лет. Максим пошел в четвёртый класс. Я кое-как наладила свою жизнь. Сменила несколько работ, в итоге устроилась менеджером в небольшой магазин. Зарабатывала немного, но стабильно. Сняла крохотную однушку, где мы с сыном ютились, но она была нашей, родной. Своеобразной крепостью против всех невзгод. Я даже начала понемногу оттаивать, встречаться с подругами, иногда даже улыбаться. Но рана в душе не затягивалась, лишь покрылась тонкой корочкой.
В тот день я пошла в супермаркет за продуктами. Обычная суббота, толпа народа, тележки скрипят. Я выбирала овощи, когда услышала знакомый, до боли родной смех. Сердце ёкнуло и замерло. Я подняла глаза и увидела его. Сергея. Он стоял у прилавка с фруктами, а рядом… рядом была женщина. Высокая, стройная, с копной рыжих волос. И мальчик. Мальчик лет восьми-девяти. И Максим. Мой Максим стоял рядом с ними.
Сначала я не поняла. Мозг отказывался воспринимать. Что Максим делает здесь? Почему он с ними? И почему он так… улыбается этой женщине? Моё сердце сжалось в тиски. Я стояла, спрятавшись за стеллажом с консервами, и наблюдала.
Рыжая женщина взяла Максима за руку, что-то весело ему говорила, и он смеялся. Серёжа улыбался, глядя на них. Счастливая семья. Моя кровь застыла в жилах. Эта женщина… она была его новой женой. А мой сын… мой сын, которого он бросил, которого знать не хотел, сейчас вот так запросто общается с ней, как с родной. И он, Сергей, стоит рядом, смотрит на это и не морщится!
Боль пронзила меня с такой силой, что я чуть не закричала. Это было не просто предательство – это было глумление. Все эти годы я одна вытягивала его, растила, лишая себя последнего куска, а тут… А тут его новая жена, с которой он строит «новую жизнь», спокойно вот так, при всех, воспитывает моего сына. Моего, понимаешь? Не её, не их общего, а моего! Я почувствовала себя грязной, обобранной, выкинутой на обочину.
Мне хотелось подойти, схватить Максима за руку, крикнуть: «Что ты здесь делаешь?! Это твоя мать! Я!». Но ноги приросли к полу. Я смотрела на их счастливые лица и понимала, что их счастье построено на моих слезах, на моих бессонных ночах, на моей боли.
Часть 4: Тревожные Знаки
Я пришла домой, как во сне. Максим шёл рядом, что-то рассказывал про школу, но я его не слышала. Мои мысли были забиты одной картиной: рыжая женщина, Максим, Сергей. Счастливая семья.
— Мам, ты чего? – Максим тронул меня за руку. – Ты бледная.
— Все хорошо, сынок. Просто устала, – соврала я.
Этой ночью я не могла уснуть. Перебирала в памяти каждую мелочь. Максим в последнее время стал другим. Какой-то… более уверенный в себе, что ли. Откуда-то появились новые игрушки, о которых я и мечтать не могла. Он стал чаще проситься в парк, в кино. Я списывала это на то, что он взрослеет, а на игрушки, думала, что это друзья дарят.
Но теперь пазл складывался.
— Мама, а вот Света… – однажды заговорил он за ужином. – Она научила меня на роликах кататься. А ты всё боялась.
Света? Кто такая Света? Я тогда не придала значения.
— А Света говорит, что скоро мы в зоопарк пойдём, – щебетал он в другой раз. – И папа с нами.
Сергей. Он всегда был «папой» в его представлении. Я тогда лишь усмехнулась, подумав, что у сына богатая фантазия. Наивная! Он не выдумывал. Он просто рассказывал мне то, что видел, но я отказывалась это слышать.
Я начала расспрашивать Максима осторожно, издалека.
— Сынок, а ты гуляешь с кем-нибудь? С новыми друзьями?
— Ну да, – он смотрел на меня такими невинными глазами. – Иногда с папой и Светой. Они такие веселые! Света такая добрая, она мне книжки читает и на ночь сказки рассказывает. А папа… папа учит меня в футбол играть.
Я чуть не выронила тарелку. На ночь сказки?! Мой сын, которого я укладывала спать, которому читала книжки, теперь слушает сказки от этой… от неё?
Мой мозг отказывался верить. Как это возможно? Когда? Где? Он, мой сын, проводил время с ними за моей спиной? Или нет… Может, я что-то упустила? Где логика? Мне казалось, что схожу с ума. Нужно было выяснить, что происходит. Немедленно.
Часть 5: Разоблачение и Обрывки Памяти
На следующий день я забрала Максима из школы, и вместо того, чтобы идти домой, повела его в кафе.
— Сынок, – начала я, сжимая руки под столом. – Мне нужно, чтобы ты кое-что рассказал. Только честно.
Он посмотрел на меня своими большими, широко распахнутыми глазами.
— Я всё знаю, Максим. Я видела тебя вчера с папой и Светой.
Лицо Максима мгновенно побледнело. Он опустил глаза.
— Мам… я… я не хотел тебя расстраивать.
— Когда это началось? Как часто ты с ними видишься?
И тут он рассказал. Сбивчиво, запинаясь, но рассказал все. Оказалось, это длится уже почти год. Сергей случайно встретил его около школы, заговорил, предложил погулять. Максим, соскучившийся по отцу, конечно же, согласился. Потом к ним присоединилась Света. Они стали видеться регулярно – по выходным, после школы. Она водила его в кино, в парки, покупала ему всё, что он хотел. Она была с ним ласкова, внимательна, заботлива.
— Она как… как будто вторая мама, – тихо сказал Максим, и это пронзило меня насквозь.
Вторая мама. У моего сына появилась «вторая мама», а я об этом узнаю из его же слов, после случайной встречи в супермаркете!
Я пришла домой и позвонила Сергею. Мои руки дрожали от ярости.
— Как ты посмел?! – голос мой срывался на крик. – Как ты смеешь за моей спиной видеться с моим сыном?! Подсылать к нему свою… эту!
Он был спокоен. Слишком спокоен.
— Наташа, успокойся. Я его отец. Я имею право видеться с сыном. И Света… она очень любит Максима.
— Любит?! Ты бросил его, а теперь твоя подстилка его любит?! Что вообще происходит?!
И тут он сказал то, от чего у меня земля ушла из-под ног.
— Наташа, ты забыла? Ты сама попросила Свету. Ты сама оставила Максима с ней на полгода.
Мой мозг забился в истерике. Что за бред? Я? Оставила? Я никогда и никому не оставляла своего сына! Он сошел с ума!
Но Сергей продолжал. Спокойно, методично, будто перечислял список покупок.
— Ты помнишь, как тебе было плохо? Когда ты не выходила из дома, не ела, не разговаривала ни с кем. Врачи говорили, что это послеродовая депрессия, затяжная. Ты тогда… ты просто не могла. Ты сама мне позвонила и сказала, что тебе нужна помощь. Ты умоляла. И я нашел Свету. Она была моей знакомой, ещё до нас. Она работала медсестрой, и я знал, что она очень добрая. Ты сама ей Максима в руки отдала. Со словами: «Позаботьтесь о нем. Я не могу».
В голове зашумело. Куски, обрывки. Да, было. Было время, когда я не помнила ничего. Дни сливались в серую массу. Темнота. Отчаяние. Послеродовая депрессия. Я помнила, как не могла встать с кровати, как плакал Максим, а у меня не было сил даже взять его на руки. Я помнила только чувство бесконечной вины и боли. А потом… потом как-то стало лучше. Я выкарабкалась. И все эти жуткие месяцы вытеснила из памяти, как страшный сон.
Неужели это правда? Неужели я… я действительно отдала своего ребенка?
Часть 6: Горькая Истина и Неожиданное Озарение
Я сидела на кухне, опустошённая, и смотрела в одну точку. Обрывки памяти, которые Сергей так жёстоко и безжалостно вытащил наружу, складывались в страшную картину. Да, была та жуткая черная дыра в моей жизни. Когда я чувствовала себя абсолютно беспомощной, неспособной даже дышать. Когда Максим плакал, а я лишь отворачивалась к стене, чувствуя себя самой ужасной матерью на свете. Я помню, что кто-то приходил, что-то говорил, но всё было как в тумане.
Именно тогда, когда я была на самом дне, когда не могла ни есть, ни спать, ни даже элементарно ухаживать за собой, не то что за ребёнком, видимо, и случилось это. Моё сознание, спасаясь от невыносимой боли и вины, просто стёрло этот кусок жизни.
Я схватила телефон и нашла Свету. Ту самую, рыжую женщину. Мне нужно было услышать это от неё. Голос был у неё мягкий, но очень уверенный.
— Наташа, – сказала она. – Я знаю, что вам тяжело это принять. Но тогда вы были в очень плохом состоянии. Сергей позвонил мне, он был в панике. Вы сами, помните, попросили меня забрать Максима на время. Сказали, что не можете. Я забрала его. Он был таким крошечным, испуганным. Я не могла бросить его. И знаете… я полюбила его. Как своего. Все эти месяцы, пока вы болели, я заботилась о нём. Кормила, купала, гуляла. Он привык ко мне. А потом… потом вы пошли на поправку, и Сергей попросил меня выйти за него. Для Максима. Чтобы у него была полноценная семья. Я согласилась. Потому что не представляла своей жизни без этого мальчика. Он мой сын. Почти. Я его растила.
Она говорила спокойно, без вызова, без тени злорадства. В её голосе была искренняя боль и… любовь. К МОЕМУ сыну. Моё сердце разрывалось. С одной стороны – дикая обида. Как я могла забыть такое? Как он мог использовать мою слабость? А с другой…
Я вспомнила Максима. Он всегда был ухожен, накормлен, весел. Его глаза сияли. Он не был травмированным ребенком, брошенным отцом. Он был любим. Он был счастлив. И всё это время я жила в иллюзии, что только я, одна-единственная, тяну эту лямку, что только я борюсь за его счастье. А на самом деле…
На самом деле, там, где я сломалась, где не смогла, где мир рухнул, оказалась Света. Та самая «разлучница». Та самая «новая жена», которую я ненавидела всей душой. Она, оказывается, была моим спасением. Она растила моего сына не потому, что отняла его у меня, а потому, что я сама, в отчаянии, доверила ей самое ценное. И она не предала. Она не бросила. Она дала ему то тепло, которого я, в тот страшный период, дать не могла.
Я положила трубку. Слёзы текли ручьём, но это были уже другие слёзы. Не от обиды, не от злости. От горькой правды. От осознания собственной беспомощности и чужого благородства. Мой мир действительно перевернулся. Он бросил меня с ребёнком. Но его новая жена растит моего сына… потому что я сама, когда-то давно, отдала его ей. И, возможно, это было лучшее, что могло случиться с моим мальчиком.
И я вдруг поняла. Это не её победа. Это его спасение. И моё. Не потому, что я отпустила, а потому, что он выжил и вырос счастливым. И это было самоё страшное и самое странное озарение в моей жизни.
Ещё почитать: