Как поют ангелы Дарья услышала первый раз в пять лет. У неё очень болел живот и она стала жаловаться матери. Мать за делами велела ей не прыгать, а полежать на кровати. От лежания легче не стало. Дашутка ворочалась, поджимала ноги, укладывалась на живот, но боль только становилась сильнее. Когда мать вернулась из бани, где стирала белье, боль была уже такая, что она и говорить не могла. Мать потрогала её лоб и стала спешно одеваться. Наказала старшей Анютке почитать книжку Мишке и Катюхе, заторопилась за фельдшерицей.
Фельдшерица начала мерить температуру, трогать живот, расспрашивать когда заболел и что ели. Потом быстро собралась и ушла, но вскоре вернулась, тихо что-то сказала матери. Мать сидела рядом с Дашуткой, гладила её по голове, приговаривала:
- Потерпи, моя хорошая, скоро машина приедет.
Машина не ехала очень долго. Мама плакала. Потом взяла Дашу на руки и стала ходить по комнате прижимая её животом к себе. Фельдшерица велела положить Дашутку на кровать и не трясти. Сама ходила от окна к окну, всматривалась в темноту. Наконец выбежала из дома и вернулась с дядькой. Дядька потёр руки, подул на них и стал задирать Дашутке платьишко:
- Ну ка, красавица, давай посмотрим, что у тебя там?
Принялся давить на живот. Она заплакала, оттолкнула его руку:
- Вы только щупаете, а не лечите.
- Ну не все сразу, мне же надо знать почему у тебя животик разболелся. Семечек много грызешь?
- Нет.
- А чего сегодня ели?
Вот прицепились - чего ели, чего ели? Щи ели и картошку. Сами, наверное, жрать хотят вот и выспрашивают. Только им мало чего достанется. Там щей осталось только мамке поужинать. И то потому, что Анька велела ребятишкам для матери оставить. А так все Мишка с Катюхой долопали бы.
Дядька велел матери собирать дочку. Повезут её в районную больницу. Мамка заплакала и стала искать чистые трусики, рубашку. Но врач остановил её:
- Не до этого. Давайте в одеяло. Кто с девочкой поедет?
Мать беспомощно оглянулась на притихшую малышню. Муж на заготовках в тайге. На кого их оставить? Самой старшей десять, а младшей всего два.
- Я. - Фельдшерица Марина Степановна накинула пушистую шаль. - Я поеду.
Дашутку, как маленькую, закрутили в одеяло, дядька взял её на руки и понёс, почти побежал. Рядом с ним бежали мать и фельдшерица. Фельдшерица первой забралась в машину и ей передали Дашу. Мать беззвучно плакала прикрывая рукой рот. На крыльце стояли Анька, Мишка и маленькая Катюха.
Больше ничего Даша не помнит. Как-то смутно, словно сквозь туман, урывками, видела как суетились люди. Чем-то острым прокололи палец, она заплакала. Ей и так невыносимо больно, а они ещё больнее делают. Опять трогали, мяли её живот, громко говорили между собой. Сил плакать у нее уж не сталось. Её раздели совсем, уложили на большой стол, привязали руки и ноги. Стало так страшно, она попыталась закричать, но только застонала. Врачиха с тряпкой на лице поставила укол, а другая приложила что-то к губам и носу.
Туман так и не рассеялся до конца. Он становился то реже, то гуще и опять закрывал от неё все вокруг. Очень хотела пить, но как и кому это сказать не знала. Она заплакала. Над ней наклонилась большая девчонка в белой рубахе и такими же белыми длинными волосами. "Наверное, ангел" - подумала Дашутка. Про ангелов им рассказывала их бабушка Стюра. А отец ругался на неё и говорил, что запрещает забивать детям голову дурью.
- Не плачь. Ты пить хочешь?
- Пить.
Девчонка взяла ватку, намочила в стакане и провела ей по губам. Ничего себе, воды целый стакан, а она даже глоточка сделать не дала. Девчонка, прижимая руку к животу, тихонько пошла из палаты. Стакан с водой остался на тумбочке. Даша аккуратно спустила ноги с кровати и согнулась от боли. Отдышалась и слеза. Кое-как дошла до тумбочки, взяла стакан и начала пить. В палату вплыла толстая тётка в белом халате и прямо с порога закричала:
- Нельзя, нельзя!
Даша дернулась, хотела быстро лечь на кровать, но опустилась на пол от боли. Когда её подняли, то впереди по рубашке стало расплываться кровавое пятно. Опять все забегали, засуетилась вокруг неё. Теперь уже тётка подхватила её на руки и понесла на тот же стол, стали привязывать руки и ноги, быстро переговариваясь между собой о чем-то непонятном.
Потом наступила тишина. И в этой тишине она услышала как кто-то рядом запел песню. Так красиво и нежно, так успокаивающе, что у неё сразу все перестало болеть. Хотела об этом сказать врачам, но не смогла, голоса не было. Она смотрела сверху, прямо с потолка, как по большой комнате бегают тётки. На огромном столе лежит маленькая девочка, над ней наклонился тот самый врач, который уже лечил её здесь. И все закрыла темнота.
Когда Даша пришла в себя, то рядом на кровати сидела мама. Мать увидела, что она открыла глаза, быстро вытерла слезы концом платка и низко к ней наклонилась:
- Доченька, как ты, моя золотая?
- Хорошо. Ты не уедешь?
- Пока не уеду, с тобой побуду. Папка из тайги вернулся. Тебе привет передаёт, Анюта с Мишкой и Катюха тоже. Все тебя домой ждут.
- Пить хочу.
- Нельзя, дочушка, пока нельзя. Вот губки помочим и потерпим. А то опять плохо будет. А тебе выздоравливать надо. Вот выздоровеешь и мы домой поедем.
- Мама, я когда там была мне ангелы пели. Почему на Земле так не поют?
- Не знаю, дочушка, не знаю. И как они поют?
Даша не могла объяснить - как поют. Это можно только услышать, а так спеть или рассказать словами она не сможет. Тем более сейчас когда так устала. Да, наверное, и никто не сможет. Не поют так на Земле. Глаза стали закрываться и она уснула.
На второй день мама дала ей водички, но совсем маленько. Можно было делать только пару глотков. Все же стало легче. Потом к ним в палату заходил врач. Теперь он не трогал её живот, а только смотрел и спрашивал о чем-то молодую сестричку.
- Ну, голубушка, напугала ты нас. Ты уж больше не скачи с кровати пока я тебе не разрешу. Кушать хочешь?
- Нет.
- А надо. Сегодня уже немножко можно бульончик. Тут тебе Марина Степановна передачку передала. Такой вкусный бульончик, прямо объедение.
- А ты, что, уже половину слопал?
Врач хрюкнул и отвернулся, а потом серьёзно сказал.
- Ну, не половину, а так чуть-чуть, только попробовал. Ты же ведь мне разрешила бы?
- Да ешь хоть весь. Я все равно не хочу.
Теперь уже смеялись все. Чего такого она смешного сказала?
Врач стал смотреть других больных, а она попросила маму положить её на бок. Устала лежать на спине, очень устала. К ней подошла медсестричка и бережно повернула, легонько потерла ей спину.
- Только не долго, потом опять на спинку положите, - наказала матери. - Как уснёт Дашутка сходите, пообедайте. Вам там оставили в столовой.
Врачи ушли в другую палату, а Дашутка спросила мать:
- Мам, почему бабушка вот на той койке, в углу, ночью летала?
- Это тебе приснилось.
Даша закрыла глаза и сразу в сон провалилась. Очень долго спала, проснулась только вечером, когда в палате началась суета. Бабушку с кровати в углу положили на каталку, накрыли простыней и увезли. Пришла нянечка, убрала белье и застелила чистое. Поправила подушку и горестно проговорила:
- Отмаялась, сердешная.
Мама долго смотрела на Дашутку, но ничего не сказала.
Продолжение тут.