Хочется рассказать про нескучный фрагмент моей студенческой жизни, причем не связанный с учебой. Курьез? Нет, но все, по порядку.
Начало 70-х. Крупнейший в Сибири ВУЗ. Один из факультетов, готовит самолетостроителей. На факультете имеются большие площади в «свежем» корпусе. Одно помещение это зал летательных конструкций, где в центре «приземлился» учебно-тренировочный истребитель МиГ15 УТИ спарка. У стены застыл здоровенный истребитель-бомбардировщик Су-7, без правого крыла, левая плоскость и фюзеляж частично без обшивки - отпрепарированы, что бы студенты могли видеть узлы и агрегаты самолета. Возле другой стены расположился истребитель-перехватчик МиГ-19, тоже, частично отпрепарированный, без правого крыла. И по мелочи, различные самолетные узлы и агрегаты, сопла двигателей, фрагменты шасси, части крыльев.
Зал пользовался огромной популярностью не только у студентов нашего факультета, но и у всех, кто знал, что в этом зале находятся, аж три настоящих реактивных самолета, пусть даже, слегка устаревших. Я сам, когда впервые попал в этот зал, час не мог оторваться от самолетов, особенно от УТИ, кабина которого была полностью комплектна.
За стеной находилось помещение таких же размеров, примерно 25 х 25 х 12 метров, но практически пустое. Имелся силовой пол - забетонированные рельсы, две кран-балки. Возле одной стены были построены вторым этажом антресоли, как инженерные помещения, под ними слесарные верстаки. Вот и все. Помещение имело громкое название – «Лаборатория статических испытаний» или в просторечье – «Статзал». Название было, а работать зал не работал, и вызывал раздражение у нашего административного лидера, декана факультета самолетостроения, Бориса Константиновича С., которого сокращенно, за глаза, называли БК. Декан обладал неуемной энергией и предпринимательской жилкой, что в те далекие времена могло кончиться печально. Но БК был не из пугливых, и решил запустить статзал в работу.
Небольшое отступление
А для чего нужны эти самые статические испытания?
Каждый летательный аппарат (ЛА), будь то самолет или вертолет, после проектирования и изготовления опытных образцов, должен испытывался на сопротивление нагрузкам, которые возникают в полете. При статических испытаниях имитируются усилия, которые передаются на узлы и агрегаты ЛА. Постепенно увеличивая нагрузки, в конце концов, аппарат ломают. Если разрушение произошло при нагрузке менее 100%, от тех, что возникают в полете, значит, конструкция аппарата прослаблена. Если более 100% - конструкция перетяжелена, и при эксплуатации ЛА будет возить в воздухе лишний вес, что тоже плохо. По результатам статиспытаний проводится доработка конструкции ЛА, и только потом его выпускают в воздух, разрешают летать.
Но вот ЛА испытали, довели «до ума», он пошел в серию, выпускается в утвержденных количествах на авиазаводе. После выпуска определенного числа ЛА, требуется провести статические испытания серийного образца. По результатам статиспытаний определяется, насколько, высока культура производства на заводе, и удовлетворяют ли серийные образцы требованиям прочности.
Если первичные испытания на статику проводились силами авиационных ОКБ или передавались научным «монстрам» от авиации ЦАГИ или СибНИА (Научно-исследовательский институт авиации, г.Новосибирск), то с испытаниями серийных ЛА были проблемы. Два гиганта от авианауки, в те времена, были перегружены работами, и не всегда могли испытывать серийные самолеты или вертолеты.
Узнав про такую ситуацию, БК понял, что это и есть ниша законного и полнокровного существования факультетского статзала. Была организована так называемая "Отраслевая научно-исследовательская лаборатория "Прочность авиационных конструкций" (ОНИЛПАК), руководителем которой, разумеется, и стал наш декан.
Лабораторию создали, по крайней мере, на бумаге. Однако, статзал требовалось оборудовать, найти кадры. С материальной частью были большие проблемы. В условиях плановой экономики оснастить статзал можно было лет через 5 – 6, то есть никогда. Но энергия и изворотливость БК позволила сделать это за 1,5 – 2 года.
Кадровая проблема решалась еще проще. На тяжелую, грязную, не всегда интересную работу, БК загонял отчисленных за неуспеваемость студентов, обещая им восстановление на факультете в ответ на добросовестный труд в статзале. Кто-то возвращался из армии, подавая документы для зачисления на вечернее отделение, приходили отчисленные из военных училищ. Всех их, предприимчивый БК отправлял на адаптацию в свою отраслевую лабораторию.
Сам я оказался в статзале, попав в академотпуск из-за травмы, и отработал там около 10 месяцев. Школу получил хорошую, поняв, как надо и, как не надо работать. Кроме того, за эти месяцы общался со многими интересными, часто непростыми людьми, хорошими и не очень, и очень нехорошими. Наблюдал со стороны, и сам попадал в разные непростые, иногда смешные ситуации, о которых собираюсь рассказать в этом разделе.
Итак…
К «верхам» статзала, на антресоли – в инженерную команду пришло пополнение. После двухгодичной службы в войсках вернулись два выпускника нашего факультета Евгений П (ЕП), и Александр П. Оба служили где-то на югах, в авиаполку ПВО, вооруженному перехватчиками МиГ-19. Причем, Евгений «ишачил» техником самолета, а Александр находился при штабе полка. Должность техника самолета ответственна, сложна, отнимает у человека много времени и нервов. А у кого-то может вызвать изменение нрава, причем, не в лучшую сторону.
Придя, новички показали свой характер. Оба демонстрировали перед нами работягами нижнего этажа статзала, «дедовское», если не сказать, «дембельское» поведение. Возможно, наш главный начальник БК объяснил новобранцам, что мы, рядовые работники нижнего этажа, это обитатели «галер» или «штрафных рот», а главный способ взаимодействия с нами это кнут. Так или иначе, но отношения между «верхами» и «низами» в статзале заметно напряглись.
В один из дней мы увидели, как ЕП тащит в руках ярко-красный баллон - пневмоаккумулятор, который он снял с МиГ-19, стоящего в соседнем зале. Баллон объемом литров пять, цилиндрический, с двумя полусферами на торцах, к одному из которых был приварен металлический блок с выходным штуцером и клапаном выпуска газа.
Наш бригадир-десятник, Виктор Федорович В, в просторечии «Витя», в прошлом майор авиационно-технической службы, инженер эскадрильи Су-9, предупредил:
- Ты бы Евгений поосторожней, вдруг он заряжен, все таки 400 атмосфер, не шутки!-
ЕП сварливо буркнул:
- А то я не знаю. Сам обслуживал этот самолет. Не могли его заряженным из армии сюда отправить. Разберусь, как-нибудь…-
Сказал и ушел во двор нашего здания. Там была летняя загородка с навесом и забором из сетки рабицы. За загородкой стоял верстак с тисками, туда и направился ЕП с баллоном.
Мы продолжили трудиться, работы, как всегда, было «выше крыши», и быстро забыли этот эпизод.
Утром следующего дня в статзал влетел злой, как черт ЕП, неся в руках баллон, только какой-то побитый, поцарапанный и, порядком, испачканный. Евгений зажал баллон в тиски и принялся отпиливать механизм на торце баллона. Мы, слегка удивились, но лезть к нему с расспросами, как-то не хотелось.
И только на следующий день, от кого-то с «верхнего этажа» мы услышали одиссею ЕП и баллона.
Оказалось, что в первый день, сняв пневмоаккумулятор, ЕП занес его в загородку и положил на верстак. Но в это время его позвали к телефону. ЕП закрыл замок калитки, ушел к телефону, и срочно, куда-то убыл по своим делам. На его несчастье по пустырю, который был за нашим зданием бродили местные пацанята. Они увидели внутри загородки ярко-красный цилиндр. Порыскав возле загородки, ребятишки оторвали угол сетки от рамки забора и забрались внутрь.
Схватив баллон, начали с ним возиться, и через некоторое время выдернули чеку клапана. Раздалось оглушительный свист, баллон вырвался из рук пацанят и, по счастью, не нанеся им травм, рванул вверх. Взлетев на уровень четвертого этажа находящегося рядом учебного корпуса, баллон разбил стекло одной из лабораторий кафедры физики, и принялся там метаться, рикошетируя от стен.
В комнате находилась группа студентов, выполнявшая лабораторные работы. Староста, отслуживший в армии, не растерялся, скомандовал:
- Ложись!!!-
Студенты, выполняя его команду, бросились на пол и залезли под столы. Это спасло их от травм. По счастью, газ в баллоне закончился, пошипев напоследок, красный цилиндр приземлился на лабораторный стол.
Хозяев баллона вычислили быстро. Сор из избы выносить не стали. Ограничились местными разборками.
Что высказал наш грозный БК Евгению не известно. Известно только, что ЕП самому пришлось побывать в шкуре штрафника. Это заметно снизило его спесь и несколько улучшило характер Евгения.
«Витя», в курилке, резюмируя ситуацию, привел одну из бесспорных истин военной авиации:
- Вначале заверши начатое дело! И только потом принимайся за следующее…-
Банально, но это так!
Предыдущая часть:
Продолжение: