Он начал путь в иезуитском колледже, готовясь принять сан, а закончил его главным еретиком мировой литературы. Он бросал вызов Богу, цензуре, бедности и самому понятию «нормальности». Его первое свидание стало датой величайшего романа XX века, а личная жизнь — полем битвы между гениальностью и безумием.
От иезуита до еретика. Кто такой Джеймс Джойс?
Джеймс Августин Джойс родился в 1882 году в Дублине, в большой ирландской семье. Был старшим из десяти детей, рано увидел, как стремительно можно рухнуть с высот в нищету: его отец, налоговый сборщик, потерял работу, а вместе с ней и стабильность. Учёба в иезуитском колледже сменилась казённой школой, а юный Джеймс начал задаваться слишком опасными для своего времени вопросами.
К пятнадцати годам он уже писал: «Как я ненавижу Бога и смерть!» — католическая карьера была похоронена. Вместо монашества — университет, французский, итальянский, памфлеты, эссе и погружение в философию Фомы Аквинского.
Париж, поэзия и первые долги
В 1902 году Джойс уезжает в Париж якобы изучать медицину, но быстро всё бросает. Биология скучна, лекции — унылы. Зато библиотеки, критика, стихи и попытки жить литературой — вот что его по-настоящему цепляет. Правда, цепляет и безденежье. Писатель, как и его отец, не умел жить по средствам.
В 1903 году молодому дарованию приходится вернуться на родину, так как его мама умирает от рака печени.
Одна на всю жизнь. Нора Барнакл
16 июня 1904 года Джойс встречает Нору Барнакл, простую горничную. Их первое свидание станет точкой отсчёта для «Улисса». Уже в октябре они уедут вместе из Ирландии и больше никогда не вернутся. Он пишет, она — терпит: бедность, скитания, его отказ от музыкальной карьеры (а ведь голос был отличный). Спустя годы она скажет: «Если бы Джим пел, а не писал, всё было бы иначе».
У них рождаются двое детей: Джорджио и Лючия. Последняя — с трагической судьбой.
Отказ за отказом. Путь к «Дублинцам»
В 1907 году Джойс завершает свой первый серьёзный сборник «Дублинцы», но 40 издателей отказываются его публиковать: слишком честно, слишком грязно, слишком опасно. Один требует вычистить «непристойности», на что Джойс отвечает: «Я не могу писать, не оскорбляя людей».
В 1912 году он окончательно сжигает мосты с родиной: рукопись «Героя Стивена» — в огонь, а по Дублину разносится его памфлет о цензуре.
«Улисс». Роман, который изменил всё
Роман «Улисс» выходит частями с 1918 года, а в 1922 году — наконец целиком, благодаря Сильвии Бич в Париже. Действие происходит за один день — 16 июня 1904 года, — но сама книга охватывает целую вселенную. Поток сознания, языковые эксперименты, философия, эротика, бытовуха и метафизика — всё в одном флаконе.
Роман вызывает скандал: в США и Великобритании его запрещают за «безнравственность». В Нью-Йорке «Улисс» выходит только в 1934-м, в Британии — в 1936-м, в России — в 1989 году.
Семья, психиатрия и Юнг
В 1930-х Джойс оформляет британское гражданство ради наследства для внука. Заключает брак с Норой. А в это время у его дочери Лючии Джойс начинаются серьёзные проблемы с психикой. После неудачного романа с Сэмюэлем Беккетом у неё диагностируют шизофрению. Лечение проходит в Цюрихе, у Карла Юнга, который заметит: «Отец всплывает с глубин бессознательного, а дочь — тонет». После смерти отца Лючия проведёт всю жизнь в психлечебнице.
Последний эксперимент. «Поминки по Финнегану»
«Поминки по Финнегану» — главный языковой аттракцион Джойса. Он писал его 16 лет, на грани слепоты, после десятка операций по глаукоме. Книга — это сон, бесконечная игра смыслов, это попытка дойти до предела языка. Он сам признавался: «Я усыпил язык».
В 1939 году выходит роман. В 1940-м Джойсы бегут от нацистов из Франции в Цюрих. И уже в январе 1941 года писатель умирает в местной больнице от язвы желудка.
Наследие, от которого всё ещё звенит в ушах
Джеймс Джойс не просто жил вне времени — он его расщеплял. Он не подстраивался, не искал одобрения, не хотел быть понятным. Он писал, как хотел, и этим изменил литературу навсегда. Сегодня его читают, цитируют, анализируют и даже боятся. Его «Улисс» — это вызов, а «Поминки по Финнегану» — чистый нырок в бездну языка. Писатель, которого когда-то не хотели печатать, теперь стоит в одном ряду с Данте и Шекспиром.