Под её прикосновением пыль мерцающе сорвалась, ящик завибрировал. Возник не звук, но звон, ощутимый костями. Он перелился в неземной голос – глубокий и высокий одновременно. За микросхемы мгновения перевод открыл послание: предсмертный крик о памяти угасающей древней цивилизации перед вечной тьмой. Ящик истончился в ничто, замолкнув навсегда. Но голос, пробившийся сквозь миллиарды лет в пыли, тронул Арлин навеки. Звёзды гибнут, но их прах хранит дыхание невозможного. Боится забвения, кажется, всё живое.
Под её прикосновением пыль мерцающе сорвалась, ящик завибрировал. Возник не звук, но звон, ощутимый костями. Он перелился в неземной голос – глубокий и высокий одновременно. За микросхемы мгновения перевод открыл послание: предсмертный крик о памяти угасающей древней цивилизации перед вечной тьмой. Ящик истончился в ничто, замолкнув навсегда. Но голос, пробившийся сквозь миллиарды лет в пыли, тронул Арлин навеки. Звёзды гибнут, но их прах хранит дыхание невозможного. Боится забвения, кажется, всё живое.
