В 1918 году знаменитая поэтесса Зинаида Гиппиус, скрывшись под мужским псевдонимом Антон Крайний, написала злобную статью о "бабской заразе" в России. Особенно досталось лидеру левых эсеров Марии Спиридоновой, которую Гиппиус назвала "типичной истеричкой, взбалмошной, капризной" и сравнила с героиней популярной песенки: "Маруся отравилась, в больницу повезли... Я милого любила, такого наглеца".
Какая ирония судьбы.
За двенадцать лет до этого пренебрежительного отзыва письмо той же самой "типичной истерички" из тюремной камеры взорвало всю Российскую империю от столичных салонов до глухих уездных городков.
12 февраля 1906 года либеральная газета "Русь" опубликовала послание 21-летней эссерки, и, по словам современников, "градом посыпались письма с разных сторон" с требованием справедливости. Власти империи впервые за долгие годы были вынуждены провести официальное расследование.
Что же такого написала молодая гимназистка, игравшая дома сонаты Бетховена, что даже закаленные военные судьи в блестящих мундирах устыдились и стали ходатайствовать о замене смертного приговора? Чем пронзила сердца миллионов подданных царя девушка, которую через годы назовут "типичной истеричкой"?
Типичная биография одаренной девочки
Мария Спиридонова была дочерью человека, у которого водились деньги. Отец владел паркетной фабрикой, затем служил бухгалтером в банке. Девочка читала с пяти лет, поступила в гимназию сразу во второй класс и до самого конца оставалась первой ученицей. Дома играла на рояле, особенно любила Бетховена. Родители возлагали на умненькую Марусю большие надежды.
Все рухнуло в одночасье.
Из восьмого класса ее исключили за "политическую неблагонадежность". Высшие женские курсы наотрез отказались принимать девушку с такой характеристикой. И это была обычная история, калечившая на Руси самые честные и талантливые молодые силы. Образование закончилось, мечты разбились, впереди маячила безрадостная участь конторщицы.
Но Мария не сломалась. Она усердно занималась дома, много читала и незаметно для родителей примкнула к местной организации эсеров. А потом случилось то, что должно было случиться в стране, где власть предпочитала суровые меры вместо диалога с собственным народом.
Тамбовский губернский советник Гавриил Луженовский прославился жестоким усмирением крестьянских бунтов. Он создал в губернии отделение черносотенной организации "Союз русских людей" и методично, с немецкой аккуратностью, давил любые проявления недовольства. За эти заслуги эсеры вынесли Луженовскому смертный приговор.
16 января 1906 года Мария выследила своего "клиента" на станции Борисоглебск. До этого она несколько дней ездила по разным станциям, высматривая удобный момент. Одетая простой гимназисткой, розовая и веселая, девушка не вызывала никаких подозрений у охраны.
Когда поезд прибыл в Борисоглебск, платформу оцепили жандармы и казаки. Луженовский шел в плотном кольце охраны. Мария спокойно вошла в вагон, встала на площадку и с расстояния двенадцати шагов выпустила в цель пять пуль. Стреляла хладнокровно пока не кончились патроны. Затем приставила револьвер к виску, но удар казачьего приклада опередил выстрел.
Есаул Петр Аврамов и пристав Жданов: следствие по-русски
Когда Мария очнулась, над ней склонился казачий офицер с погонами есаула. Позже она узнала, что зовут его Петр Аврамов. Рядом крутился помощник пристава по фамилии Жданов. Оба были в приподнятом настроении, словно дети, получившие новую игрушку.
— Где ваш револьвер? — поинтересовался есаул.
Мария попыталась что-то сказать, но удары сыпались градом. Аврамов не стеснялся и в выражениях. Потом девушку доставили в полицейское управление.
Вскоре началось "дознание". В камеру к Марии явились Жданов и Аврамов, и с этого момента до глубокой ночи продолжались "следственные действия".
— Ну, барышня, — обращался Жданов к лежащей на полу девушке, —расскажи что знаешь.
Они сняли с Марии одежду и не позволили топить и без того ледяную камеру. Применяли различные методы принуждения к даче показаний. Избивали. Издевались всеми доступными способами.
— Больно, дорогая? — интересовался один из следователей. — Ну скажи, кто твои товарищи?
Мария часто плакала, бредила, но ни одного имени не назвала.
— У нас целые села признаются, а эта маленькая девчонка молчит! — возмущались "следователи".
— Мы на ночь отдадим тебя казакам, — добавлял Жданов.
Поезд на Тамбов
Самое страшное ожидало впереди. Ночью Марию повезли в Тамбов в экстренном поезде. Холодно, темно, чувствовался, как писала позже сама Спиридонова, "дух смерти". Пьяный Аврамов развлекал конвоиров отборной руганью и приказывал казакам петь.
Потом есаул увел Марию в купе второго класса. Он был основательно пьян и донельзя навязчив.
— Какие шикарные формы, — нашептывал он избитой девушке.
У Марии не было сил сопротивляться. Аврамов вел себя крайне неподобающе для офицера российской армии. А девушка всю ночь опасалась худшего развития событий.
— Почему вы так скрежещете зубами? — интересовался есаул. — Поберегите свои маленькие зубки.
В Тамбове врач, осматривавший Спиридонову, засвидетельствовал многочисленные ссадины на теле.
Письмо, взорвавшее империю
12 февраля 1906 года газета "Русь" опубликовала письмо Марии Спиридоновой из тюрьмы. Эффект превзошел все ожидания. Письмо мгновенно разошлось по всей империи, перепечатывалось нелегальными типографиями, переписывалось от руки. "Градом посыпались письма с разных сторон", авторы которых требовали справедливого разбирательства.
Власти впервые за долгие годы оказались вынуждены реагировать на общественное возмущение. Было назначено официальное расследование происшествий с Спиридоновой. Правда, результаты этого расследования власти предусмотрительно засекретили.
12 марта выездная сессия Московского военного окружного суда рассмотрела дело за три часа при закрытых дверях. Мария Спиридонова была приговорена к смертной казни через повешение. Но произошло нечто неслыханное: военные судьи сами ходатайствовали перед командующим округом о замене казни каторгой.
— Перед вами не только униженная девушка, — кричал адвокат Николай Тесленко. — Перед вами сама Империя!
Даже второй защитник, есаул Филимонов, обращался к "собратьям по оружию" с напоминанием о чести военного мундира.
А что стало с "следователями"? С есаулом Петром Аврамовым и приставом Ждановым? Об этом власти позаботились умолчать. Информация о их дальнейшей судьбе была тщательно скрыта от общественности.
От Борисоглебска до Медведевского леса
Мария Спиридонова прожила долгую и трагическую жизнь. Каторга, революция, власть, новые тюрьмы. Она стала лидером левых эсеров, входила в высшие органы власти молодого советского государства, снова попала в тюрьму при Сталине.
11 сентября 1941 года Мария Александровна Спиридонова была расстреляна в Медведевском лесу под Орлом по приговору тройки НКВД.
От выстрела в Борисоглебске до расстрела в Медведевском лесу — 35 лет за решеткой при разных режимах. Менялись эпохи, вожди и методы, но власть неизменно предпочитала держать неудобных людей в тюрьме. История Спиридоновой стала символом трагедии целого поколения русских идеалистов, которые мечтали о справедливости, но столкнулись с жестокой реальностью любой власти.
Письмо 21-летней бывшей гимназистки не только потрясло современников, но и показало, насколько хрупкой была грань между законом и произволом в Российской империи начала XX века.