В этом лесу по ночам свистели старые ели и шептались кроны, а утром всё выглядело, как будто здесь никогда не прятались ни тени, ни тайны. Но местные всё равно сторонились одного уголка на опушке — слишком часто тут дрожали кусты без ветра и появлялись странные силуэты.
Говорили: «Там — монстрик. Не подходи ближе. И не звони в бубенцы ночью».
Но даже шёпотом его не называли чудовищем. Не укладывалось язык: что за монстр тот, кто однажды спас заблудившуюся собаку, а потом вылечил дятла, сломанного от весеннего града.
Страх был в другом: в непохожести.
Он будто жил иначе: не по лесным правилам. Вел себя не как остальные. Любил дождь, когда все прятались; смеялся на крыше старой избушки, пугал прохожих собственным отражением в луже. Его заметить было легко, а понять — почти невозможно.
Поговаривали — он сам не знал, зачем здесь остался.
А кто хоть раз встречал его взгляд — начинал чувствовать странное: будто весь твой, человеческий, привычный мир вдруг оказывается не главным.
Так вот, однажды — в самую длинную ночь накануне летнего солнцестояния — девочка по имени Вера вышла в лес. Не из храбрости, не от скуки. Вера не верила ни в каких «монстриков», зато не верила и в то, что в жизни всё происходит просто так.
***
Вере было двенадцать, и одиннадцать из них она жила с отсутствующей мамой, вечной работой в городе и тетей Тосей — женщиной без особых выражений лица и без единой сказки на память.
Школа закончилась накануне, в доме пахло сырым бельём и сушеными яблоками. Друзей не было — все разъехались в лагеря или на юг. Оставалась только бабушкина комната — заваленная книгами, тайниками и одной таинственной коробкой под кроватью.
В этот вечер в доме было тяжело дышать. Что-то крутилось в воздухе, как обещание грозы, а внутри — было пусто и сухо. Вера стояла у окна, слушая, как в лесу дергают ветки невидимые лапы, и вдруг заметила ту самую опушку. Заметила, что между двумя елками мелькнул не то тень, не то блеск зелёных глаз.
Вера поёжилась, но чего-то больше — испугалась остаться навсегда среди чужих и молчащих стен. Вздохнула.
— Ну вот, — сказала себе. — Если не выйти, ничего не изменится.
И пошла.
***
Лес ночью бывает другим. Самые знакомые тропинки вдруг становятся чужими, даже трава кажется выше, а ветви — словно вытягиваются, охотясь за редким светом. Вере шлось тяжело: ноги цеплялись за корни, сердце стучало громче, чем дождь позавчерашней ночи. "Если бы сейчас мама…", — промелькнула мысль, и стало чуть острее и горше.
Она шагала вперёд, упрямо, будто только путь вперёд может что-то починить внутри. Вдалеке мелькнул огонёк — может, светлячок, а может, чья-то забытая лампа. Вера замедлила шаг: вдруг то, чего все боятся, не так страшно?
Вдруг страх — это только привычка однажды испугаться, и теперь всегда обходить стороной?
Её нерешительность была как мост над речкой — шаткий, тонкий, но всё-таки мост.
***
Он стоял прямо посреди тропы: неровная фигура, длиннее и плотнее, чем у обычного зверя, шерсть — как мох на старой сосне, из-под капюшона — мерцание глаз. Не злой, не добрый. Просто — другой.
Вера остановилась. Монстрик пристально смотрел, но не рычал. В руке у него была травинка — той самой, что бабушка называла "ключом от всех лесных троп".
Первой заговорила девочка:
— Ты… Ты правда страшный?
Монстрик опустил голову:
— Чаще всего — мне так говорят. Но если страшным быть значит — не подходить другим, то, наверное, да. Это делает страшнее того, кто рядом?
Тишина была долгой и густой, сквозь неё проклюнулась бабочкина тень.
— Мне тоже говорят — странная, — не выдержала Вера. — Я не как они. Всегда кажусь "не той".
Монстрик вздохнул, дотронулся до плеча:
— Иногда, чтобы стать своим, надо на время стать чужим. А потом — научиться видеть в себе силу, не похожую на других. Иначе лес — всегда останется чужим лесом, а дом — просто комнатой без света.
В этот момент Вера вдруг поняла, зачем сюда пришла. Не потому, что искала чудо — а потому что была готова попрощаться со страхом быть собой.
За их спинами скрипнула ветка: в темноте замигали зелёные огоньки — будто ещё кто-то наблюдает. Но больше страшно не было.
***
Когда они дошли до опушки, небо уже светлело — рассвет торопился стереть ночные страхи. Вера оглянулась: монстрик всё ещё стоял на тропе, махал ей травинкой.
Сердце больше не теснили обида и одиночество. Она вдруг почувствовала: быть "другой" не значит быть хуже. Просто у каждого своё волшебство — его не сразу видят другие, иногда даже сам.
Девочка подумала — а может, и все её "странности" — не повод прятаться, а на самом деле ключ, чтобы открыть собственные двери?
В тот момент она бы и в школу пошла иначе: не с опущенным взглядом, а чуть выше подбородок.
Потому что чужое однажды становится своим — если перестать бояться становиться собой.
***
Сказку выложили в чат для старших ребят и учителей.
В комментариях сразу появилось:
— «Это как будто про меня! Всегда боялась показаться странной».
— «До слёз… Монстрик напоминает мои переживания про "быть не такой"».
— «Спасибо, теперь точно расскажу эту историю младшему брату. Он тоже боится своей "необычности"».
Учительница добавила:
— «Каждому важно однажды встретить своего "монстрика" и увидить — настоящая сила в умении быть собой».