Когда в станичной Интернет-группе «Фотографии, воспоминания» появился этот снимок послевоенных лет, многие нашли на нем своих родных и знакомых. Зная, что идет активный поиск информации о ветеранах Великой Отечественной, земляки со всех концов России поспешили помочь в этом.
Выглядело это часто так: «На фото — Уракин дед Жора, над ним — наш дед Петя Шатохин, сзади деда Пети — жена деда Жоры, баба Маша Уракина. Вряд ли найдете в станице сведения… Дед Жора был двоюродным братом моей бабушки Марфуши Курочкиной. Мама очень дружила с его дочерьми, надо искать адреса и телефоны. Дом Уракиных продан Буториным…»
Не удивляйтесь, дорогой читатель! Слова «дед» и «баба» совсем не обязательно означают близкое родство с этими людьми. Так называли и называют в станице пожилых людей. И в этом есть своя, выверенная веками народная мудрость.
Дочери Георгия Павловича Уракина, как оказалось, живут совсем неподалеку — в Армавире. С одной из них, Валентиной Георгиевной, удалось пообщаться по телефону. Ниже приводим ее рассказ.
«Наш папа был из убеженских казаков, — говорила она. — В хате его родителей потом жили Лукашовы. В тридцать третьем, когда те умерли от голода, отцу удалось уйти из станицы на Ставрополье. Было ему тогда тринадцать лет. Он увидел Убеженскую лишь в сорок шестом, когда после демобилизации приехал посмотреть на родную улицу. А рассмотрел не только станицу, но и нашу будущую маму — Марию Игнатьевну Стасенко.
Мама всю войну проработала прицепщицей на тракторе, штурвальной на комбайне. Потом перешла на колхозный птичник. Когда построили свинотоварную ферму, ее перевели туда. Папа сначала работал трактористом. Но по состоянию здоровья перешел в слесари.
Мы с сестрой родились в сорок седьмом. Принимала нас бабушка, которая жила в угловой хате на улице Широкой. Мама часто рассказывала нам об этом. Сначала родилась Люба. А я никак не могла. Мама измучилась, бабушка измучилась. Потом не выдержала и послала за… ветеринаром. Звали его… Правильно! Илья Исаакович Браунштейн! Он помог мне родиться, но я уже была вся синенькая и не дышала. Положил меня на одну руку. А другой как шлепнет! Я как заору! И задышала, и начала жить!
Что интересно, я оказалась совершенно здоровенькой, а Люба, когда подросла, слегка заикалась и часто моргала глазиком. Родители говорили обо мне: «Валька — та пробьется везде!» Любу прижаливали. Детство и юность прошли замечательно. Сначала нас водили на детскую площадку, которая была тут же, на Широкой, напротив дома Карнауховых. Потом мы пошли в школу. Хорошо помню памятник на площади у церкви, возле которого по праздникам проходили митинги. Он был такой высокий и красивый!
Дома без нас с сестрой огород не сажался, не пололся, не убирался. Мама очень уставала на работе, а потом успевала только по хозяйству управиться, нас с папой обстирать, хлеба напечь да кушать приготовить. Особенно мы любили, когда она в чугунке картошку запекала. Вкуснятина!
Руководитель проекта «Наши люди», глава Убеженского сельского поселения Сергей Александрович Гайдук, разыскал следующие сведения о ветеране.«Красноармеец 97-го отдельного моторизованного понтонно-мостового батальона Георгий Павлович Уракин на основании Указа Президиума Верховного Совета ССР от 1 мая 1944 года был награжден медалью «За оборону Кавказа», 9 мая 1945 года — медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Указом от 10 июня 1945 года ему была вручена медаль «За оборону Советского Заполярья».Убеженский казак прошел всю войну, прокладывая вместе с однополчанами переправы советским войскам от родной Кубани до самого Заполярья. Мы уже вряд ли узнаем, приходилось ли ему непосредственно участвовать в боевых действиях, или он «просто» в мороз и зной, под бомбами и снарядами врага, как и другие бойцы, обеспечивал в начале войны минимальные потери наших бойцов при отступлении. А затем — успех победного наступления, оборону одного из самых северных уголков необъятной Родины.
Папа очень хорошо пел. Когда собирались с соседями на улице, они всегда пели вдвоем с тетей Леной Шатохиной. Дома он занимался кроликами. Разводил породистых, все к нему ездили за малышами. Были у него еще куры и утки, индоутки. Тоже какие-то необыкновенные.
После школы мы с сестрой поехали учиться в железнодорожный техникум аж в Туркмению. У нас раньше мода такая в станице была: кто дальше уедет! Но потом, когда даже успели поработать в этой Туркмении, я потянула Любу домой. Так хотелось в Убежку вернуться!
Приехали для начала в отпуск. А тут пришел из армии Саша Дремлюженко… Мы с ним после свадьбы переехали в Армавир. Я работала по профессии на железной дороге, потом перешла в Водоканал. Александр устроился водителем на автобазу, откуда через много лет ушел на пенсию. Люба вышла замуж за военного — Александра Васильевича Борисюка. Вместе с ним «служила» в Германии, затем — в Дзержинске. Сейчас ее семья живет на соседней улице в Армавире.
Наших с сестрой деток нянчил папа. Очень любил! Мои сынок и дочка росли в Убеженской до самой школы. Любину Инночку родители воспитывали четыре года, водили в садик. Мои малыши были у них домашними баловнями.
В старости досматривала родителей я. Лечила, ухаживала… Похоронила, как они просили, на убеженском кладбище».
Валентина Георгиевна, которая пользуется кнопочным «бабушкофоном», не смогла переслать нам семейные фотографии. Не помнит она и отцовских рассказов о войне. Сказывается, к сожалению, возраст…
Т.ПАНАРИНА.
Фото из группы «Фотографии, воспоминания».
(В рамках акции Убеженского сельского поселения «Наши люди»).