Год назад Захар Петров превратился в одного из самых популярных спортсменов страны. Он приехал на Олимпийские игры в Париж, где отчаянно боролся за медали и дважды оказался на четвертом месте, а всего несколько недель спустя выиграл три золотых медали на чемпионате мира. Захара признавали спортсменом года и приглашали в эфиры федеральных каналов, он стал победителем ежегодного рейтинга «30 до 30» в разделе «Спорт и киберспорт». 20 августа в Италии стартует новый чемпионат мира, куда Петров едет уже в статусе одного из самых титулованных гребцов планеты. Накануне стартов Forbes Sport поговорил с ним и выяснил, как изменилась его жизнь
«Улицу моим именем пока еще не назвали»
— 2024 год стал в вашей карьере поворотным: в мае случился первый большой старт на взрослом уровне, в июне — серебро чемпионата Европы, в августе — два четвертых места на Играх в Париже и три золота на чемпионате мира. Внимания было много, журналисты и эксперты признавали спортсменом года, да и на улице наверняка узнавали. Спустя год внимания стало меньше?
— Да, сейчас особого ажиотажа вокруг меня, как было в конце прошлого года, нет. Наверное, если хорошо пройдет чемпионат мира в Италии, популярность опять вернется: снова будет много пресс-конференций, интервью. Но сейчас мне не до этого, я стараюсь не распыляться, так как у меня подготовка к основному старту года. Я даже соцсети не веду.
— Не вести соцсети — это позиция или на них нет времени?
— Во-первых, конечно, нет времени. Во-вторых, лень. Потому что, когда на протяжении месяца каждый день тренируешься, ты уже приходишь и уже ничего не хочешь делать. После тренировки хочется просто лечь в кровать и отдохнуть от всего этого. А здесь тебе нужно еще видео записать и потом смонтировать.
— Но вы же понимаете, что для спортсмена важно быть медийно активным для развития личного бренда, чтобы в будущем была узнаваемость в соцсетях, приходили спонсоры?
— Да, согласен. Я размышлял над тем, что в будущем, когда я буду уже заканчивать карьеру в спорте, даже те же 5 000–10 000 подписчиков дадут очень хороший рост для личного бренда. Но для этого нужно очень хорошо понимать, каким ты собираешься быть в соцсетях, что будешь продавать, какой бренд будешь популяризировать. Это немаленькая ответственность.
— Спонсоры не засыпали предложениями после Олимпиады?
— К сожалению, нет.
— Гребля не самый популярный вид спорта в России, спортсменов из вашего вида знает узкий круг людей. При этом есть страны — Китай, Венгрия — где гребцов знают все. Что вы можете сделать, чтобы у нас было так же?
— Да, в Венгрии гребля очень популярна, ее там просто обожают. Когда мы гоняемся на этапах Кубка мира в этой стране, на трибунах очень много болельщиков. У нас же, если посмотреть на тот же чемпионат России, зрителей можно пересчитать по пальцам.
Нужно наш вид спорта популяризировать, а для этого нужно побеждать. В прошлом году был хороший буст, когда мы вырвались на Олимпийские игры. Мы тогда показали неплохой уровень: за месяц с напарником (Алексеем Коровашковым — Forbes) подготовились в нереальных условиях — мы ведь изначально оба гребли с одной стороны каноэ. И тогда о нас стали говорить и узнавать.
Даже сейчас, когда я отобрался на чемпионат мира, люди писали, что поздравляют меня и болеют.
— Куда писали, если нет соцсетей?
— На мой аккаунт в VK, но это те болельщики, которые знают меня лично. После Олимпиады меня тоже нашли там, писали, что желают мне успехов.
— Справочники утверждают, что в поселке Лашма Рязанской области, откуда вы родом, живет всего около 1500 человек. Уж там-то вы точно большая звезда?
— Родные были очень рады, поздравляли. Но ничего серьезного, так сказать, не было. Улицу моим именем не называли, но, я думаю, все еще впереди (смеется).
— А иностранные спортсмены после 2024 года начали узнавать?
— Мы сейчас особо с ними не гоняемся,ы ездили всего лишь на Кубок мира в Венгрии в мае. Там были очень серьезные соперники, которых не так уж и просто обыграть. И такого, что «О нет, приехал Захар Петров», не было. Хотя в соцсетях иностранные лидеры, например из Бразилии и Чехии, стали подписываться. Пишут, что я крутой.
«Все мои друзья со мной на сборах»
— Как вообще люди попадают в греблю? Каким был ваш путь?
— Записался в секцию, буквально через две недели ежедневных тренировок мне сказали, что нужно ехать на сбор. Мне было 13 лет, когда меня отправили в Тверскую область, где я два месяца тренировался каждый день. Считай, все лето не отдыхал, а работал. После на чемпионате Москвы я завоевал золотую медаль на дистанции 200 метров. Год за годом мой результат рос, и я попал в юношескую, затем в молодежную, а теперь и в основную сборную.
— Вам самому нравится заниматься греблей? Или это тот случай, когда понимаешь, раз в этом деле получается, то надо и дальше делать?
— Я понимал, что получается. Я видел отдачу, что не зря все это делаю, есть результат. А о другой жизни времени не было думать.
— Перед чемпионатом мира вы отправляетесь для подготовки на сборы на базу. Как проходит ваш обычный день на таких сборах? Проснулся, позавтракал...?
— Позавтракал, затем утренняя тренировка. После нее буквально полчаса растяжки и обед. Потом отдых в течение трех часов и вечерняя двухчасовая тренировка.
— Я так понимаю, что это будний день гребца на протяжении почти всего летнего сезона. Тем более сейчас вернулись международные старты. Насколько часто удается выбраться домой, побыть с семьей, друзьями?
— Я не был дома уже два месяца. Друзей у меня особо нет. Все мои друзья находятся рядом со мной — на сборе. Домой приезжаю буквально на неделю, чтобы повидаться с родителями и отдохнуть от спортивной жизни.
«Жизнь везде одинакова, но в Москве дороже»
— Многие из самых популярных видов спорта — хоккей, фигурное катание, автогонки — обходятся очень дорого, и не все родители могут позволить себе отдать в них детей. А как в гребле? Сколько денег нужно, чтобы прийти в этот вид спорта?
— У моего тренера есть тренировочные лодки. Дети приходят и начинают пробовать грести в них. Если им нравится, тренер продолжает их вести. Если ребенок показывает результат и выходит на определенный уровень, в дальнейшем все зависит от регионов. Регионы должны закупать лодки, чтобы спортсмен выступал уже на чемпионатах России, на международных соревнованиях. Конечно же, есть ситуации, что спортсмен сам может купить лодку, а она не дешевая. Одиночка стоит в районе 500 000 рублей, плюс еще весло 80 000–100 000. Спорт не дешевый, но благодаря тренерам, у которых есть весь инвентарь, дети могут спокойно приходить и заниматься.
— Слаломистка Алсу Миназова нам рассказывала, что ее лодки стоят, как одна неплохая машина, и что самый дорогой лук в ее гардеробе — это спортивная экипировка. Какой самый дорогой лук в вашем гардеробе?
— У нас гребцов особо дорогостоящих вещей нет. Обычное термобелье и лосины, которые стоят в районе 10 000 рублей.
— С уходом многих компаний из России, наши спортсмены и команды перешли на отечественные аналоги. Возможно ли это в гребле?
— Пока у нас только зарубежный инвентарь. Хотя есть бренды, которые в России пытаются сделать конкурентоспособные лодки.
— Вы рассказывали, что ваши лодки, на которых выступаете за рубежом, хранятся в Венгрии. Почему так?
— Лодка, на которой я гребу на российских стартах, находится в России. Из-за санкций в прошлом году мы закупили лодки в Венгрии — это те, на которым мы выступаем на международных стартах. Для того, чтобы привезти их в Россию (а потом вывезти обратно на Кубок мира или чемпионат мира), потребуется очень много денег и времени. Из-за того, что ее нужно будет растаможить, она станет дороже вдвойне. В федерации решили, что лучше оставить ее в Венгрии, чтобы без проблем выступать на мировых стартах.
— В июне Чехия не пустила российских гребцов на первенство Европы. Это сказалось на подготовке к чемпионату мира?
— Сказалось на том, что у нас не было шансов завоевать хоть какую-либо медаль, а значит и заработать призовые. На европейских соревнованиях легче попасть в медали, потому что конкурентов меньше. На чемпионате мира будет сложнее, потому что приедут китайцы и бразильцы. С ними, как минимум, прибавятся две лодки, с которыми нужно будет бороться за медали и за гонорары.
— Сколько платят на чемпионате мира за призовое место?
— Обычная средняя зарплата.
— Средняя по Москве или по Рязанской области?
— По Москве.
— Во время отстранения от международных соревнований многие наши отечественные федерации увеличили призовой фонд на своих стартах. Что-то изменилось за три года в гребле?
— Нет, ничего. Нам в России вообще не платят призовые. Посмотрим, получим ли мы что-то, если хорошо выступим на чемпионате мира. На что живу? Я нахожусь на ставке в сборной.
— В январе вы говорили, что не видите смысла уезжать из маленьких городов: «Там зарплаты небольшие, но и расходы тоже». Изменилось мнение спустя полгода?
— На самом деле, каждому свое. Если человек хочет уехать из деревни, он уезжает. Но для деревни ничего изменится, если ты будешь работать на обычной работе. Я знаю людей, которые из Рязани уезжали в Москву и потом через буквально три месяца возвращались. Жизнь везде одинаковая, только в Москве подороже: и квартиру нужно снимать, и еда немного дороже. В Рязани ты хоть и получаешь зарплату меньше, но ты и меньше платишь за все.
— И где бы вы предпочли жить?
— В последнее время Москва мне нравится. Именно ночная Москва, когда все зажигается, прям очень завораживает.
— После трех золотых медалей чемпионата мира-2024 вы сказали, что для того, чтобы купить квартиру в Рязани, нужно, как минимум, еще три года показывать такой же результат…
— Желание купить квартиру осталось. Было бы неплохо в Москве, но с такими ценами непонятно вообще как.
— Многие из ваших иностранных соперников, в том числе участники Олимпийских игр, параллельно со спортом работают в разных компаниях. В реалиях нашего спорта такое возможно?
— Нам рассказывали, что немцы после тренировки идут на работу. Но, самое интересное, они показывают неплохие результаты. Возможно, в их стране спортсменам платят меньше, чем в нашей? А возможно, им просто хочется получить от жизни больше, чем у них есть сейчас. С моим режимом это просто невозможно.
— При этом, я видела исследование, что самые успешные карьеры в корпоративном мире после завершения карьеры строят как раз гребцы. 8% американских и британских гребцов, завоевавших медали на Олимпийских играх в период с 1972 по 2000 год, получили руководящие должности в государственных компаниях, инвестиционных банках, юридических и консалтинговых фирмах или основали собственные компании. У вас уже есть план, кем быть после завершения карьеры?
— У меня есть мечта в своем городе, в Рязани, сделать реабилитационный центр для спортсменов и для обычных людей. Потому что в наше время многие не следят за своим питанием, у спортсменов появляются травмы. Я бы хотел открыть реабилитационный центр, чтобы помогать восстанавливаться обычным пенсионерам и атлетам.
— Но главная все-таки цель на будущее — это Олимпиада-2028 в Лос-Анджелесе? Реально через три года остаться на том же уровне или даже стать лучше?
— Не люблю загадывать. В этом году не все так гладко, как в прошлом. В 2024 году я выступал намного лучше, чем сейчас. Думаю, что у всех спортсменов есть спад. Буду пытаться больше вкладывать сил в подготовку. Надеюсь, что это будет не зря проделанная работа. Но сейчас я не буду загадывать на Олимпиаду-2028. Как будет, так и будет.