Приветствую. Продолжаем разбираться в основных трудах и идеях, которые передавал философ и оратор римским гражданам.
Сегодня кратко коснёмся утраченных работ. А по совместительству с первыми шагами в сторону не ораторских и политических, а преимущественно философских трудов.
Утешение (Consolatio, начало 45 до н. э.)
"Утешение" связано с трагическим событием невыносимой поры в его жизни. В этот период он находится в политическом изгнании из Рима, что для него как для активного гражданина и убежденного республиканца стало тяжёлым ударом. Тирания Цезаря лишила его уверенности в собственных успехах, которые он совершил ранее на посту консула. Но ничто не могло сравниться с той болью, которую он испытал в этот год. В процессе родов умирает его любимая дочь Туллия. Ей было чуть больше тридцати лет.
После случившегося он подолгу мог находиться в гостях у Тита Помпония Аттика, своего лучшего друга, редактора и критика. По упоминаниям Цицерона в письмах, в это время он прочёл все утешения, до которых только мог дотянуться.
В древности существовала такая форма текста, которая и называлась утешением. Человеку, поражённому горем, философ писал наставление, которое помогало справиться с утратой.
Но чтение не приносило ему облегчения. Настолько его внутреннее состояние было невыносимым. Раз за разом он обращался ко всё новым текстам, пытаясь справиться с болью. Но она не уходила.
Тогда он идёт на удивительный шаг и пишет утешение самому себе. Не от философа к профану, не от одного человека к другому. А философ пишет самому себе. И это оказало хотя бы минимальный терапевтический эффект. Он надеялся, что его работа поможет и другим, поскольку Цицерон сильно разочаровался в других подобных текстах.
Сама работа утеряна, поэтому о её содержании мы можем судить только по сохранившейся переписке Цицерона с Аттиком и упоминаниям Луция Лактанция, Иеронима Стридонского.
Основные аргументы, которыми Цицерон пытался достичь душевного равновесия:
- Смерть естественна: она согласуется с законами природы, единство с которой он признавал как необходимое условие жизни человека;
- Смерть является освобождением от дальнейших возможных страданий;
- Душа бессмертна;
- Память о дочери и её добродетельных поступках должна быть источником счастья, а не отчаяния;
- Достойный уважения человек будет жить в памяти потомков, а его дочь это заслужила;
- Горевать следует умеренно, так как неконтролируемые эмоции разрушают самого человека. В этом находят ссылку на работу "О горе" Крантора (видимо, одна из немногих работ, что ему понравилась);
- Необходимо заботиться о живых, так как им мы ещё можем помочь, а ушедшим — нет;
Эти пункты позволяют быть в большей степени уверенными в их подлинности, так как похожие аргументы мы встречаем в его хорошо сохранившемся этическом труде "Тускуланские беседы".
Эти тезисы сочетаются и с теми стоическим идеями, которые он принимал: утрата тела не лишает смысла добродетельную жизнь; люди как часть природы должны принимать её естественные законы.
Этот текст становится отправной точкой для систематического письменного занятия философией, которой он старался посвящать весь свой досуг в поздние годы жизни. Стремление к мудрости, которое присутствовало у него ещё со времён юношеского обучения, органично сочеталось с терапией личных переживаний.
Гортензий
Работа, которая была утрачена, но дошла до нас в виде упоминаний и ссылок. Во многом мы знаем о ней благодаря Августину Блаженному, который утверждал, что благодаря именно этому труду он полюбил стремление к мудрости. Эта любовь привела его к занятиям философией, а в дальнейшем и к христианству.
Главной фигурой данной работы является Гай Гортензий Гортал, крайне популярный римский оратор, который уступал в своём красноречии только Цицерону. Их отношения постепенно менялись от соперничества к взаимному уважению.
По структуре это был диалог, в котором встречались Гортензий, Цицерон, Луккул и Катул. Эта работа должна была составлять единое целое с более поздней работой "Учения академиков", в которой мы встретим Катула и Луккула.
Основные идеи данного диалога — популяризация философии и выделение её как самой важной части человеческой культуры; оправдании её статуса в глазах простого человека и противопоставление мудрости славе.
Гортензий интересен именно по той причине, что являлся выдающимся оратором, который не любил философию. Цицерон, считающий и философию, и ораторское искусство невероятно важными, в этом диалоге пытается переубедить своего знакомого.
В этом тексте он не только призывал к использованию философии, но и выражал свои философские взгляды — это частый приём того времени. Перечислялись возможные альтернативы, а затем говорящего промтли уточнить, к какому варианту тяготеет он сам. Такую схему можно встретить и в диалогах Платона, и в уже разобранной ранее работе Цицерона "О государстве".
Это было необходимо по той причине, что Гортензий, как и ряд его современников, отказывались от философии, указывая на её разрозненность, противоречивость. Неудивительно, что и наши современники поступают подобным образом, когда её разобщённость кратно возрасла.
К сожалению, итог диалога не известен. Остаётся только предполагать, согласился ли с автором его приятель сразу или остался в неком благородном раздумии.
Парадоксы стоиков (Paradoxa Stoicorum, 46 до н. э.)
Название вводит современного читателя в заблуждение. Когда я открывал текст, я думал, что цепкий ум философа поднимет на всеобщее обозрение те внутренние противоречия, которые закрались в стоическую мысль. Но нет, в античном риторическом контексте paradoxum означало не столько логическую загадку, сколько парадоксальное утверждение вопреки «здравому смыслу» (para — «против», doxa — «мнение»).
И Цицерон здесь наоборот пытается объяснить сложные, не очевидные для обычного человека правильные стоические мысли. Это парадоксы для обывателя. И чтобы это сделать, он пытается объяснить внутреннюю логику возникновения исходных тезисов.
Вступление
Здесь Цицерон вновь обращается к уже известным личностям. Работа обращена к Марку Юнию Бруту. По своей сктуре она является эссе, а не на диалогом, что не так характерно для его творчества.
Цицерон вспоминает Порция Катона-Младшего, сенатора-стоика. Автор противопоставляет саму их манеру донесения информации до слушателя. Пока Цицерон придерживается стройной, единой манеры речи, которая старается быть понятной публике, Катон использует ряд тезисов, пунктирных линий. Цицерон утверждает, что это мешает пониманию речи и не выглядит убедительно.
Цицерон говорит, что цель данной работы — объяснить важные, но недоступные простым людям стоические идеи. Это необходимо, поскольку стоики избегали ораторских приёмов, не заботились о том, сможет ли широкая публика их понять. Это была крайне аристократичная школа. Данная работа — своеобразный подарок Бруту.
Всего таких парадоксов он выделяет шесть.
Парадокс первый. Только прекрасное (нравственное) является благом
Цицерон задаётся вопросом: правильные ли явления люди называют "благом". Потому что для многих — это деньги и те вещи, которые они имеют. Но неужели те, кто утратили имущество или деньги, власть или наслаждение, потеряли благо? Он утверждает, что настоящее благо — некое действие, которое совершается правильно и достойно, в нём должна проявляться добродетель.
Это всегда нечто нравственное. А перечисленные выше вещи могут быть в огромном числе у разбойников и негодяев либо служить во вред другим. Значит, к благу они не относятся.
Звучит данное определение очень размыто, что отмечает и сам Марк, поэтому обещает продемонстрировать определение конретными примерами. Он вспоминает царей, которые сделали Рим великим. Он спрашивает: "Неужели Ромул поднялся на небо (стал обожествлён) по тем ступеням, которые люди называют благом, или по тем, что состоят из благих деяний и добродетелей?". Невозможно представить, чтобы великое государство было основано на желании удовлетворять желание накопления и бездумного удовлетворения своих потребностей.
А когда был свергнут Цезарь, неужели заговорщики стремились к богатству и власти, а не исполнению долга по освобождению республики от тирана?
Какую цель преследуют воины, которые идут на верную гибель? Ведь они не приобретут таким образом никаких благ в обыденном понимании.
Вновь Цицерон наносит укол эпикурейцам, заявляя, что люди, мыслящие наслаждение высшим благом, больше похожи на скотов, а не на людей. Получается, раз высшее благо — удовольствие, то лучший философ — свинья.
Люди наделены благом, которое и улучшает, и отличает их от животных. Удовольствия не делают человека лучше и не приносят ему славы.
Итог: Данное высказывание будет выглядеть парадоксально, если мы вспомним римскую утилитарность и практичность. В стоической же системе ценностей, мудрец, который следует разуму и морали, куда лучше самого богатого и властного императора.
Второй парадокс. Добродетель самодостаточна для достижения счастья
Цицерон утверждает, что добродетель — ключевой элемент достижения счастья. Тот, кто глуп, ленив и направлен в своей деятельности только на самого себя, тот боится смерти и изгнания. Такой человек боится потерять всё то, что имеет. Ведь на самом деле он ничем значимым не обладает. Это и вызывает в нём постыдное беспокойство.
В свою очередь тот, кто ведёт добродетельную жизнь, обладает тем, что у него уже нельзя отнять. Его славные дела выходят за границы его жизни, а изгнание для него не страшно, ведь он не привязал себя корнями к одному месту, а весь мир — его дом. Свои изгнания, правда, Цицерон так стойко не переживал.
Человек, который совершает дурные поступки, находится в вечно подавленном состоянии, опасаясь наказания за свои деяния. В то время как человек добродетельный не боится даже физических пыток, ведь ими дух и славу его не пленить.
Итог: Парадокс очевиден. Сложно представить себе такого человека, которого добрые поступки спасали бы от всех несчастий. Если у тебя погибли близкие, если тебя истезают физически, если ты лишился всех накоплений, то, по мнению стоиков, стоит просто помнить, что слава и доблесть твоя в этом случае не страдают. А значит нет причин быть несчастным.
Парадокс третий. И преступные, и праведные деяния равны
Стоики утверждают, что хоть и существует разница, какой именно утопит груз моряк, золото или солому, принципиально важно то, что был совершен проступок. Совратил мужчина богатую или бедную женщину, в нашем рассмотрении вопроса важен сам факт проступка. И в этом контексте все пороки должны быть равны, так как критерий здесь один — перешёл ли человек черту. Как далеко — роли не играет.
А раз мы можем выделить такое равенство пороков, то должны признать и равенство праведных поступков. Сложно представить, что есть какой-то поступок более мудрый, чем иной, что другая справедливость более справедлива, чем иная.
Цицерон требует от человека невероятно сторогой оценки к самому себе. Он утверждает, что актёра, который ошибётся хотя бы в паре мест выступления, освистают. А его роль куда меньше нашей. Почему же мы должны прощать самому себе ошибки и пороки?
Здесь стоики проявляют свою жёсткую моральную непримиримость. Все проступки — зло. Цицерон выглядит как ужасный морализатор. Но если присмотреться, то он даже смягчает стоическую позицию. Как адвокат, он указывает, что само наказание может варьироваться. Но в моральном отношении — это крайне суровое распределение. Например, Хрисипп утверждал, что нет "малого зла", любой поступок разрушает душу.
Итог: Для обычного человека это звучит дико, как для человека прошлого, так и современного. Сейчас мы почти везде стараемся придерживаться некой шкалы, меры степеней. В то время как раньше люди мыслили взаимоисключающими категориями. Так и получалось, что шлепнуть кота в порыве эмоций и силой захватить власть в стране — равнозначное зло.
Парадокс четвёртый. Всякий глупец безумен
Данный труд — это своеобразная загадка, которую приходится поэтапно разгадывать. Не самое очевидное для восприятия произведение. Особенно сегодня, когда мы так далеко от тех событий, а автор явно скуп на контекст. Если предыдущие парадоксы были примерно понятны, то этот вызвал у меня ступор. Звучит как какая-то тавтология. А как тогда должно звучать мнение обычного человека, которое ему противоположно?
Это любопытный случай. Как уже можно было заметить, стоическая школа мыслила в крайне жёстких бинарных оппозициях. В данном случае либо ты мудрец, либо безумец. Тут мы будем близки римлянам, для нас такое высказывание парадоксально. Есть же огромное количество людей, которых может мы бы и не назвали мудрыми, но это не делает их сумасшедшими.
Делает, утверждают стоики. Глупец — тот, кто не обладает мудростью и не живёт согласно природе. И поэтому он безумен. Безумие понималось в оторванности от истины, поглощенности идеями власти и богатства, потокании своим страстям.
Весь текст — это конкретный пример и укор некоему мужчине, который презрел всё то, от чего оберегал нас ранее Цицерон. Образ этого мужчины скрыт и размыт. Поэтому я видел трактовки, в которых на место обвиняемого подставляли Гая Юлия Цезаря, Публия Клодия Пульхера, и даже Луция Сергия Катилину. Хотя критика сделана аккуратно, напрямую имя не упоминается.
Цицерон утверждает, что хоть он сейчас в изгнании, но он не был изгнан из государства, так как оно им не было, а было лишь шайкой разбойников. А вот этого человека нельзя назвать гражданином, так как нельзя быть и врагом народа, и гражданином одновременно. А в том, что он именно враг народа, Марк не сомневается. И приводит в укор конкретные сомнительные поступки, которые указывают на его беззаконие.
Итог: Данный парадокс выглядит выбивающимся политическим уколом, аккуратно вставленным между философским эссе. Вероятно, автор сравнивает себя с мудрецом, а не упомянутого врага народа — с глупцом, ведь они преследуют разные цели. Но как будто изначальная цель была именно в политическом высказывании, а тезис был подобран позже.
Парадокс пятый. Только мудрец свободен
Всякий глупец — раб. Как может глупец повелевать свободному человеку, если он не способен повелевать своими страстями? И если человек подвержен гневу, корыстолюбию, страху и позору, то уже по определению он контролируем ими, значит он раб. Хотя, в такой логике мы все предстанем рабами.
Что есть свобода? Свобода —возможность жить так, как ты хочешь. И вновь сложно представить себе такого человека.
Мудрец же властен над своими позывами; он идёт своим путём, на котором соблюдает мораль и законы.
Итог: Парадокс возникал из разного понимания термина свободы. Для римлянина слово свобода в первую очередь ассоциировалось с законом и политикой. Поэтому греческие обвинения в "моральном рабстве" были малопонятными.
Парадокс шестой. Только мудрец богат
Говорят, богат дух человека, а не его сундук. Ведь люди измеряют богатство тем, насколько ему достаточно того, что он имеет. Желания глупца неограниченны, мудрец же сумеет распорядиться имеющимся.
Ибо не могут быть богатыми те, кто только и занят преумножением запасов, раз за разом совершая бесчинства. Это превращается в порочное следование своим иррациональным страстям, а не в настоящее богатство.
В общем, суть данного высказывания выражается ёмко в известной поговорке: богат не тот у кого много, а тот — кому хватает.
Итог: Это знакомое многим противопоставление физического и духовного богатства. Пожалуй, это единственный из всех парадоксов, который у многих людей сегодня как раз не вызовет чувства непонимания и неодобрения. Парадоксальность данного тезиса за века растворилась. С остальными высказываниями современному человеку будет сложнее согласиться. Получается, что не так уж сильно ушло бытовое мировоззрение человека по вопросам добродетели и блага от римских стандартов?
Общий итог:
В целом этот труд предстаёт как практическая рекомендация, выполненная в философо-ораторском виде упражнения по тому, как на самом деле стоит вести себя порядочному гражданину.
Хотя, грубость и непремиримость мышления лишь отталкивают многих от стоиков. Можно заметить, что в этой работе мало аргументов как таковых. Скорее попытка обозначить тезис, раскрыть его суть и привести несколько примеров. Это риторическое упражнение с философским содержанием.
