Старый Арбатский переулок все называли "Сквозняком". Днем — обычная, грязноватая артерия между двумя шумными улицами, сплошь изрисованная граффити. Ночью он преображался. Фонари здесь почему-то всегда мигали, а ветер завывал так, будто протаскивал через узкое горло саму вечность.
Студент Леха не верил в чушь. Для него "Сквозняк" был просто коротким путем от метро до общаги. В тот вечер он задержался в библиотеке и шел через переулок уже далеко за полночь. Тишина давила на уши. Он ускорил шаг, когда услышал за спиной тихое шарканье.
Он обернулся. Пусто. Лишь мусорный бак у стены. Леха хмыкнул, списав все на нервы. Но шарканье повторилось. Ближе. Он снова обернулся. Никого. Но что-то изменилось. Граффити на стене... оно казалось другим. Более блеклым, словно его покрыл слой инея. И воздух стал ледяным.
Леха побежал. Стук его сердца отдавался от кирпичных стен. Шарканье за спиной превратилось в торопливый, ковыляющий бег. Он не смел обернуться. Он чувствовал ледяное дыхание на своем затылке. Что-то холодное, мокрое коснулось его плеча.
Он вылетел из переулка на освещенный проспект и рухнул на асфальт, задыхаясь. Обернулся. Из черного провала "Сквозняка" на него смотрели.
Там, в тени, стояла сгорбленная фигура в истлевшем тряпье. У нее не было лица. Просто темный овал, из которого сочился холод и отчаяние. Она не выходила на свет. Она просто смотрела и беззвучно шевелила губами, повторяя одно и то же: "Отдай... мое..."
На следующий день Леха узнал из старой городской легенды, что сто лет назад в этом переулке ограбили и убили нищенку, у которой отобрали единственное ее сокровище — медный крестик. И теперь ее дух каждую ночь ищет того, кто вернет ей украденное. Или заберет что-то взамен.
Леха больше никогда не ходил коротким путем. И до конца своих дней, засыпая, он чувствовал на плече ледяное прикосновение и слышал беззвучный шепот: "Отдай..."