И да, я начала смотреть третий сезон красивого, очень женского сериала "Позолоченный век".
Предысторию и реальных героинь я начала описывать здесь.
А теперь хочу остановиться на персоне двух миссис Астор и продолжить рассказ о легендарных женщинах этой семьи.
Точнее, мы больше коснемся Брук Астор. Которая дожила и до наших дней и в 2002 пышно отметила свое столетие. Тогда все престижные американские издания написали об этом, а не только глянец.
Брук была женой Винсента Астора, сына от первого брака Астора Четвертого, ( сына как раз той самой Кэролайн Астор ) ,известного нам всем по трагедии с Титаником.Вот он со второй женой, которая смогла спастись.
Именно Винсент и Брук изменили мнение простых людей об их семье. Они стали не только законодателями мод и стиля, а вложились всем ( даже дом оставили больнице) в помощь бедным и сирым. Строили школы и детские игровые зоны в Бронксе и Гарлеме. Собственно , после кончины мужа, именно Брук стала звездой элегантности и даже совестью элиты. Я перевела статью из архива The New York Times" 2006 года.
"...В свои 104 года, будучи больной, Брук Астор, возможно, пережила мир, в котором она доминировала более четырёх десятилетий, будучи старейшиной американской филантропии и гранд-дамой нью-йоркского высшего общества.
С момента своего 100-летия она редко появлялась на публике.
Но на прошлой неделе миссис Астор невольно стала символом жестокого обращения с пожилыми людьми. Её внук обвинил Энтони Маршалла — единственного ребёнка своего отца и миссис Астор — в пренебрежении её медицинским уходом и экономии на косметике, одежде и даже носках. 82-летний мистер Маршалл отверг обвинения и заявил, что распоряжался годовым бюджетом в размере более 2,5 миллионов долларов на уход и комфорт своей матери в её двухквартирном доме на Парк-авеню.
Её внезапная и неохотная известность стала ярким напоминанием о том, что никто не смог стать её преемником. Возможно, никто не сможет.
Может быть, дело в её исключительности или в изменении самого общества?
Примет ли Нью-Йорк гранд-даму в этот бесклассовый век сменяющих друг друга знаменитостей и филантропов, вписывающих свои имена во все, что они жертвуют?
Назначение новой гранд-дамы может быть непростым делом; она родилась в другое время.
В «золотой век» 1890-х годов, когда предшественница семьи, миссис Уильям Астор, безраздельно властвовала над обществом, число действительно значимых людей определялось статистической формулой «Четыре сотни».
Это числовое определение обычно приписывается Уорду Макаллистеру, чей экземпляр книги «Общество, каким я его нашёл» 1890 года в золотом переплёте с аннотациями и автографом, один из 400 отпечатанных экземпляров, до сих пор хранится в Библиотеке Нью-Йоркского общества.
«Если вы превысите это число, вы ударите по тем, кто либо чувствует себя неловко в бальном зале, либо заставите чувствовать себя неловко других», — писал он. -«Мы решили объединить респектабельную часть города и этим союзом создать такую силу, что ни один человек не сможет нам противостоять».
Несмотря на амбиции Макаллистера, первоначальные «Четыре сотни» «не отличались остроумием, обаянием и достижениями», – сказал Джастин Каплан, автор новой книги «Когда Асторы владели Нью-Йорком».
«Их отличала, – сказал он, – их исключительность».
Сегодня, по одним меркам, «Четыре сотни» заметно сократились (на празднование 100-летия миссис Астор было приглашено всего 100 гостей). По другим меркам, наследники старых денег затмеваются новыми (по последним данным Социального реестра, насчитывается около 30 000 семей). Американская аристократия насчитывает почти 400 миллиардеров.
Демократия, по словам г-на Каплана, окончательно подорвала дух исключительности, который был основополагающим принципом «Четырех сотен».
«Кто-нибудь ещё говорит о „свете“? Существует ли такое понятие, как светская хроника?» – спросил он. -«Если вы посмотрите на фотографии людей, побывавших на гала-концертах, то увидите знаменитостей и коммерчески успешных людей, дизайнеров одежды и балерин».
В каком-то смысле Брук Астор была мостиком между «четырьмя сотнями» 1890-х годов и 400 нынешними миллиардерами.
Дочь кадрового морского пехотинца, она вышла замуж за богатого.
«Брук была своего рода младшей сестрой богатых и наблюдала, как плохо они этим занимаются», — сказал Луи Окинклосс, летописец старых денег, который сам внесён в Социальный реестр.- «Она получила огромное состояние Винсента только после 50 лет. У неё был долгий период подготовки, который было бы очень трудно повторить».
После смерти мужа Винсента в 1959 году миссис Астор стала самым заметным благотворителем города, сочетая в себе обаяние, остроумие, личную преданность делу и волю с огромным состоянием в сфере недвижимости и фамилией, олицетворявшей принцип «благородство обязывает».
Она воспользовалась возможностью и передала почти 200 миллионов долларов местным учреждениям, от Нью-Йоркской публичной библиотеки до Коалиции в поддержку бездомных.
Раздавая деньги в Нью-Йорке (и никогда не передавая их ни одному учреждению или программе, которые она не посещала), она стала знаменитостью в самом большом маленьком городе мира.
«Она понимала, что состояние Астор было заработано в Нью-Йорке и должно быть инвестировано в Нью-Йорке», — сказал Вартан Грегорян, её друг, президент Нью-Йоркской публичной библиотеки, а ныне президент Корпорации Карнеги в Нью-Йорке.
Обозреватели отмечают, что некоторые современные филантропы фактически копируют принцип «обязывает», но не «благородство». Мало кто сегодня может так же искусно распоряжаться своим богатством и добрым именем, как она. И хотя миссис Астор была далеко не единственной известной женщиной-филантропом — она надеялась назначить Аннет де ла Ренту, жену модельера, своей преемницей, — похоже, ни одной леди-благодетельницы, способной её заменить, не нашлось.
«Многие стремятся стать миссис Астор из вторых рук, но я просто не вижу никого, кто обладал бы подлинной светской элегантностью, не поднимая вокруг этого шума», — сказала Скайлер Г. Чапин, бывший городской уполномоченный по вопросам культуры и жительница Нью-
Йорка в десятом поколении.
«Мы никогда не перестанем надеяться, что появится кто-то, кто снова будет ходить по воде», — сказала Лиз Смит, автор светской хроники и подруга богатых и знаменитых, — «но это маловероятно».
С другой стороны, после окончания Позолоченного века газета The New York Times попыталась объяснить, почему никто не смог заменить миссис Уильям Астор в качестве гранд-дамы общества.
«Общество стало сложным», — писала газета.- «Западные состояния породили дочерей, которые умели бороться за свое место, и они добились признания, которого им, возможно, не досталось бы, когда старые голландские семьи стояли по одну сторону черты, а семьи с Уолл-стрит — по другую».
Менее чем через пять десятилетий появилась Брук Астор, сумевшая преодолеть огромный общественный раскол страны. Она не только носила белые перчатки в Метрополитен-музее, но и организовала приём для охранников, обращаясь к ним по имени.
Её спросили, почему она всегда одевалась элегантно, даже посещая самые бедные кварталы? «Люди ожидают увидеть миссис Астор, а не какую-нибудь безвкусную старушку, и я не собираюсь их разочаровывать», — ответила она.
Доктор Грегориан сказал: «Дело было не в обществе. Дело было в классе».
Класс и стиль совместить могли каждая в семье Астор. В сериале мы видим старшую Астор, заложившую стиль и традицию гранд дамы города. Вспомним и о ней: Уильям Бэкхаус Астор-младший женился на нью-йоркской светской львице Кэролайн Вебстер Шермерхорн. Пара поженилась в 1853 году.
Впоследствии Кэролайн Вебстер Шермерхорн Астор стала известна как миссис Астор. Она возглавляла список «Четырех сотен» в нью-йоркском журнале «Gilded Age» – список видных и влиятельных деятелей города.
Именно она заложила правила этикета, стиль одежды в то время в американской элите.
Будучи лидером светской жизни Нью-Йорка, миссис Астор имела решающее слово в вопросах моды, декора, еды и искусства. Она даже разделила высшее общество на две группы: семьи со старыми деньгами, которых называли «нобами» ( nobs-nobles), и семьи с новыми деньгами, которых называли «свеллами» (swell).
Читая реальные биографии, я поняла, что сериал скучен.
Потому что там много надуманного и пустого. И если первый сезон радовал, то третий я просто выключила.