— Андрей Константинович, вы посмотрите, пожалуйста, он вчера весь день капризничал, горячий был, — тревожно сказала Марина, крепко прижимая к себе маленького Мишеньку. — Мне так страшно, что с ним что-то не так. Он же ещё такой крошечный…
Фельдшер села Морозово, молодой мужчина с добрыми глазами и спокойной улыбкой, мягко положил руку на плечо матери и осторожно осмотрел ребёнка.
— Марина Ивановна, не волнуйтесь раньше времени, — спокойно заговорил он. — Для ребёнка в год температура — это вполне обычное дело. У Мишеньки, судя по всему, режутся зубки. Это вызывает небольшой дискомфорт и даже повышение температуры. Главное — чтобы он ел и пил.
— А температуры долго будут? — неуверенно спросила мать.
— Пару дней максимум, — ответил Андрей Константинович. — Постарайтесь больше времени проводить с ним на свежем воздухе, следить, чтоб не перегревался и не замерзал, и если температура поднимется выше 38, сообщайте мне сразу. Но сейчас всё в порядке, и беспокоиться не стоит.
Марина немного расслабилась и благодарно взглянула на фельдшера.
— Спасибо вам, Андрей Константинович… Мне так спокойнее стало.
Марина недавно стала вдовой. Всего полгода назад её мужа жестоко убили разбойники — трагедия, которая навсегда изменила её судьбу и оставила глубокую пустоту в сердце. С тех пор она живёт в доме родителей мужа, рядом с свекровью и свекром, которые принимают её и помогают.
Её сын Мишенька — всего лишь годовалый малыш, ещё такой хрупкий и беззащитный. Марина трепетно заботится о нём, словно боится потерять последнее, что у неё осталось. Каждую ночь она не может сомкнуть глаз, прислушивается к каждому вздоху сына, каждое его движение заставляет её сердце сжиматься от тревоги. Боль утраты мужа ещё свежа и не зажила, а страх потерять ребёнка постоянно гложет её изнутри. Иногда ей кажется, что спокойно дышать можно только тогда, когда Мишенька крепко спит в её руках. Она старается быть сильной, ведь малыш нуждается в матери, но в глубине души бьётся нежное, ранимое сердце, израненное и наполненное тревогой.
Дни Марина проводит в заботе о сыне: кормит, поит, укачивает, ходит с ним по деревне, ища хотя бы малейшего облегчения для его недомоганий. Она часто наведывается к местному фельдшеру, надеясь найти в его советах опору и уверенность. Ведь в эти минуты ей особенно важно чувствовать, что за спиной есть поддержка, что она не одна в своих страхах и сомнениях. Все вокруг кажется таким зыбким и непредсказуемым — и лишь любовь к сыну придает ей силы идти дальше, несмотря ни на что.
***
— Андрей Константинович, у Мишеньки опять живот болит, — вздохнула Марина, прижимая к себе плачущего сына. — Он весь день рыдает, только держу — и он начинает плакать снова. Я не знаю, что делать…
Фельдшер, молодой и худощавый мужчина с светлыми волосами и ясными голубыми глазами, внимательно посмотрел на ребёнка и осторожно положил руку ему на спинку.
— Марина Ивановна, — мягко сказал он, — не волнуйтесь так сильно. У малыша может быть колика — это часто бывает у младенцев. Он плачет потому, что кишечник вздут и доставляет дискомфорт, но это не опасно и лечится.
Из своего небольшого чемоданчика он достал флакончик капель.
— Вот эти капли — давайте по нескольку капель перед кормлением. Они помогут снять спазмы и облегчат боль. Главное — давать с терпением и спокойствием. Мишенька почувствует поддержку и скоро всё будет хорошо.
Марина вздохнула с облегчением и посмотрела в спокойные глаза врача.
— Спасибо вам, Андрей Константинович… Если бы не вы, я бы совсем растерялась.
— Помогать — моя работа, — улыбнулся он легкой улыбкой. — А Мишенька — хороший мальчик. Всё наладится, увидите.
***
За ужином в тесной деревенской избе баба Люда, женщина в соломенной косынке с резкими морщинами у глаз, задумчиво смотрела на Андрея Константиновича. Было видно, что ей не терпится узнать, что же на самом деле связывает молодого фельдшера с Мариной.
— Андрей Константинович, — протянула она, наклонившись к столу, — да скажи уж правду, почему ж тебя так часто навещают Маринка Ильина с сыном? Неужели… да ну тебя, неужели у вас что-то началось? Вдова ж, молва по селу ходит, мол, предала муженька своего.
Андрей, хмурясь, положил ложку на стол, взглянул в глаза бабе Люде и тихо, но твердо ответил:
— Баба Люда, сплетни — они, знаешь, как ветер: быстро разносятся, да часто не имеют истины. Марина — хорошая мать, и я лишь помогаю ей с сыном, как врач. Никаких отношений, о которых ты говоришь, между нами нет и не было. Всё, что между нами — это забота и профессиональный долг. Остальное — вымыслы и разговоры ни о чём.
Баба Люда нахмурилась, но больше вопросов не задавала, лишь тихо буркнула под нос что-то про молодёжь и пошла заниматься своими делами. Андрей же глубоко вздохнул, понимая, что слухи в деревне – тяжелое бремя, от которого не так просто избавиться.
***
— Марина, — строго сказала свекровь Ульяна Григорьевна, — я вижу, ты всё чаще ходишь к тому доктору. Неужели правда, что у вас тут что-то есть? Сама знаешь, что говорят в деревне…
Марина смутилась, опустив глаза, но решительно ответила:
— Нет, мамушка, никаких отношений между мной и Андреем нет. Я просто очень боюсь за Мишеньку. После того, как Илюша мой погиб, у меня будто на сердце камень — я не могу спокойно переносить болезни. Каждый раз, когда он плохо себя чувствует, мне кажется, что всё снова рушится.
Она вздохнула и продолжила с лёгкой грустью в голосе:
— Именно поэтому я не жду, когда станет хуже, а сразу бегу к доктору. Он знает больше, как помочь ребёнку. И ещё… мне интересно, как врачи понимают, что и от чего может помочь. Я стараюсь учиться, чтобы хоть немного знать, как ухаживать за сыном.
Ульяна Григорьевна внимательно посмотрела на невестку, и в её суровом взгляде промелькнуло размышление — могла ли она ошибаться в своих подозрениях? Но слова сказала твёрдо:
— Заботься о сыне, Марина, но и нас не забывай. Мы здесь семья, и должны держаться вместе. Только будь внимательна с этими частыми походами — люди уж слишком любят сплетничать.
***
Порой Марина вспоминала те редкие минуты, когда Андрей Константинович сидел с ней у деревянного стола в фельдшерском пункте и тихо рассказывал о том, что порой кажется таким простым, но в то время было настоящим открытием. Его слова звучали, словно тихий свет в её тёмном мире потерь и тревог.
Он говорил о гигиене — как важно мыть руки перед тем, как брать ребёнка на руки, как чистота может спасти от болезней, о которых раньше никто и не думал. Марина внимательно слушала, запоминая каждое слово, словно это была наука держать жизнь в своих руках.
Андрей объяснял, как правильно использовать лекарства, что каждая трава и каждое средство – это маленькое чудо, если знать меру и время для применения. Он показывал бинты — простые куски ткани, но в них была сила, которая помогала остановить кровь и отодвинуть беду. Он говорил о хирургии — о том, как аккуратно и с умом можно исцелять раны, которые раньше казались приговором.
Для Марины эти знания были как новый язык — язык заботы и надежды. Словно впервые она понимала, что медицина — это не только наука, но и искусство, которое может стать их спасением. И каждый раз, когда Андрей рассказывал ей об этом, её сердце наполнялось уверенностью, что она сможет защитить Мишеньку и не даст боли разрушить ту слабую, но драгоценную жизнь, что она держит в своих руках.