Небольшие надежды: Эдуард Шиндяпин рассуждает о будущем алкогольных материй
На этот раз наш колумнист Эдуард Шиндяпин со свойственным ему безрассудством заглянул в будущее индустрии крепкого спиртного, предприняв смелую попытку предугадать, что именно займет умы причастных и какую форму смогут приобретать пока еще жидкие материи – твердую или газообразную.
По выражению коллеги по цеху, угнетенного непомерным количеством поставленных ему задач, «всему есть предел, им столько не выпить». Свой крик души он адресует как боссам, так и клиентам, в которых высокий градус уже якобы не лезет – по крайней мере, в том объеме, который с избытком внедряется в них глобальными игроками. Но не стоит отчаиваться и надо себя заставлять – совет не пьющим, а тому паникеру, которому есть резон основательно подготовиться, пожалуй, к самым занятным временам в истории горячительных напитков.
В качестве приветственного тоста на язык просятся три противоречащих друг другу постулата, определяющих крайний плюрализм мнений, зависящих от конкретного интереса того или иного оратора: рынок растет, рынок падает, рынок стабилен. В какую сторону бежать, решительно непонятно, но ясно одно: количество удовольствий, упавших на головы землян за последние лет эдак тридцать, разрослось до такой степени, что привлекательность алкоголя как универсального средства от всех проблем и в самом деле начинает остывать. Драматизировать, впрочем, не надо – протекает это настолько незаметно обывательскому глазу, что и через сотню лет обитатели какой-нибудь многоэтажки все еще будут вздрагивать от утреннего звона разгружаемых под окнами бутылок, «чтобы к восьми пивас был холодненьким». Ведь к тому времени мини-маркеты у дома окончательно станут магазинами в доме и, наверное, буквально в каждом.
На этом можно было бы и закруглиться, ведь если в каком-нибудь тридцатом веке водочку нам предстоит все так же пить (а не вдыхать), а на коньяк XO французский все так же истово молиться (по-тихому вливая калужскую «кола-коку» в кабардинский марочный), то нет ни малейшего смысла строить футуристические прожекты. Виски вряд ли обретет твердую форму, и его не придется лизать или грызть. Не заструится по венам вермут, а London Dry Gin все так же будет источать аромат Нового года, а не Праздника Весны и Труда. С большой долей вероятности «Блади Мэри» останется красным, абсент – крепким, ликеры – липкими, а писко – чилийским (ну или перуанским).
В этой связи особое недоверие вызывают скороспелые фьючерсные прогнозы от личностей, по отношению к будущему настроенных романтически, но совершенно безучастных к мусорным бакам вблизи алкотек. Тем временем содержимое последних триумфально ломает радужные перспективы прекрасного недалека, в котором стекло заменяется переработанным картоном, пластик – им же и даже картон заменяется картоном, только переработанным. Если же добраться до самого дна такого контейнера, полного бесценных культурно-демографических находок, то станет очевидным, что на всем недолгом до него пути взгляд так и не набрел на «этический выбор», «ноль отходов» или eco-friendly. Напротив, улики безошибочно указывают на крайне традиционалистский подход потребителя к своим предпочтениям, высокую лояльность к однажды сделанному выбору и решительный отказ от любых видов картона, если это не пакет сока на запивку.
Не пахнет там и тщетно ожидаемым экспертами умеренным потреблением всего того, что, красуясь на полке, так притягивало усталые взгляды считаные минуты назад, – его время придет явно нескоро. А вот насчет джина спецы не обманули – третья смена шагает с работы, крепко сжимая в руках заветные шкалики с кристально чистым содержимым, и расстается с ними, уже опустевшими, только ближе ко входу в метро. Недолог тот век, когда «беленькой» все же придется потесниться, хотя обладатели магических кристаллов вольны с этим не согласиться.
Вообще, вершки и корешки – это наше все, хотя у тех самых предсказателей данный тренд таковым не числится. Количество «рюмошных», в совершенстве овладевших нехитрым искусством изготовления наливок и настоек, кажется, вплотную приближается к количеству реализуемых в них порций. Захлестнувшая всех и вся волна любви к балалайкам, самоварам и березам логичным образом прошлась и по вредным привычкам, которые, если «не всю бутылку и чисто за компанию», становятся почти полезными. В конце концов, хрен, имбирь, перец и мед здоровью навредить никак не могут, а то, что на спирту… Ну а на чем еще? Судя по битком набитым молодежью распивочным, к перспективам их долгосрочного развития вкупе с искренним пристрастием публики к ерофеичам и зубровкам стоит присмотреться всем гадалкам от индустрии. А там, глядишь, и мода на зипуны да лапти подтянется, а это, может статься, на века.
Еще очень важный атрибут следующих жизней – забвение. Навсегда стереться из памяти поколений должны состязания по флейрингу, текила в пупках и снифтеры-мутанты. Туда и дорога таким рудиментам, как «папин йогурт», оттопыренный мизинец, как бы содействующий брезгливому соблюдению дистанции между выпивающим и его осуждающими, и характерный щелчок по горлу – укоризненный или призывный. Под страхом отправки на вечное марсианское поселение не должны вспоминаться бутыли на качелях, «шашлычок под коньячок», камни для виски и термин «питкий». Наши потомки не будут судить о качестве напитка по принципу «чем темнее, тем лучше»; «портвейн» и «крымский» станут антонимами, а дачному самогонщику из подвального клуба «Сорок – не предел» за фразу «я и то лучше делаю» всыплют дюжину плетей.
Такими темпами через пару столетий спиртное и впрямь может стать редким лакомством по особым случаям – вроде устриц, к которым, как известно, предъявляются особые требования. Среди таковых применительно к плюс-минус сорокаградусным станет качество выделки (читай – перегонки и вызревания), доказуемо ответственное отношение к окружающему миру, терруарность и радикальное переосмысление навязшей в зубах классики. Индивидуальность, рустикальность, местечковость, рукотворность (за слово «крафт» дадут пятнадцать суток) встанут во главу угла любого производства.
Уровень практических знаний и неподдельной заинтересованности в том, что именно попадает в твой организм, вырастет настолько, что любой ценитель сможет без запинки изложить критерии сделанного выбора (комбинацию слов «в подарок шли два стакана, а пацаны и так заждались» сочтут за нарушение речи и вызовут скорую).
Важность брендинга сойдет на нет, слепая лояльность к лейблам исчезнет, и на земле наступит алкогольный коммунизм, заботливо раздающий всем невзначай оскоромившимся живительный грушевый сок. Пересечь полмира для личного знакомства с винокуром любимой кашасы станет хорошим тоном, а лучшим подарком почти на любой случай окажется набор домашнего бармена, курсы домашнего бармена или бармен на час, ведь «дружище, еще двести, и я выдвигаюсь» будет указывать на распад личности, негативно влияющий на образ Человека, сумевшего установить контакт с внеземным разумом и не опозориться.
Кстати, о винокурах… Пожалуй, ни одна угольная шахта не в состоянии вызвать столько эмоций, сколько их написано на лицах благодарных гостей ликеро-водочного заводика, сияющих как тщательно начищенный медный аламбик. Та скорость, с которой технологии современных предприятий уносятся вперед, не оставляет ни малейших сомнений в том, что гораздо раньше, чем мы пожмем щупальца и клешни посланцев иных цивилизаций, качество и без того добротного уже сейчас зелья улетит в такой космос, который и не снился легендарным основателям небезызвестных марок времен Французской революции.
И, судя по стремительно пустеющим складам, у того же российского виски есть все шансы стать хедлайнером мирового прогресса – при должном старании его авторов и нашей коллективной поддержке. Посланцы иных цивилизаций же хорошо подойдут к овсяно-гречишному бленду повышенной крепости. Готовить их лучше в хорошо разогретом казане под крышкой с добавлением картошки, чеснока и лука.
Иллюстрация на обложке: © Татьяна Платонова.