Найти в Дзене
Отношенческий Дом

Виноватый терапевт: почему я чувствую вину, когда клиенту плохо?

Он сидит передо мной — разбитый, злой, растерянный, на грани срыва.
А у меня внутри — не спокойствие, не ясность, не профессиональная выдержка.
У меня внутри — вина.
Будто это я его туда загнал. Я не достучался. Я не спас. Я подвёл. Вина — это не редкость в кабинете терапевта. Это подруга, которая приходит без звонка, садится рядом и начинает шептать: «Ты что-то сделал не так. Ты не помог. Ты не справился». Парадокс в том, что мы ведь не боги. Мы не можем отменить боль. Не можем по щелчку переписать травмы. Не можем прожить за клиента то, что он сам пройти ещё не готов. Но это не мешает нам в какой-то момент начать нести в себе ответственность, переходящую в вину. Где граница между профессиональной этикой и эмоциональным самобичеванием? Иногда вина маскируется под эмпатию. Нам кажется: если клиенту плохо — мы должны тоже страдать. Быть в тон. Быть в боли рядом. Не отставать. Будто если я останусь спокойным, я — бесчувственный. А если не разложусь вместе с ним — я холодный. Ненастоящ

Он сидит передо мной — разбитый, злой, растерянный, на грани срыва.

А у меня внутри — не спокойствие, не ясность, не профессиональная выдержка.

У меня внутри —
вина.

Будто это
я его туда загнал. Я не достучался. Я не спас. Я подвёл.

Вина — это не редкость в кабинете терапевта. Это подруга, которая приходит без звонка, садится рядом и начинает шептать: «Ты что-то сделал не так. Ты не помог. Ты не справился».

Парадокс в том, что мы ведь не боги. Мы не можем отменить боль. Не можем по щелчку переписать травмы. Не можем прожить за клиента то, что он сам пройти ещё не готов. Но это не мешает нам в какой-то момент начать нести в себе ответственность, переходящую в вину.

Где граница между профессиональной этикой и эмоциональным самобичеванием?

Иногда вина маскируется под эмпатию. Нам кажется: если клиенту плохо — мы должны тоже страдать. Быть в тон. Быть в боли рядом. Не отставать. Будто если я останусь спокойным, я — бесчувственный. А если не разложусь вместе с ним — я холодный. Ненастоящий.

Но это искажённая эмпатия. Это эмпатия с перекрученной проводкой, где сочувствие становится самообвинением. Где сочувствовать — значит брать вину на себя. И это выматывает. Это не поддержка клиента — это внутренний трибунал, на котором ты всегда виноват.

Иногда за виной прячется всесилие. Скрытая идея, что я должен был помочь. Всегда. Без сбоев. А если не помог — значит, плохой терапевт. Хотя на самом деле — просто человек. Даже если с дипломом, супервизией и опытом.

Чувство вины — сигнал. Не о том, что ты плохой. А о том, что ты где-то перегрузил себя ответственностью. Взял больше, чем можешь нести. Или начал верить, что если клиент страдает — это твой косяк.

Но это не всегда так. Иногда клиенту просто плохо, потому что он в процессе. Потому что что-то вскрылось. Потому что это часть пути. А ты — рядом. Ты не причина. Ты — свидетель, опора, зеркало. Не виновный.

И да, чувствовать вину — это тоже нормально. Главное — не позволить ей руководить твоими действиями. Ты — не всемогущий. И в этом — твоя сила, а не слабость.

В Telegram мы разбираем сложные случаи из практики с опытными супервизорами. Хочешь получить профессиональный взгляд на свой кейс? Подключайся!

Наш сайт: http://relationalhome.ru

Закрытый телеграмм-чат для терапевтов: https://t.me/+JNSbYG7jBaphZGE6