Он сидит передо мной — разбитый, злой, растерянный, на грани срыва.
А у меня внутри — не спокойствие, не ясность, не профессиональная выдержка.
У меня внутри — вина.
Будто это я его туда загнал. Я не достучался. Я не спас. Я подвёл. Вина — это не редкость в кабинете терапевта. Это подруга, которая приходит без звонка, садится рядом и начинает шептать: «Ты что-то сделал не так. Ты не помог. Ты не справился». Парадокс в том, что мы ведь не боги. Мы не можем отменить боль. Не можем по щелчку переписать травмы. Не можем прожить за клиента то, что он сам пройти ещё не готов. Но это не мешает нам в какой-то момент начать нести в себе ответственность, переходящую в вину. Где граница между профессиональной этикой и эмоциональным самобичеванием? Иногда вина маскируется под эмпатию. Нам кажется: если клиенту плохо — мы должны тоже страдать. Быть в тон. Быть в боли рядом. Не отставать. Будто если я останусь спокойным, я — бесчувственный. А если не разложусь вместе с ним — я холодный. Ненастоящ