Тернистый путь к "кремлевскому олимпу" наркома НКВД, маршала и крестного отца советского атомного проекта Лаврентия Берия был проложен именно в Тифлисе. В этом городе он прослыл мастером интриг и спецопераций, а также реформатором и крепким хозяйственником. "Бериевская" эпоха 1920-1930 годов оставила в Тбилиси свой глубокий след.
Все началось с того, как в 1919 году тогда еще 20-летний юноша, мечтавший стать архитектором примкнул к большевикам и по заданию партии стал агентом контрразведки мусаватистского Азербайджана. Впоследствии этот факт подтвердил долгожитель Политбюро Анастас Микоян. В тот период он как раз и был одним из тех самых бакинских комиссаров. Так что свой первый опыт работы в спецслужбах Лаврентий Берия обрел в Баку, а не в Тифлисе.
Впервые в Тифлисе он появился в 1920 году. Большевики направили его на нелегальную работу в меньшевистскую Грузию. Внедрение закончилось провалом. Почти сразу он был арестован. Под нажимом властей РСФСР меньшевики его освободили, с предписанием покинуть Грузию в трехдневный срок. Но, он остался. Его под фамилией Лакербая оформил в полпредство РСФСР тогдашний глава диппредставительства Сергей Киров. Вскоре это выяснилось. Он был вновь арестован, попал в тюрьму в Кутаиси, а затем его выслали в Азербайджан.
В кутаисской тюрьме Лаврентий Берия и познакомился со своей будущей женой. Его сокамерника - большевика Алексея Гегечкори, известного по имени Саша навещала там 15-летняя племянница - Нина Гегечкори. Второй ее дядя - Евгений Гегечкори был важной персоной у меньшевиков. Он даже успел позаседать в составе III-ей Государственной думы Российской империи. После революции меньшевик возглавил Закавказский комиссариат - правительство трех республик Южного Кавказа. Именно он вместе с эмиссаром кайзеровской Германии графом Вернером фон Шуленбургом работал над декларацией о независимости Грузии. Затем Евгений Гегечкори стал министром иностранных дел, а позднее министром юстиции меньшевистской Грузии.
- "Мама воспитывалась в семье дяди — Саши Гегечкори. Он был большевиком. Отец сидел с ним в одной камере кутаисской тюрьмы. Мама навещала дядю. Так они и познакомились. Второй ее дядя — Евгений Гегечкори был при меньшевиках министром иностранных дел", — вспоминал сын наркома Серго Берия.
Кстати, сам сын наркома после смерти отца стал известным советским ученым и женился на Марфе Пешковой — внучке писателя Максима Горького. При этом, вплоть до 1990-ых годов он носил фамилию матери и фигурировал во всех документах, как Серго Гегечкори. У Лаврентия Берия была еще и дочь — Этери. Она тоже носила фамилию Гегечкори. Впоследствии она вышла замуж за сына Виктора Гришина из "брежневского" Политбюро.
Нина Гегечкори и Лаврентий Берия поженились в 1922 году. К тому времени молодой большевик успел проявить себя в АзЧК, и его как перспективный национальный кадр направили на усиление грузинского направления. Совсем молодого 23-летнего чекиста назначили начальником секретно-оперативной части и зампредседателя ГрузЧК, с совмещением должности начальника особого отдела Закавказской армии. С того момента и начинается тифлисская история Лаврентия Берия, которая продлилась вплоть до его перевода Москву в 1938 году.
В Тифлисе он завел дружбу с главой советского Закавказья Григорием Орджоникидзе, более известного под именем Серго. Он стал крестным отцом его сына, названного в честь видного революционера. Вообще, Лаврентий Берия, был далек от столичной моды на троцкизм и дружил лишь со сталинскими кадрами. В их числе были Серго Орджоникидзе, Сергей Киров и Нестор Лакоба.
Излишней скромностью Лаврентий Берия не отличался и в молодости. Он поселился в Тифлисе в особняке известного мецената и крупного коммерсанта Константина Алиханова, на Сергиевской улице. В 1920-ые годы Лаврентий Павлович вместе с семьей обитал именно там. В порядке уплотнения новый хозяин жизни занял сразу 11 комнат, перетащив туда практически всю мебель, находившуюся в доме. Это здание сохранилось. Его можно отыскать по адресу: ул. Мачабели №16.
В столице о молодом чекисте впервые узнали только лишь в 1924 году. Это произошло благодаря провальному меньшевистскому восстанию в Грузии. - "Его довольно быстрое, даже по тем временам, продвижение по служебной лестнице связано в первую очередь с его позицией, занятой в 1924 году по отношению к меньшевистскому восстанию в Грузии. Именно тогда на него обратили внимание в Политбюро", — пишет в своих мемуарах Серго Берия.
Общеизвестно, что Лаврентий Берия заблаговременно знал о подготовке восстания. Через Серго Орджоникидзе он уведомил об этом Москву. У чекиста были также налажены неформальные каналы связи со штабом заговорщиков. Само восстание было организовано из рук вон плохо. Оно вспыхнуло в разных местах, но не синхронно. У заговорщиков не было никакого четкого плана. Они вовсе не спешили занять стратегические позиции, взять под контроль важные магистрали и объекты. Задача заключалась скорее в том, чтобы только лишь продемонстрировать всенародное восстание, создать фон и вовлечь в протесты широкие массы сочувствующих.
Все было построено по принципу: "стоит лишь начать и придет помощь". Хотя, после "драпмарша" Антанты, в тезис: "заграница нам поможет", верили только полные профаны. Соответственно, организаторы рассчитывали на что-то совсем иное. Например, на поддержку в высоких кабинетах красного Тифлиса, а также на лояльность грузинских красноармейцев и большевиков.
Дело в том, что в 1924 году советская власть в Грузии была еще довольно слаба. Периодически на местах вспыхивали бунты, активно действовали многочисленные бандформирования, работала сеть меньшевистского подполья. Со всем этим надо было что-то делать. Хватать всех подряд не имело никакого смысла. Открытое восстание дало повод для репрессий и люстрировало массы сочувствующих. В итоге восстание было подавлено Красной армией. Кто-то погиб в боях, кого-то расстреляли. Большинство было арестовано и сослано в Сибирь.
Благодаря обреченному на провал восстанию стартовала борьба с национал-уклонизмом в среде грузинских большевиков и интеллигенции. Начались чистки в тбилисском университете, в ГрузЧК и в партийном руководстве. Ведь, среди грузинских большевиков тогда еще не было единства. К примеру, в 1922 году член грузинского ЦК большевиков и сторонник большего национального суверенитета республики Акакий Кобахидзе обозвал Серго Орджоникидзе "сталинским ишаком", за что тут же получил от него "сталинский привет" по физиономии. В свою очередь, "имперцы-сталинисты" обзывали своих оппонентов - национал-уклонистов "социал-духанщиками".
По итогам событий 1924 года Лаврентий Берия повесил на грудь крайне престижный в 1920-ые годы орден "Красного знамени". Однако, несмотря на то, что его заметили в Кремле, он сразу не получил повышения по службе, так и продолжив ходить в замах. Куда в более плохом положении оказался родственник жены — Саша Гегечкори. Он был наркомом внутренних дел, а его перевели наркомом земледелия. Это было явное понижение.
В 1926 году Серго Орджоникидзе перевели наркомом в Москву, а Лаврентий Берия пошел на повышение — председателем ГрузГПУ. Правда, над ним остались еще ЗакГПУ и полпредство ОГПУ, где он ходил в замах. Одновременно с этим в 1927 году он получил еще и должность наркома внутренних дел — тот самый пост, который с 1921 по 1924 год занимал Саша Гегечкори.
Между тем, в Москве заподозрили что-то неладное. В 1928 году новым шефом ЗакГПУ и полпредом ОГПУ переводят Станислава Реденса - чекиста из первопрестольной и к тому же свояка Иосифа Сталина. Он был женат на Анне Аллилуевой - сестре второй жены вождя Надежды Аллилуевой. Как раз незадолго до его появления в Тифлисе покончил жизнь самоубийством Саша Гегечкори. Он застрелился дома. Жил старый большевик в просторной квартире роскошного особняка, возведенного для табачных королей дореволюционного Тифлиса, на улице Гудовича. Это здание известно среди старых тбилисцев, как "дом мадам Бозарджянц", на ул Кикодзе №12. Лаврентий Берия был частым гостем в этом доме.
Бытует версия, что на торжественном обеде в честь проезжавшего через Тифлис персидского шаха Саша Гегечкори подарил гостю саблю из музейных экспонатов, а подвыпив, еще и поцеловал шахиню то ли в ручку, то ли в плечико. Вечером к нему явились высокопоставленные партийцы и ошарашили: он нарушил нормы коммунистической этики. Среди них был и Лаврентий Берия. Он отдельно поговорил с родственником, после чего тот и застрелился. Дело замяли. Ему оставили доброе имя и похоронили с почестями рядом с другими именитыми большевиками у стен здания нынешней Национальной галереи, на проспекте Руставели №11. За семьей сохранили квартиру и иные номенклатурные преференции. В 1936 году уже будучи главным коммунистом Закавказья Лаврентий Берия переименует в его честь райцентр и один из районов республики, где поставят ему памятник. Сейчас эти места носят название Мартвили.
Конечно, скандал с саблей и шахиней никак не тянул на причину самоубийства. А вот причастность к истории с восстанием от 1924 года — вполне. Может тот самый неформальный канал связи со штабом заговорщиков обитал именно в "доме мадам Бозарджянц"? Добавим к этому еще и тень родственника из Парижа, а также модный в среде грузинских большевиков национал-уклонизм. В итоге получалась довольно неприглядная картина. Она могла поломать карьеру молодому чекисту. Это уже позднее связи Евгения Гегечкори с советской и немецкой разведкой стали секретом полишинеля. Впрочем, это не помешало ему и дальше участвовать в эмигрантской тусовке, а в 1953 году заменить Ноя Жордания на посту главы меньшевистского правительства в изгнании.
Тем временем, наш герой несколько лет проработал под всевидящим оком столичного эмиссара. Только лишь в 1931 году ему удалось избавиться от назойливого внимания Станислава Реденса. Голая прогулка по улицам города стоила ему отзывом из Тифлиса. - "В один прекрасный день, где-то под Новый год, Лаврентий Берия со своими людьми хорошенько напоили отца, раздели его и в таком виде пустили пешком домой. "Шуточка" удалась. После этой "шалости" работать в Закавказье на посту полномочного представителя ОГПУ и председателя ГПУ отец уже не мог", — вспоминает сын чекиста Владимир Аллилуев.
В итоге в Кремле пришли к выводу, что: "грабить Техас должны техасцы", и сделали ставку на местный кадр, хорошо ориентирующийся в обстановке. Не трудно догадаться, что им стал никто иной, как Лаврентий Берия. Так в 1931 году 32-летний чекист был назначен главой ЗакГПУ и полпредом ОГПУ. Кроме того, в том же году он получил пост второго секретаря Закавказского крайкома партии и первого секретаря ЦК КП (б) Грузии. На следующий год он становится уже главным коммунистом всего Закавказья.
Новоиспеченный главный чекист в 1931 году поселился в экспериментальном доме, который был специально возведен для чекистской и большевистской элиты на улице Коргановской. Ныне это жилой дом на ул. Киачели №5/7, нависающий над Верийским спуском. Спустя годы в этом "Доме чекистов" поселился уже председатель КГБ ГССР Алексей Инаури.
Особенность этого дома в 1930-ые годы заключалась в том, что он обладал собственной столовой, бильярдной и прачечной. При этом, в квартирах даже не было своей кухни. Все делал персонал жилкомбината. Большевистское начальство не должно было отвлекаться на бытовые мелочи жизни. Квартира Лаврентия Берия занимала весь пятый этаж здания. Его соседом снизу был старший брат Серго Орджоникидзе. Речь идет о большевике Павле Орджоникидзе, известном под именем Папулия.
Как зачастую бывает у профессиональных революционеров, победа революции не пошла ему на пользу. Он потерял смысл жизни, а государственное строительство была не его стихия. Он отказывался работать, много пил, дебоширил и не желал остепениться. Уезжая в Москву Серго Орджоникидзе попросил Лаврентия Берия присмотреть за братом. Сами братья мало общались. Бывая в Тифлисе Серго Орджоникидзе зачастую прямо поднимался на квартиру Лаврентия Берия, даже не заходя в гости к брату.
Нечто похожее ранее приключилось и с давним соратником Иосифа Сталина, героем тифлисской экспроприации Симоном Тер-Петросяном, более известным под псевдонимом Камо. Закончилось все тем, что в 1922 году один из немногих в Тифлисе грузовиков столкнулся с еще более редким для тогдашнего Тифлиса велосипедистом. После этого велосипедиста Камо со всеми почестями похоронили в пушкинском сквере столицы. Папулия Орджоникидзе арестовали в 1936 году. Серго Орджоникидзе узнал о его аресте прямо перед празднованием своего 50-летнего юбилея. Тучи над ним самим уже сгущались.
Став большим партийным боссом Лаврентий Берия постарался выйти напрямую на Иосифа Сталина, чтобы заручиться его поддержкой. У молодого карьериста созрел план реформирования народного хозяйства. Между тем, старые "орджоникидзевские" кадры не выдерживали темп. Они "забронзовели", погрязли в аппаратных играх, отписках, демагогии и отошли от практических дел. А им в затылок уже дышали молодые "бериевцы". Он шел к власти не один, а с командой.
Постепенно отношения между Лаврентием Берия и Серго Орджоникидзе все больше ухудшались. Анастас Микоян рассказывал, что незадолго до смерти Серго Орджоникидзе в доверительной беседе с ним говорил: "Не понимаю, почему мне Сталин не доверяет. Я ему абсолютно верен, не хочу с ним драться, хочу поддержать его, а он мне не доверяет. Здесь большую роль играют интриги Берия, который дает Сталину неправильную информацию, а Сталин ему верит".
Известно, что Берия помог войти в доверие к Сталину глава Абхазской автономной республики Нестор Лакоба. Сам Нестор Лакоба попал в опалу в 1936 году. Считается, что он был отравлен на званом ужине в доме Лаврентия Берия в Тбилиси. Буквально через пару месяцев его посмертно объявили врагом народа.
Так, или иначе, но еще в начале 1930-ых годов Лаврентий Берия получил от вождя карт-бланш на проведение реформ. Они дали результат, и вчерашний чекист выступил в новом амплуа - крепкого хозяйственника и успешного менеджера. Инновации Лаврентия Берия коснулись и Тифлиса. При нем был разработан план развития города. Началась перестройка улиц, проспектов и площадей, расширялись дороги. Построили правую набережную и мост через Куру. Стартовало возведение многих жилых, административных и общественных зданий. Первый секретарь лично участвовал в проектировании объектов и сам контролировал на месте процесс их строительства.
Некоторые стройки велись с чекистским задором. Возьмем хотя бы мост Челюскинцев. Сейчас он носит имя Царицы Тамары. В 1935 году его постройка была завершена и прошли испытания на прочность. Туда завели трамваи, грузовики и тяжелую технику. Во время испытаний архитектору и конструктору велели ждать под мостом. Он выдержал нагрузку и строители остались живы.
В 1930-ые годы в Тифлисе была масса нововведений. В их числе: перестройка нынешней площади Свободы, носившей какое-то время имя Берия, возведение видового ресторана на Мтацминда, а также работы по озеленению самого парка и горы, постройка первой сталинской высотки и цирка у площади Героев, здания ИМЭЛ на проспекте Руставели, где ныне расположен отель "Biltmore Hotel Tbilisi", II-го корпуса ТГУ на проспекте Чавчавадзе, а также первого тифлисского стадиона "Динамо". Этот список можно продолжать и дальше.
Очень много было сделано буквально за несколько лет. Видимо сказалась мечта юности большого большевистского начальника. Когда-то он сам хотел стать архитектором. - "Отец мечтал об архитектуре. Сам он был хорошим художником. Рисовал карандашом, акварелью, маслом. Очень любил историческую литературу и интересовался работами экономистов", - отмечал в своих воспоминаниях Серго Берия.
Впрочем "бериевская" эпоха Тифлиса сопровождалась не только созиданием, но и разрушением. В первую очередь это касается храмов. За годы воинствующего атеизма город потерял десятки церквей. Хотя, есть две яркие истории их спасения. Первая относится к храму Метехи - одному из символов города. Его хотели снести, а на его месте воздвигнуть памятник Шота Руставели. За древний храм заступился известный художник Дмитрий Шеварднадзе. В итоге храм сохранился, а его защитника расстреляли.
Вторая история связана с храмом Кашвети, расположенном на проспекте Руставели. Многие годы его прихожанкой была Марта Джакели - мать Лаврентия Берия. Мать обратилась к сыну с просьбой сохранить церковь, и она уцелела. Тогда он уже возглавлял НКВД. А вот Александро-Невский военный собор, стоявший напротив, не сохранился. Его снесли, и на его месте построили "Дом правительства". Ныне в нем заседает Парламент Грузии.
Вообще, отношения к религии в семье Берия были неоднозначны. Явно присутствовали двойные стандарты. - "Мальчишкой, я был воинствующим безбожником и однажды разбил икону. Бабушка Марта была очень огорчена. Она была верующая и до конца жизни помогала церкви и прихожанам. Возвратившись с работы, отец остудил мой атеистический пыл и сам нарисовал новую икону. Тот разговор я запомнил надолго. Он сказал мне, что к чужим убеждениям надо относиться с уважением", - вспоминал Серго Берия.
Такие двойные стандарты были не только в плане религии. - "На правах члена семьи многие годы - до самой смерти отца, в нашем доме жила Элла Эммануиловна Альмедингер. Она была нашей учительницей и немкой по национальности. Когда началась война, всех немцев стали выселять. Кто-то доложил Сталину, что в доме Берия живет немка. Как-то приезжает к нам Сталин и прелюбопытнейшая вышла картина. Сидят за одним столом Иосиф Виссарионович и Элла Эммануиловна. Сталин спрашивает: Так это вы и есть тот самый представитель Гитлера? Странно, никогда не думал, что вы немка. Элла Эммануиловна онемела. Никто не знал чем обернется этот визит. Обошлось. Сталин рассмеялся", - поделился Серго Берия.
Сам "архитектор нового Тифлиса" последние пять лет, проведенные на посту первого секретаря - с 1933 по 1938 год жил в специально возведенном для него отдельном особняке в районе Сололаки. В его распоряжении были все три этажа. Он там жил, принимал гостей и работал. В нем же располагался аппарат, прислуга и охрана.
После переезда прежнего хозяина в Москву особняк перешел в ведение ЦК ЛКСМ. Ныне его занимает Олимпийский комитет Грузии. Он расположен по адресу ул. Мачабели №11. В 1936 году Тифлис был переименован в Тбилиси, а в 1938 году Лаврентий Берия покинул город и переехал в Москву.
На этом история Тифлиса закономерно завершилась. Началась уже новая история - история Тбилиси.
Вахтанг Мгеладзе