Утра бывали разными – дождливыми, прохладными, туманными, но всегда тихими. Слышишь свои шаги, других, как рвут обёртку новой пачки сигарет, плевки. Здания, расположенные вдоль главной улицы буд-то спросонья вытягивали свои затвердевшие мышцы и люди, стоявшие вдоль главной улицы откуда их забирали микроавтобусы – чувствовали тоже.
Много было арбайтщиков из Казахстана. Парень, что смотрит в камеру приехал из Талдыкоргана с женой и, по-моему, тремя детьми или четырмя, которые просили отца вернуться обратно. Учиться в школе и ходить в садик, где разговаривают на корейском языке – нелегко. Работал молодой отец на заводе, где с напарником поднимали тяжёлые кабельные катушки. На обед только 15 минут и только редкие перекуры. Зарабатывали они почти вдвое больше нашего, но долго так работать было очень тяжело. Через месяца полтора на его молодом лице это уже читалось. После, как возвращались в свой район, люди постарше, кто жил один, редко ходили в кафе. Покупали ужин и шли к себе. В тишину и одиночество, так необходимые каждому человеку после шумного трудового дня. Мигранты, живущие в другой стране это чувствуют особенно.