В праздник Преображения Господня о нетварном свете и об апостолах, ставших свидетелями этого чуда, беседуют иерей Давид Проскуряков, клирик Астраханской епархии, и архимандрит Савва (Мажуко), насельник Свято-Никольского мужского монастыря города Гомеля.
Вы шли толпою, врозь и парами.
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по-старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
– Так переживал праздник Преображения Господня Борис Леонидович Пастернак в своем стихотворении «Август». Сегодня у нас тема – этот удивительный и замечательный праздник. Как его стоит переживать, проводить и вообще воспринимать христианину? Дорогой отец Савва, Вам слово.
– Я думаю, что само по себе событие Преображения было важнейшим знаком для апостолов, которых Господь избрал быть свидетелями величайшего чуда, величайшего события и знамения, знаком того, что перед ними настоящий библейский, нездешний Бог. Я думаю, знамение это простиралось настолько далеко, что даже заповедь о субботе связана с праздником Преображения, потому что несколько таких знаков подлинного Творца, нездешнего, нетварного, библейского Бога сохранены в Священном Писании. Вот один из таких знаков – это Бог покоящийся, с которым хорошо, и апостол Петр проговаривает эти слова «хорошо нам здесь быть» (Мф. 17: 4), потому что он почувствовал присутствие нетварного, подлинного покоя, невероятной безопасности, которую человек ждет, ищет всю жизнь, но в полной мере нигде не находит.
Это опыт, который совершенно справедливо наши отцы назвали исихастским, потому что это опыт исихии, то есть тишины и покоя. И связан он не просто с каким-то покоем шеола (шео́л (ивр. שְׁאוֹל) – так в древней библейской традиции называлась обитель мертвых), который тоже в Библии описан, но не имеет отношения к нетварному опыту, к опыту нездешнего Бога, а это опыт яркий, живой, творческий, опыт пламенеющий.
Не случайно евангелист Лука упоминает, что в момент Преображения одежда на Христе стала похожа на молнию. Это было что-то очень яркое, переполненное жизнью и силой, и Христос поражал Своих спутников, учеников и современников избытком силы не только от Его слов, но от всего Его облика. В момент Преображения те силы, которые в Нем таились, силы Творца, силы нездешнего Бога как раз проявились, они вспыхнули, и это не агрессивный свет, это не свет, прибивающий человека к земле, хотя мы знаем, что на иконе Преображения именно в таком виде представлены апостолы – они испугались, но это был испуг совершенно иной. Страх Божий, страх, который неразличим с покоем и тишиной, и этой удивительной исихией, которую находит человек только на руках у своего Отца, подлинного Господа Человеколюбца.
В Преображении явлены сразу несколько знаков нездешнего, подлинного Творца, Бога первых страниц Книги Бытия – это Бог Человеколюбец прежде всего, потому что свет, сияющий на Фаворе, он не враждебен человеку, не враждебен тварному. Этот свет прекрасен. Второй момент – это свет красоты. Во-первых, человеколюбие, во-вторых, красота, и в-третьих, свет истины, потому что здесь перед апостолами раскрылся истинный Бог, наградивший человека такой важной чертой Своего образа, как правдивость и чувство истины. Здесь сердце человека безошибочно определило в Том, Кто явился на Фаворе, Господа Творца.
Очень интересно, что евангелист Лука, поясняет, почему они пошли на гору – они пошли помолиться. Преображение произошло в момент молитвы, в момент единения тварного мира с миром нетварным. Так и должно быть. Молитва должна преображать. И она на самом деле нас преображает, мы просто этого не видим. Она наполняет нас нетварным светом, нездешним светом, светом, который не сотворен, который не является тканью этого мира – воистину свет этот Божественный.
Еще одну важную деталь подчеркивает евангелист – апостолы заснули. И то, что мы знаем об этом событии, – это последние несколько мгновений Преображения. Апостолы не увидели всего события Преображения, они просто его проспали. Они были в состоянии заметить только последние несколько мгновений и Преображения, и разговора Господа с двумя пророками, предстоявшими Ему на этой удивительной горе, название которой ни один из евангелистов на самом деле не передает. Только после пробуждения апостола Петра, после этого чудного мгновения, мы даже не знаем, сколько это продлилось, скорее всего это вообще было несколько секунд, которые был способен вместить этот человек, совершенно не готовый к тому, что он увидел. Его сон берег от этого удивительного знамения. И вот он заметил это удивительное событие, и Господь перед ними раскрылся полностью. На последней своей глубине эти верные апостолы поняли, Кто перед ними на самом деле. Не просто странствующий проповедник, не просто Мессия, пришедший восстановить Царство, а именно Бог, Тот, Кто парил над водами.
Еще одно из знамений, находящееся в Книге Бытия и имеющее отражение в Евангелии, – это чудо хождения по водам. Это, наверное, единственное чудо, переданное всеми евангелистами. Иисус Христос – это воплощенный Творец мира, Тот Самый, Кто на первых страницах Книги Бытия носился над водой. Именно Он носился над водой. Знаете, как автор замер над чистым листом бумаги, когда сел писать роман.
Господь наш, когда творил этот мир, Он не просто парил над водой, Он замер над чистым листом бумаги. И этот знак Творца воспроизводит Евангелие. Это один из тех знаков, которые на первых страницах Книги Бытия были даны нам, чтобы потом мы их распознали в Евангелии и поняли, о Ком идет речь. Причем Христос дает эти знаки, не рассчитывая на то, что апостолы сразу поймут что-то. Они просто удивились в тот момент и, как и в случае с Преображением, поняли всё не после Воскресения, а после сошествия на них Духа Святого, когда огонь нетварный в виде огненных языков уже сошел на них самих. Этот огонь стал частью их природы. Это удивительный момент обожения, делающий человека способным усваивать огонь нетварный, который дается нам в Духе Святом, огонь, касающийся нас уже после прославления Христа.
И это удивительные вещи, загадочные, до конца мы их наверняка не поймем, но на уровне неких знаков, которые касаются каждого человека, это совершенно очевидно. Древние монахи это очень хорошо понимали. Они понимали, Кто такой Христос. Понимали, Кому они молятся, Кому творят Иисусову молитву непрестанно. Для них было совершенно очевидно, что это Бог Творец, это Бог Библии, это Тот, Кто однажды замер над чистым листом бумаги, над этой безводной землей. Они безошибочно, без дипломов богословов понимали верность православной христологии, верность и важность догматов.
Потому Антоний Великий шел из пустыни сражаться с арианами и отстаивать правую веру Христову, потому что он не в книгах читал об этом, а сам видел этот свет. Он знал, с Кем он имеет дело, что Христос не высшее творение, не просто какой-то палестинский революционер, каким Его иногда представляют в современной литературе, нет, это не студент-бунтарь, это не какой-то заблудившийся ребе – это Бог Творец. Наши старцы это прекрасно знали на опыте, потому что они видели этот свет, и этот свет был частью их жизни.
– О Преображении пишут три евангелиста: Матфей, Марк и Лука, но непосредственный участник этого удивительного события святой Иоанн Богослов ничего в своем Евангелии об этом не пишет.
– Потому что, по преданию, он писал свое Евангелие, уже познакомившись с теми текстами, которые имели хождение. Но апостол Иоанн Богослов настолько загадочный мыслитель и пророк, что его мотивы до конца, мне кажется, ни один библеист не может прояснить.
– Тут еще возможен момент послушания. Господь сказал апостолам: «Не рассказывайте никому». И вот апостол Иоанн никому и не рассказал. Рассказали другие евангелисты.
– На самом деле Господь много раз говорил «не рассказывайте никому», а сейчас это издается миллионными тиражами, поэтому версия такая, конечно, весьма остроумна, но, может быть, она тоже верна, потому что Иоанн Богослов был тогда самым юным, самым послушным. Кто знает? Мне кажется, что для нас, чем глубже мы погружаемся в эти тексты, тем больше тайн открывается, тайн, которых мы до этого не замечали. И до конца понять тайну евангелиста Иоанна и почему он что-то писал, что другие не писали, и почему другие писали то, что он не писал, мне кажется, мы до конца не сможем.
– Надеюсь, будет возможность спросить при встрече. Еще один немаловажный вопрос относительно границ празднования Преображения Господня. У нас в некоторых селах есть такая традиция приносить множество яблок, прочих фруктов и устраивать бурное гуляние в этот праздник. Позволительно ли это и где границы празднования в этот святой день?
– Я за праздники вообще, включая какие-то, может быть, даже гуляния. Это хорошо, это правильно, потому что Господь несет радость. Как мы будем радоваться? А как умеем! Вот у нас есть гомельский обычай, что на Преображение церковь заполнена цыганами. Они раньше, например, обязательно приносили огромное блюдо, где порезанные яблоки были залиты медом, и нужно было как можно больше людей угостить этим. И вот ходят наши цыгане, буквально гоняются за прихожанами, предлагая им взять яблоко, потому что это какой-то знак благоволения, это какая-то красивая милостыня.
В Армянской церкви, например, праздник Преображения празднуют активным обливанием друг друга. Освящается вода с лепестками роз, после чего епископ или даже сам католикос или священник, который освящает воду, начинает обливать тех, кто стоит рядом, другие начинают обливать самого батюшку. И так целый день они друг друга обливают. Думаю, обязательно найдется религиовед, который скажет, что это незаконное вторжение местных языческих дохристианских обычаев в ткань церковной жизни и нужно это «ампутировать». Я против таких «ампутаций», против даже такой интерпретации, потому что мы просто дети Божии и как умеем, так и радуемся. Кто-то радуется хороводами, кто-то, как например, в некоторых кавказских церквях, режет барана на какой-то праздник. Мы просто радуемся, как умеем.
Мне кажется, это очень хорошо, потому что мы просто люди, и, как неиспорченные богословием, мы, наверное, можем себе позволить такое здоровое неистовство. Хочется, чтобы душа развернулась, может быть, потом даже до вечера не заворачивалась. Хочется застолья или даже песен под баян, или, может быть, хороводов. А почему нет? Ну что ж, вот такая у нас жизнь. Паустовский рассказывает, что на его родине на Духов день устраивались кулачные бои, деревня на деревню шла. И Паустовский, воспитанный в тонких материях, спрашивает старичка, который с азартом наблюдает за тем, как дерутся молодые, как же так, всё-таки такой день священный, а вы деретесь? И он ему отвечает: «Так мы же не со зла, это же просто праздник». Так они это чувствовали, и так они праздновали и радовались, и радовались тому, что кто-то дал тебе в грудь так крепко, как будто конь копытом стукнул. И я считаю, что люди должны все-таки искать какого-то здорового неистовства. Неистовства, но здорового, чтобы человек мог раскрыться, чтобы дети могли ту силу, ту энергию, которая в них накопилась, красиво как-то излить. Дети созданы для того, чтобы бегать, чтобы шуметь, и они должны научиться это делать.
Вот, кстати, одна из проблем нашего времени – люди не умеют отдыхать, не умеют красиво праздновать. Нет у них этого. Их никто этому, видимо, не учил. Из-за этого такие крайности. Чтобы себя почувствовать живым, человек ныряет в омут алкоголя или каких-нибудь запрещенных веществ, или пускается во все тяжкие, в какие-то нездоровые формы неистовства. Именно потому, что его никто не научил здоровым. И очень хорошо, когда при храме есть возможность вот так по-здоровому это все отпраздновать.
У нас в монастыре, поскольку мы далеко не аскеты, живем в центре города, как вы знаете, возле железнодорожного вокзала, практикуются даже вечера, где мы песни поем, пьем чай, едим что-то вкусное. На День Победы приглашали баяниста-виртуоза, с которым пели песни военных лет. На всю площадь, на всю улицу пели. У нас в Беларуси говорят: «Як попели, так и послухали». И это хорошо. Мир переполнен радостью, созданной для человека. Солнце светит так красиво. У нас белый налив сейчас налился и падает. Груши такие чудесные, удивительные всякие ягоды, арбузы до нас доезжают, можно их отведать. И это так здорово, это прекрасно! Очень много вкусных вещей на свете.
– Есть категоричное мнение некоторых прихожан, что в большие праздники ни в коем случае нельзя участвовать ни в каких гулянках, только причаститься и тут же домой «по шатрам Израиля». Как к такому мнению относиться?
– Один из важнейших моментов служения священника, и не только священника, кстати, это касается политика, руководителя страны, региона, компании даже – это воспитывать людей. Мало ли кто что считает, мало ли что они решили, что нужно только причаститься. Хорошо, только причаститься. Только выходишь из храма, а тут красиво накрытый стол. Понимаете, тут еще важный момент, когда священник на приходе что-то делает, он должен делать это очень щедро. Вообще это отличительная черта хорошо воспитанного мужчины – щедрость. А если это священник, епископ, руководитель, нужно делать это очень красиво. В Церкви должно быть все самое лучше. Если вы сервируете стол, он должен быть лучший. Если священник служит, у него должно быть лучшее облачение. Вы дома можете ходить в халате из мешковины, но в храме должно быть, я считаю, все лучшее.
– Чтобы подытожить все вышесказанное, вернемся к сути праздника. Преображение было только ради апостолов, для того чтобы показать им Божественную сущность? Или для человека Преображение значит что-то особенное?
– Это напрямую зависит от того, что мы называем спасением. Спасение – это не бегство из ада, это не Царство Небесное, это не Рай, потому что Рай может быть и потусторонним, можно и здесь как-то так обжиться. Царство Небесное – это единение жизни тварной с жизнью нетварной, и оно возможно только в Господе, возможно только в Том, Кто является Создателем этого мира. И вот апостолам был открыт Христос. Христос открылся им именно как Создатель этого мира, а значит, спасение возможно только в Нем. И это не просто яркий пророк или нетварный Бог, который иллюзорно здесь явился, так и не став человеком. Нет, Христос настоящий Человек, но при этом и настоящий Бог, именно Тот, Кто сотворил этот мир. Он не просто некий абстрактный Бог, который пришел в сотворенный кем-то мир. Он Тот, Кто придумал всю ткань этого мира, эти горы насыпал, эти моря налил, этих кошек слепил, этого человека сделал таким, какой он есть, и продолжает вдохновлять этот мир, наполнять его жизнью.
Но наш тварный мир плотно закупорен от мира нетварного, и только во Христе у нас есть вход, Он есть дверь. Помните, как Он в 10-й главе Евангелия от Иоанна говорит: «Аз есмь дверь: Мною аще кто внидет, спасется, и внидет и изыдет, и пажить обрящет» (Ин. 10: 9). И вот только через эту дверь мы способны обрести спасение, то есть войти в Царство Небесное, то есть туда, где жизнь тварная сливается с жизнью нетварной. Это и есть спасение, это и есть Царство Небесное. Мы чаще всего спасение мыслим утилитарно, что спастись – это значит избегнуть адских мук. Но Евангелие говорит нам совсем о другом. Евангелие говорит нам о жизни с избытком. Вспомните, Христос сказал: «Я пришел, чтобы вы имели жизнь с избытком» (Ин. 10: 10). Он не просто говорит, что Я пришел вас вытащить из мук ада, нет. Он пришел насытить нашу жизнь тварную, жизнью нетварной, жизнью воистину Божественной. И именно во Христе мы обретаем спасение, поэтому Преображение – это важнейшая веха в деле нашего спасения, без которой сложно о чем-то говорить.
– Но каким может быть переживание этого события? Ради праздника самому человеку необходимо преображаться? Что необходимо делать христианину?
– Радоваться, спать, а потом проснуться и сказать: «Господи, хорошо нам здесь быть», потому что фраза «хорошо нам здесь быть» – это еще и крик благодарности. А благодарить Господа мы можем самым ярким жестом, который у нас есть, который нам тоже Господь подарил, – это Причастие, Евхаристия. Именно поэтому в день Преображения нельзя ни в коем случае пройти мимо Евхаристии, нельзя не причаститься. Потому что сказать «хорошо нам здесь быть» и не причаститься – это какая-то нелепость, это очень странно. Поэтому правы ваши прихожане, которые говорят, что нужно обязательно причаститься на Преображение. Но не только. А после Причастия возрадоваться и возликовать вместе, и порадовать тем самым Бога.
– Действительно, нужно радоваться и за все благодарить Бога. Благодарю вас, отец Савва, за такую замечательную беседу и за подаренный праздник общения. Всего доброго!
Беседовал иерей Давид Проскуряков