Меня же охватило чувство тоски

Меня же охватило чувство тоски. Я представила, как мой тишайший ребенок душит своего приятеля Кирилла, произнося при этом что-нибудь эпическое: «Молился ли ты на ночь, сын Антона…» Бред какой-то. Они же всегда были закадычными друзьями.

— Если ты не хочешь решать вопрос, я сам его решу… По-мужски. И с тобой тоже, — махая кулаками, духарился родитель Михайлов, чувствуя поддержку товарища Сивкова. Директриса и другие родители явно поощряли такую форму общения. Я смотрела на них с плохо скрываемым презрением.

— Марина Осиповна, у нас документы готовы на отчисление? — спросила директриса у классной руководительницы. Та подобострастно закинала.

«Что за бред? Отчисление? Реально? В мае?» — крутилось у меня в мозгу. От ощущения безнадеги я опустила голову и принялась растирать виски. Надо мной стоял адский гул, из которого я иногда выхватывала только отдельные реплики: «на музыке он не поет, только рот открывает», «на уроках физики ерзает», «разбил колбу», «назвал педагога матерным словом», «устроил травлю»…

«Так стоп. Травля? Это я знаю. Это я переживала. Да вот, собственно, здесь сейчас в этом кабинете с этими милыми людьми», — думала я.

Увидев, что психологическая атака имеет успех и я практически сломалась, директриса вдруг перешла на лукавый сочувствующий тон.

— Поймите, Алиса, вашему Сергею просто не хватает культуры общения, культуры воспитания…

— Культура в афедроне! — словно очнувшись от оцепенения, сорвалась я. Затем резко встала и под обалдевшие взгляды родителей вышла вон из кабинета.

Казалось бы, существует ли худшее завершение этого понедельника?

Существует. Поздним вечером ко мне вернулся муж. Точнее сказать, его вернули. Моя бывшая подруга Танечка привела его за руку, словно потерявшегося ребенка.

— Слушай, Алиска, ну это же совсем никуда не годится. Он же ничего не может, — высказала она претензию, словно накануне взяла у меня на прокат сломанный перфоратор.

Мишаня… (мой полумуж, полупапа для Серенького) смотрел на меня в этот момент взглядом голодной игуаны, которая, укусив, участливо заглядывает в глаза в томительном ожидании, когда ты уже наконец сдохнешь от яда.

Последние годы я в шутку звала его налоговиком, потому что, как он считает, ему все должны — родители, знакомые, работодатели, государство. Но по призванию он мебельщик. И очень хороший. Не может оторваться от своих изделий. В частности от одного конкретного — дивана.

Эх, Мишаня-Мишаня, что же стало с тобой — некогда неплохим, нескучным и неглупым парнем? Как за тринадцать лет жизни со мной ты растерял все частицы «не» в этих эпитетах?

Его уход к Таньке-вертихвостке стал для меня легким шоком. Возвращение же — катастрофой.

Тогда я думала: «Ого! Оказывается, он еще способен на гормональные пляски». От естественной обиды отошла за неделю, и уже на вторую желала ему всяческих благ на новом месте. Поскольку наши отношения так и не были зарегистрированы, я восприняла этот уход просто как передачу эстафетной палочки.

Однако же эта палочка бумерангом вернулась назад.

Выслушав все претензии по эксплуатации этого неисправного «чайника», я захлопнула дверь за Танькой и молча указала Мишане на кухонный диван.

Серенький даже не вышел из комнаты.

Все. Хватит. На фиг мне такие понедельники. Еще одного я точно не выдержу. Нужно кардинально менять жизнь. Кар-ди-наль-но! То есть полностью. На фиг музей, на фиг школу, на фиг Мишаню, на фиг Таньку, на фиг вообще весь этот замороженный город!

Я ворвалась в комнату к сыну, крутанула стоящий на его рабочем столе старый глобус и, закрыв глаза, ткнула пальцем в первую попавшуюся точку. Присмотревшись, я испытала внутреннее смятение: «Спасибо, что не в Африку!»

Жестом я попросила сына снять наушники и торжественно произнесла:

— Мы переезжаем в Калининград!

---

Продолжение в книге, а оформить предзаказ можно по ссылке:

https://www.chitai-gorod.ru/product/lisy-ne-stroat-nor-3121199