Марина, с трудом выбравшись из переполненной маршрутки, ощущала не только тяжесть сумок, но и гнетущее предчувствие. Впереди маячила пятница, а значит, неизбежное нашествие многочисленной родни мужа на дачу. Алексей, казалось, не знал покоя, каждую неделю находя повод пригласить кого-нибудь: то брата с детьми, то сестру с племянниками, то даже соседей из города.
— Марин, а если завтра Пашка с детьми заглянет? – раздался голос Алексея, когда она подошла к калитке. – Я уже им позвонил, они как раз свободны.
Марина поставила сумки на землю и, изможденно вздохнув, взглянула на мужа:
— Опять гости? Я ещё от прошлых выходных не отошла.
— Да что тебе стоит! Стол накрыть, чай заварить. А мне с братом поговорить хочется.
Марина не ответила, но внутри неё всё бурлило. "Стол накрыть" для неё означало встать ни свет ни заря, чтобы приготовить еду на целую армию, а потом до поздней ночи разбирать горы посуды. Тем временем Павел, скорее всего, будет расслабленно сидеть с братом в беседке, обсуждая автомобили.
Её руки ныли от тяжести, а плечи горели от ремней сумок, но это была лишь физическая усталость. Гораздо сильнее давила моральная. Каждый раз, когда Алексей "звонил и приглашал", Марина чувствовала, как её личное время, её возможность просто выдохнуть и побыть собой, безвозвратно утекает сквозь пальцы. Она любила Алексея, любила их дом, но эти бесконечные воскресные застолья, где она была единственной, кто двигался, кто готовил, кто убирал, превращали её в прислугу, а не в хозяйку.
Она представила себе завтрашний день: ранний подъем, шкворчание масла на сковороде, бесконечные нарезки овощей, поиск чистых скатертей, которые, скорее всего, опять окажутся с пятнами от прошлых "нашествий". А потом, когда все сытые и довольные разойдутся, ей предстоит битва с посудомоечной машиной, которая, кажется, тоже устала от такого количества работы. И всё это ради того, чтобы Алексей мог "поговорить с братом". Разговоры эти, как правило, сводились к обсуждению последних новостей из мира автомобилей, спортивных матчей и жалоб на жизнь, которые Марина слышала уже сотни раз.
— Алексей, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без надрыва, – Я устала. Я действительно устала от этих постоянных гостей. Мне тоже хочется отдохнуть, провести выходные с тобой, а не только готовить для твоей семьи.
Он удивленно поднял брови:
— Но ведь это же семья, Марин. Мы же должны быть радушными хозяевами.
— Радушными – да. Но не рабами, – прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды. – Я не против гостей, но это происходит слишком часто. Я не успеваю восстановиться между этими "нашествиями".
Алексей пожал плечами:
— Ну, Пашка с детьми – это же не так много народу. Всего четверо. Ты же справишься.
— Справлюсь, – повторила Марина, чувствуя, как в горле встает комок. – Я всегда справляюсь. Но это не значит, что мне это нравится.
Она посмотрела на него, пытаясь увидеть в его глазах хоть какое-то понимание, хоть каплю сочувствия. Но видела лишь привычную уверенность в своей правоте. Он не понимал. Или не хотел понимать. Для него это было естественно – принимать гостей, быть центром внимания своей семьи. А её роль в этом спектакле была предопределена – роль заботливой, услужливой жены, которая всегда готова накрыть стол и подать чай, даже если её собственные силы на исходе.
Она вздохнула, поднимая сумки.
— Ладно. Пойду, разложу продукты. Если Пашка с детьми едет, значит, нужно будет приготовить что-то и для них.
Слова вылетали из неё автоматически, как будто она произносила чужой текст. Внутри же всё сжималось от предчувствия очередного утомительного дня, где её собственные желания и потребности останутся где-то на задворках, заглушенные шумом чужих голосов и звоном посуды.
Марина вошла в дом, ощущая, как стены давят на неё. Кухня встретила её привычным запахом вчерашнего ужина, который она так и не успела до конца выветрить. Она поставила сумки на стол, и те глухо стукнули, словно вторя её унынию. Разбирая продукты, она машинально откладывала в сторону то, что понадобится для завтрашнего обеда: мясо для шашлыка, овощи для салата, фрукты для компота. Список рос в её голове, как сорняк, заглушая все остальные мысли.
Она посмотрела в окно. Сад, который она так любила, сейчас казался ей чужим и враждебным. Цветы, которые она с таким трудом высаживала весной, теперь казались насмешкой над её усталостью. Даже солнце, пробивающееся сквозь листву деревьев, не радовало, а лишь подчеркивало её изможденный вид.
Она вспомнила, как мечтала о даче. О тихих вечерах на веранде с книгой в руках, о прогулках по лесу, о возможности просто отдохнуть от городской суеты. Но вместо этого дача превратилась в филиал городской квартиры, только с большим количеством гостей и меньшим количеством удобств.
Она достала из холодильника бутылку воды и сделала большой глоток. Холодная вода немного освежила, но не смогла смыть горечь обиды. Она чувствовала себя использованной, обесцененной. Алексей видел в ней лишь функцию, кухарку и уборщицу, а не любимую женщину.
Она понимала, что так больше продолжаться не может. Она должна что-то изменить, иначе она просто сломается. Но как? Как донести до Алексея, что ей тоже нужно время для себя, что она тоже имеет право на отдых? Как убедить его, что радушие не должно превращаться в самопожертвование?
Она знала, что разговор будет непростым. Алексей привык к такому порядку вещей, он считал это нормой. Он не понимал, что её усталость – это не просто физическая усталость, а усталость от постоянного напряжения, от необходимости соответствовать чужим ожиданиям.
Она решила, что завтра, после того как гости разъедутся, она поговорит с ним. Спокойно, без упреков и истерик. Она просто объяснит ему, как она себя чувствует, и попросит его о помощи. Она надеялась, что он услышит её, что он поймет, что их отношения – это не игра в одни ворота, а союз двух любящих людей, которые должны поддерживать друг друга.
Она вздохнула и продолжила разбирать продукты. Впереди её ждал долгий вечер, а завтра – еще более долгий день. Но она знала, что должна выдержать. Ради себя, ради их отношений, ради будущего, в котором она сможет, наконец, почувствовать себя не прислугой, а хозяйкой своей жизни. Она достала мясо и начала его мариновать, стараясь не думать о завтрашнем дне. Она просто делала то, что должна была сделать, надеясь, что после этого она сможет, наконец, выдохнуть и начать жить по-настоящему.
Субботнее утро для Марины началось рано, в семь часов, хотя душа просила поспать. Впереди был ответственный день – подготовка к приему гостей. Алексей, ее муж, мирно посапывал, набираясь сил для предстоящих разговоров о рыбалке и обсуждения тещ. Ему, в отличие от Марины, предстояла легкая задача – быть душой компании.
К десяти утра кухня уже благоухала. На столе красовались горячие блюда, свежие салаты и аппетитная нарезка. Марина окинула взглядом результат своих стараний и почувствовала привычную усталость, смешанную с легкой грустью. Сколько еще ей предстоит играть роль идеальной хозяйки?
Ближе к полудню появились Павел с женой Лерой и их шумными детьми. Лера, не теряя времени, переоделась в купальник и отправилась наслаждаться солнцем.
— Марина, не найдется ли у тебя холодной воды? На улице просто пекло, – обратился Павел, протягивая руку Алексею для приветствия.
Тем временем дети с радостными криками носились по участку, срывая цветы для мамы.
Марина же, словно пчелка, порхала между кухней и беседкой, стараясь угодить всем. Каждые несколько минут раздавались новые просьбы:
— Можно еще добавки?, А хлеб остался?, А есть ли соус к мясу?
Марина улыбалась, кивала, подносила, убирала. Внутри зрело тихое раздражение. Она чувствовала себя официанткой в собственном доме, а не хозяйкой, наслаждающейся обществом родни.
Лера, развалившись на шезлонге, потягивала воду и время от времени бросала в сторону Марины:
— Ой, как у вас тут хорошо! Просто рай!
Алексей, как и ожидалось, вовсю травил байки про огромных сомов и хитрых лещей. Павел внимательно слушал, кивал и поддакивал, вставляя свои истории про неудачные попытки поймать хоть что-то крупнее уклейки. Дети, устав от беготни, принялись копаться в песочнице, поднимая столбы пыли и требуя пить.
Марина присела на край скамейки, стараясь перевести дух. Она чувствовала, как усталость накатывает волнами. Ей хотелось просто закрыть глаза и исчезнуть. Но вместо этого она снова встала, услышав очередной вопрос:
— Марина, а что-нибудь сладенькое к чаю есть?
Она достала из холодильника торт, который пекла накануне вечером, после работы. Торт, который она хотела съесть с Алексеем в тишине и покое, наслаждаясь вкусом и друг другом. Но вместо этого он будет съеден в шумной компании, под разговоры о рыбалке и тещах.
Марина поставила торт на стол и снова улыбнулась. Улыбка получилась натянутой и неестественной, но никто, кажется, этого не заметил. Все были слишком заняты едой и разговорами. Она посмотрела на Алексея, который, увлеченный рассказом, даже не взглянул в ее сторону. В этот момент Марина почувствовала себя совершенно одинокой. Одинокой в собственном доме, в окружении людей, которые, казалось, видели в ней только функцию – функцию радушной хозяйки, способной накормить и напоить. И ей захотелось, чтобы этот день поскорее закончился. Чтобы гости уехали, и она смогла, наконец, просто посидеть в тишине, выпить чашку чая и почувствовать себя просто Мариной, а не обслуживающим персоналом.
После того, как последние гости отправились по домам, Марина подошла к Алексею.
— Лёша, нам нужно обсудить кое-что.
— Ты о чём? — спросил он, с удовольствием потягиваясь. — Отлично посидели, да? Пашка сегодня жёг, рассказывал такие вещи.
— Мне больше не хочется каждые выходные принимать гостей у нас, — отрезала Марина. — Я сюда приехала отдохнуть, а не быть прислугой для твоей семьи.
Муж нахмурился.
— Что с тобой случилось? Ты же раньше любила, когда к нам приходили гости.
— Раньше они приезжали раз в несколько месяцев, а не каждые выходные, — возразила Марина, убирая со стола грязную посуду. — А как только мы всё здесь обустроили, так они стали заезжать постоянно.
— Ты, по-моему, преувеличиваешь.
Марина лишь усмехнулась в ответ.
Марина поставила стопку тарелок в раковину с таким грохотом, что Алексей вздрогнул. Он не привык видеть жену такой раздраженной. Обычно она была мягкой и уступчивой, особенно с его семьей.
— Преувеличиваю? — повторила она, повернувшись к нему лицом. — Лёша, давай посмотрим правде в глаза. Твоя мама считает, что это теперь ее дача, и дает мне указания, как сажать помидоры. Твой брат Пашка выпивает весь твой запас вина и потом спит на диване, а его жена критикует мои шторы. И все это каждую неделю! Я что, должна радоваться?
Алексей вздохнул. Он понимал, что Марина права, но ему было трудно признать это. Он любил свою семью и хотел, чтобы они чувствовали себя здесь как дома. Но он также любил Марину и не хотел, чтобы она была несчастна.
— Хорошо, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Я понимаю, что тебе тяжело. Давай что-нибудь придумаем. Может, будем приглашать их не каждые выходные, а раз в месяц? Или будем ездить к ним в гости?
Марина задумалась. Это было лучше, чем ничего, но все равно не решало проблему полностью.
— Раз в месяц — это уже лучше, — согласилась она. — Но нужно, чтобы они понимали, что это наш дом, а не их. И что я здесь не прислуга.
— Я поговорю с ними, — пообещал Алексей. — Я объясню им, что тебе нужно больше времени для себя.
Марина посмотрела на него с сомнением. Она знала, как трудно Алексею говорить с семьей, особенно когда дело касалось критики. Но она надеялась, что он сдержит свое слово.
— Хорошо, — сказала она. — Я надеюсь, что ты это сделаешь. Потому что если ничего не изменится, я просто уеду. И ты будешь сам развлекать свою родню.
Она развернулась и начала мыть посуду, стараясь скрыть слезы, подступившие к глазам. Алексей стоял, глядя ей вслед, чувствуя себя виноватым и растерянным. Он понимал, что загнал себя в угол, пытаясь угодить всем. Теперь ему предстояло сделать выбор между семьей и женой. И этот выбор был гораздо сложнее, чем он думал.
Алексей, полный решимости, взял телефон. Ему предстоял непростой разговор с матерью, сестрой и братом, но теперь у него была ясная цель: вернуть мир и гармонию в семью, а главное – вернуть улыбку своей жене.
Первым делом он набрал номер сестры Зины.
— Привет, Зин! На следующих выходных мы к вам на дачу приедем! Готовьтесь! – бодро произнес Алексей.
— Ой, Лёша, привет! Я так-то на выходные отдохнуть хотела, без готовки и уборки. Может, лучше мы к Вам? У вас всегда так вкусно и уютно, – ответила Зина.
Наступила тишина. Алексей вдруг остро почувствовал, каково приходилось Марине все это время.
— Знаешь, Зин, мы тоже хотим наконец-то отдохнуть, а не быть вечно обслуживающим персоналом – сказал он и прервал звонок.
Следующим был звонок маме.
— Мама, жди нас в гости на следующих выходных! – объявил Алексей.
— Сыночек, у нас с деньгами туго будет, чтобы стол накрыть. Отец все на новый мангал спустил. Лучше мы к вам! Зиночка так вкусно маринует мясо. – сказала мама.
Алексей почувствовал, как внутри него что-то перевернулось. Это было не просто разочарование, а скорее горькое осознание. Сколько раз он видел, как Марина, уставшая, но всегда с улыбкой, готовила, убирала, встречала гостей, а потом еще и провожала их, убирая за всеми. И каждый раз он принимал это как должное, как естественный ход вещей. Он был занят своими делами, своей работой, и не замечал, как его семья, его близкие, использовали доброту и гостеприимство его жены как должное.
Теперь, когда он сам столкнулся с подобным отношением, он понял. Понял, как тяжело было Марине, когда она, возможно, тоже хотела просто отдохнуть, но не могла отказать, потому что "так принято", потому что "они же семья". И вот теперь, когда он попытался переложить эту роль на других, они нашли тысячу причин, чтобы избежать этого.
Он посмотрел на Марину, которая тихо сидела в гостиной, читая книгу. На ее лице не было той прежней безмятежности, которую он так любил. Была какая-то усталость, какая-то тень, которую он, Алексей, не замечал, пока не столкнулся с этим сам.
— Мам, – снова обратился он к телефону, но уже другим тоном, более мягким, но не менее твердым. – Я понимаю. Но мы все равно приедем. И мы не будем ждать, что кто-то будет нас обслуживать. Мы приедем как семья. И если у вас нет возможности накрыть стол, мы привезем с собой. Мы же семья, в конце концов. И я хочу, чтобы мы были семьей, которая заботится друг о друге, а не использует друг друга.
Он сделал паузу, давая матери возможность ответить. Он знал, что это будет непросто. Он знал, что ему придется столкнуться с обидами, с непониманием, возможно, даже с гневом. Но он был готов. Ради Марины, ради их дома, ради той гармонии, которую он так долго упускал из виду. Он хотел, чтобы его жена снова улыбалась, чтобы она чувствовала себя любимой и ценной, а не просто прислугой. И если для этого нужно было перевернуть весь мир, он был готов это сделать. Он чувствовал, что это его долг, его ответственность. И он больше не собирался прятаться за работой или за чужими ожиданиями. Он был готов бороться за свое счастье и счастье своей семьи.
После короткого молчания на том конце провода, мама, наконец, ответила:
— Лёша, ты так говоришь... Я не знаю, что сказать. Мы привыкли, что ты всегда такой... заботливый. И Марина у тебя такая золотая. Мы просто... не думали об этом так, — В ее голосе слышалась растерянность, но и что-то похожее на признание. Алексей почувствовал, как напряжение немного спадает. Это был первый шаг.
Он продолжил, его голос звучал уверенно, но без агрессии:
— Мам, я не обвиняю. Я просто хочу, чтобы мы были настоящей семьей. Где каждый чувствует себя нужным и любимым. Где мы можем просто быть вместе, а не ждать, что кто-то будет нас развлекать и кормить. Я хочу, чтобы Марина тоже могла отдохнуть. Она заслуживает этого больше всех, — Он представил, как Марина услышит эти слова, как ее глаза заблестят от облегчения и радости. Эта мысль придавала ему сил.
Он положил трубку, чувствуя, как внутри него разливается новая волна решимости. Он посмотрел на Марину, которая подняла на него взгляд, в ее глазах читался вопрос. Алексей подошел к ней, сел рядом и взял ее руку в свою.
— Марин, – сказал он, его голос был полон нежности и извинения. – Прости меня. Я так долго не видел, как тебе тяжело. Я был слеп. Но теперь я все понял. И я обещаю, что все изменится.
Марина смотрела на него, и в ее глазах мелькнула надежда, смешанная с недоверием. Она, казалось, боялась поверить, что ее муж наконец-то увидел и понял.
Он видел, как на лице Марины появляется легкая улыбка, робкая, но искренняя. Это была та улыбка, которую он так долго искал.
— Я больше не буду прятаться за работой. Я больше не буду позволять другим использовать тебя. Я буду рядом. Всегда. И мы вместе построим ту семью, о которой я всегда мечтал. Семью, где есть любовь, уважение и забота друг о друге.