Света была зла. Ох, как она была зла.
К ним переезжает сын ее мужа.
Олег… Этот вечный мямля, этакий домашний увалень, как всегда, запинаясь, сообщил ей эту “чудесную” новость целую неделю назад. Бабушки, которая воспитывала Артема, больше нет. И теперь, совершенно внезапно, мальчик остался один на белом свете, по крайней мере, сплавить его было некому. Ах да, у него же есть родной отец. Но разве Свету это волновало?
Она злилась.
Всю неделю.
Вот и сейчас этот разговор вновь пошел по новому кругу.
- Что я могу поделать, Света? Пойми, он же мой сын, - пролепетал Олег.
И понеслось:
- Твой сын? Замечательно! А наши девочки? Ты хоть на секунду подумал о них?! У нас, между прочим, двухкомнатная квартира, Олег! Где, скажи на милость, ты собираешься его разместить?! В темном углу коридора?! Или, может, в маленькой комнате третью кровать поставим??
Олег беспомощно развел руками в своей излюбленной манере:
- Придумаем что-то, а пока... пока он может пожить и в коридоре... А потом... потом мы что-нибудь придумаем... Обязательно найдем выход... Обязательно, - повторял он по два раза.
- Придумаем?! - Света опомнилась, что дочки могут услышать, и чуть сбавила обороты, - Ты вообще соображаешь, что несешь? У нас две девочки! Две дочери! Как ты их в комнату с парнем поселить собираешься? Им, между прочим, нужно личное пространство! И твоему Артему тоже нужно личное пространство! Где, я тебя спрашиваю, мы возьмем это самое пространство, которое ты так легко обещаешь?
- Я прекрасно понимаю, Света... Но он же ни в чем не виноват... Так распорядилась судьба...
- Не виноват! Но почему, позволь узнать, он не может остаться жить в квартире своей бабушки? Квартира свободно, оставила она ее ему. Разве это не логично? А ты будешь к нему заезжать, как и прежде, привозить продукты, навещать… Он почти взрослый. Справится.
И как она себе это представляет? Олег и так не очень хороший отец, а тут…
- Формально квартира принадлежит мне... Юридически она пока моя, но мама в своем завещании четко указала, что квартира предназначена Артему, чтобы у мальчика была хоть какая-то крыша над головой. Но пока что он не может там жить один! Ему всего пятнадцать! Он еще совсем ребенок, Света. Он просто не справится один, без присмотра и поддержки. Ему нужна семья.
- Ребенок? Да он выше меня на целую голову! И выглядит старше, чем на пятнадцать лет. Пусть ты заезжаешь к нему, навещаешь его, помогаешь по хозяйству, следишь за его успеваемостью. Но жить здесь он не будет! Я этого не допущу.
- Я искренне сомневаюсь, что он сможет полноценно жить один, Света.
- Тогда продай эту квартиру! И мы, наконец, сможем расшириться, купить нормальную, просторную четырехкомнатную, где у каждого будет свой угол, и тогда этот… Артем… сможет спокойно переехать к нам, не создавая никому проблем! Это самый разумный выход из сложившейся ситуации.
Олег побледнел, только что за сердце не стал хвататься.
- Продать мамину квартиру? Нет, Света, я не смогу этого сделать. Мама перед смертью просила меня сохранить ее для Артема. Чтобы у него всегда было место, куда он мог бы вернуться, если вдруг жизнь сложится не лучшим образом. Это его дом.
- Да что ты за… За нытик такой?? Ты вообще способен хоть раз в жизни принять самостоятельное решение?
Олег, всегда боявшийся ее напора, ничего не ответил, но ответ тут понятен - квартиру продать он не позволит.
Артем, словно воплощение Светиных кошмаров, переехал через неделю. Он действительно был выше ее на голову. Света когда-то видела Артем, но он был еще ребенком, а тут уже подросток. Высоченный. Рыжий. Застенчивый. Но с какой-то облезлой плюшевой собакой в руках! Ему точно пятнадцать лет?
- Здравствуйте, - пробормотал он, как бы заранее извиняясь за причиненные неудобства.
Света, не удостоив его даже беглого взгляда, демонстративно промолчала. Олег, покраснев от неловкости, молча забрал у него сумку и поспешно повел в коридор, где Артему, по сути, предстояло коротать свои дни и ночи.
Коридор.
Именно там Артему предстояло обустроить свою новую жизнь. Втиснутый между входной дверью и кухней, он был заставлен старым скрипучим диваном-книжкой, помнившим еще советские времена, покосившейся тумбочкой с отломанной ручкой и узким обшарпанным шкафом, в котором едва помещались его немногочисленные вещи. Проходной двор, где постоянно кто-то ходил, хлопал дверьми и разговаривал по телефону.
Он всем мешал.
Артем постоянно путался под ногами, задевал углы, ронял вещи, громко слушал музыку (да, в наушниках, но громко!). По утрам он надолго задерживался в ванной, как раз в то время, когда Свете нужно было собирать дочерей в школу и каждая минута была на счету. Он регулярно оставлял грязную посуду в раковине и забывал выключать свет, будто нарочно испытывая ее терпение.
А еще Света постоянно спотыкалась об него в коридоре.
Света срывалась на крик по любому, даже самому незначительному поводу.
- Ты что, не видишь? Не видишь, что здесь настоящий свинарник? Почему ты за собой не убираешь? Ты что, думаешь, я твоя личная прислуга, которая должна бегать за тобой с тряпкой? Вытирай! - кивнула она на стол.
- Но это не я.
- Это всегда ты!
Кстати, это был не он. Артем немного обжился и перестал забывать сполоснуть чашку или протереть стол после еды. Это не он. Кто-то из девчонок накрошил. Но доставалось всегда ему.
Артем, не переча, молча убирал, чтобы только не провоцировать скандал дальше. Олег, пытавшийся заступиться за сына, тут же получал отпор от Светы, которая обрывала его на полуслове.
- Не лезь! Это я его воспитываю! Если ты сам не в состоянии!
Дочери - Маша и Даша - относились к Артему с любопытством, смешанным с настороженностью. Маша, старшая из них, показывала всю вежливость, которую явно унаследовала не от матери, и на которую была способна, но чувствовала себя некомфортно из-за присутствия в их доме чужого человека. Даша, младшая из них, не утруждала себя притворством и открыто указывала Артему на то, что он тут чужой. Пришел, занял место, всем надоедает…
Однажды, когда Олег задержался на работе, Света застала Артема сидящим в одиночестве на диване в коридоре и смотрящим в окно. В полумраке его лицо казалось особенно печальным. Света хотела пройти мимо, сделав вид, что не замечает его, но что-то внутри нее вдруг дрогнуло и остановило ее.
- Чего сидишь тут один? - спросила она.
Артем испуганно обернулся.
- Да так... Ничего особенного... Просто смотрю в окно...
- Почему ты не делаешь уроки? Разве тебе не нужно готовиться к завтрашнему дню?
- Уже сделал. Все давно готово.
Света молча смотрела на него. Впервые за все это время она увидела в его глазах не только растерянность, но и что-то еще… Боль? Невысказанную обиду? Скрытую мольбу о сочувствии?
- Тебе здесь не нравится, правда? - поддалась она минутной слабости.
Но ответа не получила.
- Я знаю, что тебе здесь не нравится, - повторила Света, - Но ты должен понимать, что нам тоже нелегко. У нас своя жизнь, свои устоявшиеся привычки... А ты свалился нам на голову.
- Я не просил привозить меня сюда, - почти шепотом ответил Артем, словно обращаясь к самому себе, - Я бы и один справился…
Света почувствовала, как что-то внутри дрогнуло. Совесть? Нет. Она же права! Это Олег притащил сюда сына, никого не спросив! И Артем прав. Он действительно не просил ее об этом. Он не напрашивался в их жизнь. Это все Олег…
- Ладно, - сказала она, стараясь не выдать внезапно нахлынувших чувств, - Иди спать. Завтра рано вставать в школу.
Ночью Света ворочалась. В голове крутились слова Артема: “Я не просил привозить меня сюда”. Может быть, она и правда слишком жестока и несправедлива по отношению к нему? Может быть, ему просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к новой обстановке и найти свое место в их семье? Может быть, ей стоит проявить немного терпения?
Но потом она вспоминала о своих дочерях, которые теперь тоже не могут спокойно жить, и ярость возвращалась, заглушая все ростки сочувствия.
Нет. Тут находиться уже невозможно. Она во что бы то ни стало добьется своего. Она заставит Олега продать квартиру его покойной матери. И тогда они наконец хоть переедут в нормальные условия! И Артем перестанет путаться под ногами, лежа на проходе.
Она начала методичную осаду.
- Олег, я хочу поговорить об Артеме.
- Я знаю, что ты скажешь, - вздохнул Олег, потирая переносицу, - Я вижу, что ему здесь совсем нелегко. Он даже улыбаться перестал.
- Не ему одному нелегко! Нам всем нелегко! Как шпроты в банке…
- Я понимаю, Света... Но что я, по-твоему, могу сделать? Ипотеку нам сейчас не одобрят, да и выплачивать мы ее не сможем.
- Продай наконец квартиру своей матери! И чем быстрее, тем лучше!
Но тут Олег цеплялся до конца.
- Света, я тебе сто раз говорил... Я просто не могу этого сделать. Я дал слово маме перед ее смертью... Она побоялась завещать квартиру Артему, он еще слишком мал и неопытен, оставила мне, но эта квартира для него. Я только пригляжу, чтобы он не натворил глупостей потом, но жить там будет Артем. Мама так хотела.
- Да плевать мне на твою мать! - заорала Света, - Ты думаешь только о ней, а обо мне, о своих родных дочерях ты хоть раз в жизни подумал? Они так-то тоже ее внучки. Где их квартиры?
- У наших дочерей есть мы. А у Артема матери нет… - Олег вспомнил первую жену, сколько бы ни прошло лет, а эта рана никогда не заживет, кажется, у него и чувства до сих пор остались, хоть ее давно и нет на этом свете, - И отец я для него неважный. Моя мама его воспитала! Считай, как сына. Тут особый случай… Да о чем мы говорим? Это его квартира.
- Нет! Эта квартира, по сути, твоя. И ты должен распорядиться ею так, чтобы это было лучше для твоей семьи! А твоя настоящая семья - это я и твои дочери! Неужели это так сложно понять?
Света, никогда не давая ему опомниться, продолжала давить, используя все свои аргументы: тесноту, неудобства, необходимость думать о будущем дочерей, которые должны пожить, как люди. Артем рано или поздно вырастет, получит образование и уедет из дома, а они останутся с этой маленькой квартирой…
В конце концов Олег, не выдержав ее постоянного давления, сломался, как ломался всегда:
- Твоя взяла, - прошептал он, - Я попробую… Наверное, продадим… Но сначала я поговорю с Артемом…
Она добилась своего! Она заставила его поступить так, как ей нужно! Всегда срабатывает.
Квартиру продали довольно быстро. На вырученные деньги купили просторную четырехкомнатную недалеко от парка. У каждой дочери теперь была своя комната. Артему выделили самую маленькую, но он и так был запредельно счастлив. Уже не коридор! В четвертой комнате обосновались Света с Олегом.
Гостиной у них не было, зато была просторная кухня, где можно собрать гостей.
При оформлении документов Олег, неожиданно проявив твердость, настоял на том, чтобы треть квартиры была оформлена на имя Артема.
- Это абсолютно справедливо, - сказал он, увидев протестующий взгляд Светы, который не предвещал ничего хорошего, - Эти деньги, по сути, достались нам благодаря ему. Он должен получить свою долю.
Света, с трудом, конечно, но промолчала, понимая, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений. Это был, пожалуй, единственный раз за всю их совместную жизнь, когда Олег осмелился перечить ей и настоять на своем.
В новой квартире жизнь постепенно вошла в более комфортное русло. Исчезла давящая теснота, необходимость постоянно искать компромиссы. Но Света, несмотря на все внешние перемены, не могла успокоиться. Артем по-прежнему раздражал ее своим присутствием. Он был тихим и незаметным, старался не попадаться ей на глаза, но Света постоянно чувствовала его присутствие.
Она ждала. Ждала, когда он наконец вырастет, получит образование и уедет из дома.
Да и ждать-то осталось недолго. Незаметно пролетели школьные годы. Полетели годы в университете. Он уже учился на третьем курсе. Света, втайне надеявшаяся, что он снимет комнату в общаге какой-нибудь, не переставала с раздражением замечать, что он продолжает жить с ними, занимая комнату, из которой можно было бы сделать, например, кабинет. Или… Да много чего можно придумать полезного.
А Артем как раз и думал о том, чтобы съехать.
Однажды вечером после ужина он подошел к Олегу, который разбирал какие-то бумаги.
- Папа, - сказал Артем и сам удивился, как неестественно это прозвучало, он за все время редко обращался к отцу, - Я решил съехать. Хочу жить самостоятельно.
Олег внутренне вздохнул с облегчением и улыбнулся.
- Это хорошее решение, Артем. Я тебя понимаю. Тебе, конечно, нужна личная жизнь, свобода.
- Да, это так. Но мне нужны еще и деньги. Точнее, мне нужно жилье. А для того, чтобы купить жилье… Нам надо с вами как-то размениваться, разъезжаться…
Олег даже ничего сказать не успел, как ворвалась Света:
- Что здесь происходит? О чем вы шепчетесь?
- Артем хочет разменивать эту квартира, я правильно понял?
Света, испепеляя Артема взглядом, с ненавистью прошипела:
- Да кто тебе позволит тут что-то делить?
- Это абсолютно не твое дело, - ответил Артем, не опуская глаз, - Я имею полное право распоряжаться своей собственностью так, как считаю нужным.
- Это и наша квартира тоже!
- А я на вашу часть и не претендую. Но я не хочу больше жить с вами.
Кричать на Артема оказалось делом неблагодарным и бесполезным. Он не реагировал. Поэтому все свои возмущения Света, чуть позже, вывалила на Олега.
- Доволен?? Выделил сыночку долю? Выделил?? Надеюсь, ты теперь счастлив! Ой, Свет, как же так, мама же просила оставить ему жилье, я оформлю треть на него! - передразнила Света, - Теперь доволен?? Оформил? Твой сыночек нас сейчас обратно в двушку отправит.
- Но, справедливости ради, ту квартиру я должен был оставить ему, - шептал Олег.
- Да ничего ты не должен был! Она была твоей!
- Свет…
- Видеть тебя не хочу!
В конце концов, квартиру скрепя сердце выставили на продажу. К счастью, довольно быстро нашлись покупатели, готовые приобрести всю квартиру целиком, что для четырехкомнатной не так-то и просто бывает.
Сделка состоялась.
Артем получил свою законную треть от продажи квартиры.
Света ненавидела и его, и мужа.
В день отъезда, когда все вещи были собраны и упакованы, Артем подошел к Свете, которая молча стояла в коридоре, наблюдая за его приготовлениями.
- Спасибо вам, - сказал он.
- За что? - огрызнулась Света.
- За все. И простите меня.
Света, как статуя, стояла в пустой квартире и слушала, как за ним с тихим щелчком закрывается дверь. В голове звучали его последние слова: “Спасибо. И простите меня”.
- Чтобы ты больше никогда не появлялся в нашей жизни, - прошептала она, обращаясь к звенящей пустоте.