Был или не был Бродский в Калининграде? Ответ на этот вопрос появился меньше 30 лет назад благодаря расследованию флотских журналистов. Они обратили внимание на детали пейзажей стихотворений: в двух текстах поэта достаточно явно проступали очертания Калининграда и Балтийска, а в третьем Кёнигсберг был упомянут прямо.
Отрывок
В 1972 году, перед самым отъездом Бродского из страны, ленинградский литератор Владимир Марамзин составил машинописное собрание сочинений поэта. Тексты дополнили комментариями из бесед с автором. Во втором томе издания находится стихотворение «Отрывок» («В ганзейской гостинице "Якорь"...»). К нему есть примечание:
Это неоконченное стихотворение связано с поездкой автора в Балтийск, в командировку от журнала «Костёр» незадолго до начала преследований. В 1972 году автор дал название «Отрывок», поставил в конце многоточие и датировал по памяти: Пиллау, 1963.
Пиллау — немецкое имя Балтийска, которое город носил до 1946 года. Черновик «Отрывка» оказался среди записей Бродского, датированных маем 1964 года. То есть это было его воспоминание о Пиллау, оформленное уже в ссылке, — в деревне Норенской Архангельской области.
Как неугодный власти поэт попал в закрытый город? В шестидесятых в Балтийске находилась крупная база военно-морского флота. Въехать на территорию города-порта можно было только по специальному пропуску. Организовать поездку — а точнее, служебную командировку, — помог друг и будущий биограф поэта Лев Лифшиц (Лосев). По его словам, в те годы Бродский «в поисках заработка и возможности путешествовать» ездил в фотоэкспедиции по заданиям детского журнала «Костёр».
Осенью 1963 года для подобной командировки возник особый повод. Пловцы балтийской школы № 6 ездили на соревнования в Воронеж и стали победителями, но не получили медалей из-за неверно оформленной заявки на участие. Директор и тренер школы написали об этом в газету «Советский спорт», и в Балтийск отправились журналисты, чтобы расследовать историю.
Бродскому поручили сделать репортаж и фотографии. Поэт честно выполнил задание: привёз три снимка и написал заметку, которую можно найти в одиннадцатом номере журнала «Костёр» за 1963 год. Репортаж назывался «Победители без медалей». Фотографии художественной редакции не понравились, а в заметке тренеры нашли «профессиональные ошибки». Тем не менее, заметку напечатали — «Потому что вся редакция относилась к Бродскому очень по-дружески» (цитата Льва Лосева). «Потерпевшие» получили моральное удовлетворение, а Бродский — воспоминания о Балтийске, которые переродились позже в стихи.
В ироничном по своему тону «Отрывке» Бродский упоминает гостиницу «Якорь» на берегу Балтийского моря, где он останавливался во время той самой поездки. Запомните это место — к нему мы вернёмся позже.
Город «старого архитектора»
Направляясь в Балтийск, Бродский заодно посетил и Калининград. Об этом говорят строки второго стихотворения «Кёнигсбергского цикла» — "Einem alten Architekten in Rom", датированного тем же 1964 годом:
В коляску – если только тень
действительно способна сесть в коляску
(особенно в такой дождливый день),
и если призрак переносит тряску,
и если лошадь упряжи не рвёт –
в коляску, под зонтом, без верха,
мы молча взгромоздимся и вперёд
покатим по кварталам Кёнигсберга.
В самом большом из трёх стихотворении о Калининграде (114 строк) поэт развивает тему города в трагическом ключе. Деревья здесь «шепчут по-немецки», с холмов глядят в окно трамвайного вагона развалины, атланты, купидоны и львы «смущённо прячут за собой обрубки». Тем не менее, поэт не без свойственной ему иронии оставляет место надежде отыскать счастье «под четвертичной пеленой осколков».
Название "Einem alten architekten in Rom" переводится как посвящение — «Старому архитектору в Риме». Это отсылка к стихотворению одного из любимых поэтов самого Бродского — Уоллеса Стивенса "To an Old Philosopher in Rome". Текст его был посвящён мыслителю Джорджу Сантаяне, которого Стивенс считал своим учителем.
Бродский трансформировал название Стивенса сложным образом. Во-первых, заменил английский язык немецким. Во-вторых, намекнул на разрушенную, невосстановимую архитектуру Кёнигсберга. В-третьих, использовал метонимические сдвиги: под вечным Римом подразумевается Кёнигсберг, а старый архитектор — не кто иной, как философ Кант. Одна из глав его «Критики чистого разума» называется «Архитектоника чистого разума», да и в целом исследователей структур сознания и души принято сопоставлять с архитекторами. Прогулка по руинам города для Бродского — это прогулка с Кантом, философская медитативная беседа с его тенью.
В дружеском кругу Бродского это стихотворение называли просто «Кёнигсберг» и признавали одним из лучших текстов поэта.
Ну, и потом ничего лучшего, чем «Кёнигсберг» ("Einem Alten Architekten in Rom"), ничего лучшего я у Бродского не знаю: «Чик, чик-чирик, чик-чик — посмотришь вверх». Эта музыка во мне с его голоса всю жизнь живёт. И я думаю, будет жить до конца моих дней,
— сказал в одном интервью Анатолий Найман, близкий друг и биограф Бродского.
Открытка из города К.
Второй раз Бродский въехал в Калининград из литовского города Паланги, в рамках однодневной экскурсии. По крайней мере, так утверждал его друг и ментор, литературный критик Пятрас Юодялис. Лев Лосев уточняет, что было это в марте 1968 года. В тот же год написано третье стихотворение «Кёнигсберского цикла» Бродского — «Открытка из города К.».
В криптониме зашифрованы два названия города — Калининград и Кёнигсберг, а также фамилия Канта. Томас Венцлова, которому Бродский посвятил это стихотворение, предложил ещё одно толкование:
Кенигсберг, превращённый в руины, лишился примет, стал анонимным, оказался сведённым к одной-единственной букве.
В тексте поэт упоминает королевский замок — дворец Курфюрста, руины которого ещё стояли в городе:
Вода
дробит в зерцале пасмурном руины
Дворца Курфюрста; и, небось, теперь
пророчествам реки он больше внемлет...
Бродский показывал Томасу Венцлове эти строки и предлагал угадать, что имеется в виду под «пророчествами».
«Вода напоминает о законе Архимеда», — сказал я. «И это тоже», — ответил Бродский. «Но главное — что отражение в реке дробит замок на куски».
В том же 1968 году, уже после написания стихотворения, руины этого замка снесли.
Память
24 мая 2005 года, в 65-й день рождения поэта, на фасаде той самой балтийской гостиницы установили памятную доску из мрамора. Это единственное место, которое напоминает о визите Бродского в Калининградскую область — самую маленькую и самую западную в России.