Во многих частях мира охота на ведьм набирает обороты — и это не просто образное выражение, утверждает в своём эссе германский эссеист и лингвист Альфред-Вальтер фон Штауфен
Добро пожаловать в XXI век — век космических путешествий, генетики и заговора с оптоволокном. Пока на Марсе якобы дистанционно управляемые марсоходы прыгают через кратеры, на Земле людей забивают камнями, сжигают или обезглавливают за то, что курица соседа накануне не снесла яиц. Охота на ведьм жива и пылает как никогда. То, что кажется мрачным средневековым клише, — горькая реальность для тысяч людей по всему миру, особенно женщин. Казалось бы, Галилео Галилей ошибался не насчёт Солнца, а насчёт людей, ведь они, похоже, всё ещё ходят по кругу. Суеверия, патриархальные структуры власти и религиозное насилие возвращаются, что заставило бы покраснеть даже католическую инквизицию. И не тайно, а хорошо задокументировано в отчётах ООН, переписях НПО и статьях в прессе. По иронии судьбы, даже современные технологии не помогают — они лишь эффективнее документируют окружающее их безумие. Что случилось, что в 2025 году от предполагаемого колдовства погибнет больше людей, чем в разгар европейской охоты на ведьм в XVI и XVII веках? Разве мы недостаточно извлекли уроков из событий в Салеме, Бамберге или Трире? Видимо, нет. Или мы не хотели учиться. Возможно, человечеству просто нужны его монстры, чтобы выставлять себя спасителями – древняя пьеса со сменяющимися сценами и ролями жертвы. «Ведьма» всегда остаётся женщиной, слабой или непокорной. В этом эссе автор с сарказмом рассматривает феномен убийства, который едва ли находит отклик в западных фильтрах. Потому что, пока мы спорим о гендерно-чувствительном языке и свободе творчества, в других местах люди обсуждают чувство вины с ножами. Добро пожаловать в «Охоту на ведьм 2.0» – подпитываемую невежеством, женоненавистничеством и современными мобильными технологиями.
Пламенная глупость в просвещённом мире
Добро пожаловать на глобальный рынок глупости. Здесь нет Wi-Fi, но полно линчеваний. Нет книг, но полно сожжённых тел. Нет правовой системы, но есть моральная устойчивость деревенской общины. И любой, кто думает, что речь идёт лишь о нескольких забытых деревнях в глуши, может рассчитывать на карту мира, полную безумия. Кому нужны средневековые ролевые игры, когда реальность давно предлагает лучшие сценарии пыток?
Колдовство – возвращение тысячелетий
Всё начинается всегда одинаково: ребёнок умирает. Урожай неурожайный. У дяди сыпь. А кто-то накануне вёл себя «странно». Бац — колдовство! Объяснение, столь же стойкое, как плесень на хлебе, но столь же полезное для общества. Современный мир не так увлечён причинно-следственными исследованиями — с чего бы? В конце концов, наука — это колонизаторство, говорят некоторые. А что излечивает подозрения? Именно — казнь.
Можно подумать, что этот образ мышления изжил себя. Но, с другой стороны, мы слишком по-европейски мыслим. По данным благотворительной организации Missio, сегодня от обвинений в колдовстве погибает больше людей, чем во времена инквизиции. Поздравляю, международное сообщество! Вы догнали прогресс, отстали.
В таких странах, как Демократическая Республика Конго, Папуа — Новая Гвинея, Индия или Нигерия, часто достаточно одного обвинения, и толпа с этим разберётся. Без полиции. Без адвокатов. Без сомнений. Вместо этого — камни, бензин и множество обвинительных приговоров. Кому нужен обвинительный приговор, когда совесть подсказывает: «Это сделала она!»?
Толпа любит сцену — даже в цифровом формате
Охота на ведьм сменила факелы на селфи-палки. В социальных сетях слухи распространяются быстрее любого вируса. Одного поста с фразой «Она творит чудеса» достаточно, чтобы сформировать толпу, которой доказательства важны не столько для подтверждения, сколько для получения достоверных сведений.
Это произошло в Индии, где в последние годы несколько женщин подверглись публичному линчеванию из-за того, что соседи через WhatsApp заявили, что они ведьмы. Возникает вопрос: неужели устройство, с которого вы заказываете пиццу, вдруг оснастили функцией «сжечь подозреваемых»?
В Гане и Танзании обвинения также приводят не только к нападениям, но и к структурной изоляции: создаются целые «лагеря ведьм» для женщин, в основном вдов, которым приходится бежать в гетто, чтобы избежать смерти. Эти лагеря похожи на дома престарелых — только страха там больше, а заботы меньше.
Почему всегда женщины?
Ведьма — женщина. Точка. В 99% случаев. Это не совпадение. Дело не в магии. Дело во власти. Обвинения в колдовстве — это социальный метод дисциплинирования женщин. Любой, кто не подчиняется, кто не подчиняется патриархату, кто стар, беден, одинок или умен, рискует прослыть «ведьмой».
То, что началось в Европе с церковью, продолжает жить в Африке и Азии с религиозным рвением. Но светские общества также любят изощрённую охоту на ведьм. Потому что, когда вещи больше невозможно объяснить, мы просто объясняем их, обвиняя других.
Спросите себя: почему так много людей верят в вуду, а не в статистику? Почему святой человек убедительнее врача? Возможно, потому, что религия лучше справляется со страхом, чем с просветлением. Или потому, что контролировать других с помощью страха просто дешевле, чем образование.
Запад? Закройте глаза и продолжайте разделять всё на гендерные вопросы.
Мы, в Европе и Северной Америке, от души посмеялись. Вернее, обсудили бы гендеризацию «Ведьмы/Икс» или необходимость переписать книги о Гарри Поттере. Тем временем настоящие женщины горят на настоящих кострах, а Запад смущённо смотрит в землю — или в свои айфоны.
Почему? Всё просто: потому что это не вписывается в общую картину. Прогрессивный взгляд на мир не допускает архаичного насилия. Поэтому мы предпочитаем молчать. НПО сообщают, но правительства молчат. Международного трибунала по охоте на ведьм не существует. Нет Дня ООН против линчевания во имя магии. Нет трёхсерийного сериала ZDF о резне «подозреваемых» женщин в Нигерии. С чего бы им быть? Слишком мало кликов. Слишком мало драмы. Слишком много реальности.
Кому выгодны суеверия?
Суеверие — это бизнес-модель. Шаманы, «целители», старейшины деревень — все они наживаются на чьём-то страхе. Во многих странах диагноз «колдовство» ставится намеренно. За плату. Или в пользу соперницы. Женщина, препятствующая наследству? Ведьма. Вдова с землей? Ведьма. Независимый учитель, обладающий собственным мнением? Ведьма. И поскольку обвинение можно навязать силой, никому не нужно его обсуждать. Никакого суда. Никакого закона.
Церкви тоже выигрывают. Евангелические секты в Африке, в частности, пропагандируют идею одержимости, демонов и магических сил. Их экзорцизмы собирают толпы людей, их заклинания заполняют ящики для пожертвований. Целая система духовных развлечений работает на спинах беззащитных женщин.
Современная охота на ведьм — это не пережиток прошлого, она стала более глобальной, чем когда-либо.
Было бы ошибкой рассматривать это насилие как культурную проблему «других» стран. Механизмы универсальны. Этот костёр горит и на Западе, только без огня.
Сегодня это называется уничтожением репутации, культурой отмены или социальным остракизмом. Люди теряют работу, друзей и перспективы, потому что одного лишь подозрения достаточно: «Он правый!», «Она трансфобка!», «Он просто пошутил!» Современный позорный столб сделан не из дерева, а из лайков и ретвитов.
Любой, кто думает слишком громко, удаляется — из лент, редакционных страниц и резюме. Конечно, это не сравнить с настоящей смертью, но динамика та же: одно заявление, одна буря, одна жертва.
От Биби Блоксберг до кровавых ритуалов
Это абсурдная параллель: в то время как здесь дети растут с ведьмами в сериалах и играх — милых, феминистских, бунтарских, — в других местах слово «ведьма» ассоциируется с пытками и смертью. Противоречие гротескное. Потому что, романтизируя образ ведьмы, мы игнорируем тот факт, что для миллионов людей она означает конец.
Нет коллективного протеста. Почему? Возможно, потому что жертвы слишком бедны, слишком темнокожи, слишком женственны. Или потому что люди боятся, что им действительно придётся что-то делать. Это изматывает сильнее, чем пост в Instagram с радужным флагом. Поэтому охота на ведьм остаётся в слепом пятне мирового сообщества — где-то между экзотикой, трагедией и «не нашей проблемой».
ООН наблюдает, преступники действуют.
Цифры? Неприятно однозначные. Миссио сообщает о более чем 20 000 зарегистрированных случаев в год — число незарегистрированных случаев неизвестно. Особенно страдают женщины старше 50 лет, дети-инвалиды и люди с проблемами психического здоровья. Другими словами, самые уязвимые члены общества. Как ни странно, их трудно защитить. Или они просто тихо умирают.
ООН критикует. Иногда. Потом доклад. Конференция. Может быть, фонд. Но никакого давления. Никакого уголовного суда. Никаких политических последствий. Преступники смеются — и продолжают наносить удары ножом.
Охота на ведьм жива и процветает. Современная, цифровая, глобальная. И нас от неё отделяет не разум. А случай. Благодать рождения в правильной стране. Тот факт, что сахарный шок в нашей стране лечат инсулином, а не раскаленным костром.
Мораль этого безумия
«Если вы не сгорели, вам просто повезло».
Современная охота на ведьм говорит нам о состоянии мира больше, чем любое глянцевое исследование. Она обнажает хрупкость просвещения, жестокость традиционной власти и двойные стандарты мировой общественности. Мы живём в мире, который гордится своими правами человека, но защищает их только там, где установлены камеры. В других местах люди горят. В буквальном смысле. И мы выражаем соболезнования. Возможно. Если позволит время.
Правда столь же горька, сколь и проста: люди не стали современнее. Они просто научились лучше скрывать свою жестокость.
Сегодняшняя ведьма носит не костюм метлы, а лицо пожилой, одинокой, чужой. Толпа вооружена уже не факелами, а скриншотами. И костры пылают не только на площадях, но и в комментариях, группах в WhatsApp, на деревенских площадях и школьных дворах.
Мы должны спросить себя: сколько ещё таких жертв нам нужно? Сколько издевательств над детьми, убийств женщин и сожжённых тел потребуется, прежде чем мы поймём, что суеверия не безобидны? Что это всегда инструмент, а не просто вера.
Возможно, пришло время пересмотреть приоритеты: меньше возмущения по поводу сказочных персонажей, лишённых гендерной принадлежности, — больше гнева по поводу реальных зверств. Меньше споров о предупреждениях о воздействии — больше защиты для тех, кто действительно находится в зоне риска. И самое главное: меньше самоуспокоенности.
Потому что ясно одно: у того, кто сегодня не увлечён, не больше здравого смысла — просто больше удачи. И всё же.
Дорогие читатели,
Если вы дочитали до этого места, спасибо. Не потому, что было приятно, а потому, что это необходимо. Это эссе — не призыв к цинизму, а к правдивости. Мы живём в мире, который громко кричит, но замолкает там, где действительно больно. Возможно, мы сможем встряхнуть всё вместе. Словами. Осознанностью. Позитивным настроем. Если мы живём в эпоху воскрешения старых демонов, то давайте хотя бы поднимем факелы — чтобы просвещать, а не сжигать.
Ибо мысль может сгореть. Но человечество никогда больше не сможет.
Пожалуйста, будьте здоровы, ведь это ценный актив, о котором мы должны заботиться!
С уважением,
Альфред-Вальтер фон Штауфен.
© Перевод с немецкого Александра Жабского.