Размышления на грустную тему в текущем моменте.
Приветствую вас, друзья мои! С вами Анфиса.
Прошу меня извинить за очередной вынужденный перерыв, но, скорее всего, пока не наступит осень и жизнь не войдет в свою обычную колею, эти перерывы будут случаться.
Живу в режиме сильнейшего цейтнота и пока ничего не могу с этим поделать.
Незаметно для меня подходит к концу лето. Я даже не заметила, как оно прошло.
Вчера был день Памяти моей мамы. Мы с мужем были на кладбище. Незаметно пролетело 15 лет с момента её ухода. Помню, первые годы я никак не могла смириться с тем, что больше нет. Я могу сказать про себя, что я не была идеальной дочерью, но сейчас, спустя годы, образ матери давно для меня окружен ореолом сияния. Я стала старше и мудрее. Я давно не бросаюсь на ветряные мельницы с деревянным мечом. Всё то непонимание, что было между мной и мамой, давно в прошлом. Осталась тихая печаль и чувство вины, что не понимала её и не успела сказать ей те слова, что она заслуживала, пока она была жива. Сейчас хочется сказать и попросить прощения, но, увы, это уже невозможно.
Вчера мужу сказала, что ему стоит благодарить свою тещу хоть иногда в мыслях хотя бы за то, что она подарила моему мужу меня и со мной всё то, что сейчас составляет смысл его жизни.
Заметила, что я все сильнее похожу на маму и, практически, повторяю в целом её судьбу.
Но поговорить сегодня я хотела не об этом. Хотя, и это вступление тоже касается сегодняшней темы разговора.
Последние дней пять были наполнены для меня особым драматизмом. Может, поэтому я и не писала ничего в эти дни. Сейчас, когда чувства немного успокоились, можно и поделиться с миром, что же произошло.
Сразу скажу, что тема будет только для подписчиков. Это не потому, что я таким образом увеличиваю себе число подписчиков. Совсем нет. Просто понять меня сейчас смогут только те, кто давно со мной и кто со мной, что называется, «на одной волне».
В среду на работе с утра начала писать статью для «Клуба жертв дементных родственников». Написала половину и тут позвонила дочь, что собирается везти нашу старшую кошку Афину к ветеринару.
Кошка у нас возрастная. В марте ей исполнилось четырнадцать лет. Когда-то младшая дочка намечтала себе котёнка. Старшие дети привезли удивительную кошечку породы скоттиш-фолд из Москвы. В то время такие котята были диковинкой. Но к Афиночке мы относились не как к животному, а как к члену нашей семьи. Она всегда была удивительно умная, ласковая. Правда, со второй кошкой, помоечной Муркой их мир не брал. За девять лет, что они жили вместе, они так и не подружились, периодически дрались, но и скучно им никогда не было.
Казалось, Афина будет с нами всегда. Невозможно было представить наш семейный мирок без неё. Для дочери она была рядом с самого раннего детства, сколько она себя помнила.
И вот зимой у кошки вырос живот. Афинка всегда была тощей, поджарой. Сколько не корми, что называется - не в коня корм. А тут вдруг стала очень много есть, очень много пить. Толстой не стала, но появился большой тяжелый живот, который, видно, что она таскает с трудом. Тонкие ножки искривились. Она начала везде писать, неважно выглядеть.
Я возила ее весной к нашему местному Айболиту. В тот раз он не нашел особых патологий. Сказал, что, видно, у нее случился гормональный сбой. УЗИ она сделать не дала, искусала мне руки.
Прошло три месяца. Приехали старшие дети и сказали, что кошка очень плохо выглядит. Сказали и сказали, никто далее констатации факта не продвинулся. Ну, а младшая дочь прямо накануне своего отъезда, обвинив меня, что я плохо ухаживаю за кошкой, она у меня заболела и я ничего не делаю, решила везти кошку в ветклинику.
Муж позвонил мне, когда я была на работе, сказал, что не пойдет с дочкой, лучше пусть я схожу сама. Мы с ней на обеде сходи в ветклинику, где милые женщины-ветврачи, которые помнят нашу Афинку еще маленькой, сказали, что у кошки асцит, нужно откачивать жидкость из животика и искать причину этой беды.
Дочь, конечно, стушевалась. Она не подозревала, что всё так серьёзно.
Я позвонила опять нашему главному кошачьему доктору и попросила сделать кошке УЗИ. Вердикт был неутешительным. У кошки огромная опухоль в животе, судя по размерам и форме, злокачественная. Опухоль давит на внутренние органы. Прогноз крайне неутешительный.
На выбор было предложено сделать операцию и удалить опухоль, но, скорее всего, операцию кошка не переживёт. Второй вариант – окончить её страдания уколом или оставить всё как есть. Полгода – это максимально, сколько ей осталось.
Дочь, видно, не ожидала такого. Для нее это стало ударом.
Я её понимаю. Когда ты молод, здоров, то чей-то уход их жизни можно допустить теоретически, но принять это на данном этапе жизни почти невозможно.
Помню, как в её возрасте у меня под колесами проезжавшего автомобиля погиб прямо на глазах мой любимый котик. Я тогда оплакивала его так, что мама сказала, что я о ней так не буду рыдать, как об этом коте.
Практически все наши кошки так заканчивали свою жизнь. Это было неудивительно. Мы жили рядом с оживленной трассой, а кошки у нас были уличные.
Для дочери то, что её любимице осталось жить полгода, стало шоком. Она сказала, что мы не любим кошку, нам некогда заниматься её здоровьем и она заберёт её к себе в Петербург, чтобы кошка прожила последние месяцы в любви и ласке.
Я ответила, что кошку не отдам. Она всю жизнь прожила в этой квартире, здесь ей всё знакомо и привычно. Пусть здесь и окончатся её дни.
Вечером дочке нужно было отвезти нашу сватью в Архангельск на прием в офтальмологическую клинику и, попутно, на прием к эндокринологу. А там новая беда.
Перед поездкой сватья делала КТ внутренних органов и на одном из надпочечников нашли крупную опухоль. Она и была причиной визита к эндокринологу. Эндокринолог ничего утешительного не сказал. Сказал, что опухоль большая и, скорее всего, злокачественная. Вопрос теперь в том, какая стадия и какой прогноз.
Конечно, сватья очень расстроилась, а для дочки, которая очень близка со сватьей и считает её родной бабушкой, это стало очередным ударом. Да и для меня тоже.
Дочь уже дома плакала, что это несправедливо, что такое случилось с бабушкой.
Я её понимаю.
Помню, в институте у нас был преподаватель, который читал нам курс советской литературы. Так, помню, на одном из семинаров он сказал в нашей группе, что мы еще ничего не видели в жизни, потому, что мы в силу своего юного возраста еще не пережили ни одной потери. У нас живы родители, дедушки, бабушки и мы не знаем еще, что жизнь конечна.
У меня к тому времени уже не было отца, любимой бабушки, ушел добровольно из жизни близкий друг, а уж про потерю домашних любимцев я вообще молчу. Жизнь в деревне вообще лишена сантиментов. Но я понимала, о чем он говорил.
Из будущих фатальных потерь у меня была только потеря мамы.
С каждой новой потерей моё сердце словно сковывал лёд и боль от них уже была не такой всеразрушающей. А со временем я поняла, что, в принципе, таков Закон жизни. Мы, как и любое живое существо, приходим в этот мир, чтобы выполнить свою генетическую программу, передать свои гены следующим поколениям, тем самым, продлевая жизненную цепочку, и уйти, освободив место идущим следом.
И с жизненным опытом чужой уход, да и свой собственный, начинает восприниматься философски. Начинаешь понимать, что у каждого своя судьба и своя жизнь.
Дочь обвинила меня в черствости, а тот же ветеринар сказал, что наша кошка и так прожила свыше предельно возможного. Порода скоттиш-фолд – это своеобразная генная мутация. За красивые прижатые к голове ушки, которые придают кошке милое детское выражение, кошки этой породы расплачиваются слабым скелетом, частыми переломами и прочими заболеваниями костной системы. То, что наша кошка прожила такую длинную жизнь – уже само по себе чудо. Конечно, мне её очень жалко. После того, как дети разъехались, кошки заменили нам в чем-то детей. Терять их – огромное горе, но такова жизнь. Я решила, что пусть она живет, сколько ей отмерено. Если в конце она будет очень страдать, я отпущу её.
Болезнь сватьи тоже стала неожиданным ударом. Понятно было, что рано или поздно и придет и её срок, но пока к этому никто не готов.
Сватью мы стараемся поддерживать, как можем. Надеемся все же, что её болезнь на данной стадии не фатальна.
Я понимаю, что, скорее всего, большая часть физической поддержки её ляжет на меня. У нее нет детей, внуки далеко. Мне придется возить её на операцию, если потребуется и помогать дальше.
Я сама полтора года назад пережила схожее состояние, и я очень хорошо понимаю, что она сейчас испытывает и чувствует. Мне её нестерпимо жалко, но я уже успокоилась. Я приму любой исход из этой ситуации.
Всегда невыносимо терять того, кто близок, к кому прикипела душа, но это неизбежно. Нам ничего не остается делать, только со смирением принять это.
Вчера у меня был под одной из статей комментарий, просто крик о помощи на тему, которая близка всем ухаживающим за дементными родственниками – как не срываться на близком и беспомощном человеке.
Давайте поговорим об этом в среду. Хотя у меня уже и начата другая тема, но, думаю, она может подождать, а здесь нужна реальная помощь.
Подумайте, пожалуйста, как вы справляетесь в подобной ситуации и мы поговорим об этом.
А пока прошу просто поразмышлять над тем, что я сейчас написала.
На душе у меня горько. Не радует даже сегодняшний День рождения внучки.
Спасибо, что дочитали. Анфиса.