Незримый Гул
Эридан и Веста жили в доме, что стоял на самом краю города. Днём в этом доме было тепло и уютно, но по вечерам, когда они садились у камина, из кухонной вытяжки поднимался Незримый Гул. Он был негромкий, но неприятный. Он разбивал слова на мелкие кусочки, и слова, вместо того чтобы оседать в душе, просто рассыпались по полу. Веста пыталась докричаться до Эридана, объяснить, что она ни в чём не виновата, что это всё происки гадкого тролля Пружинника, живущего в каминных часах. Но он почему-то грустно опускал глаза и уходил в другую комнату.
А Веста долго потом смотрела на циферблат, пытаясь разглядеть за цифрами сморщенное лицо Пружинника с его злорадной улыбкой. Она знала от бабушки, что ночами он выскальзывал из-под стекла, шуршал латунными ножками, щёлкал зубчиками шестерёнок, подталкивал маятник локотком и, смеясь своим «тик-так», набрасывал на язычок огня скомканные клочки сажи. От этого Незримый Гул просыпался охотнее, труба отзывалась глухим эхом, а живое слово становилось сухим и ломким, как скорлупа. Потом она шла к окну и долго смотрела на засыпающий город, пытаясь понять, что делать дальше.
Пеларгония по имени Гера, которую подарил ей Эридан в день помолвки, грустно кивала в такт её мыслей. А однажды Веста заметила, что её листья начинают увядать. И глаза Весты сами закрылись и её сморил сон.
Когда исчезают слова
Проснувшись утром Веста увидела, что Эридана, нигде не было.
В этот момент на циферблате каминных часов что-то блеснуло. Она присмотрелась и увидела мерзкое сморщенное личико. Это был Пружинник. Его лицо вытянулось, как будто он только что проснулся. Его крошечные глаза-рубины сверкнули и он покосился на старинную шкатулку, стоявшую на туалетном столике Весты. Весте показалось, что он что-то ей говорит, но не могла разобрать слов — они звучали как скрежет. Она перевела взгляд на шкатулку, потом подошла и открыла её. В ней вместо украшений лежала старая карта. Она взяла и раскрыла карту, но ничего не могла разобрать, кроме одного: в самом центре, рядом со зданием городской библиотеки, был нарисован алый флажок.
Её сердце наполнилось тревогой и печалью. Она поняла, что ей нужно найти Эридана во что бы то ни стало, и, вероятно, именно в библиотеке она поймёт, как это сделать.
Хранитель тишины
Веста накинула плащ и отправилась в городскую библиотеку. У дверей она увидела седого старика, который представился Хранителем Тишины. Немного поколебавшись, она поведала ему о своей беде. Старик понимающе кивнул.
— Твоя беда, — сказал он, — в том, что ты не умеешь слушать. Незримый Гул, который ты слышишь, — это не что иное, как твои собственные невысказанные слова, которые хотят пробиться наружу.
— Но я пытаюсь услышать, — ответила Веста, — я хочу понять, что он говорит.
— Он не говорит, — ответил старик, — он поёт. Но ты не умеешь слушать. Ты слышишь только своё эхо.
— И что же мне делать? — спросила Веста.
— Многие думают, что слушают, но на самом деле лишь готовятся ответить. Твоя же задача — услышать по-настоящему. Ты должна выслушать три истории, не перебивая, не давая советов и не отвечая, пока не почувствуешь, что услышала не слова, а сердце говорящего. Только так ты сможешь пройти испытание и дать «Обет Слышащего Сердца». Так ты получишь право слышать по-настоящему.
С первого раза Веста не справилась — слова вылетали из неё быстрее, чем она успевала их обдумать. К ней подошла пожилая женщина рассказывала о потерянной брошке, и Веста тут же её перебила, предлагая поискать брошь в саду. Женщина вздохнула и ушла. Глаза Весты наполнились слезами.
— Попробуй ещё раз, — тихо сказал Хранитель Тишины.
Второй рассказчик, молодой человек, поведал о том, как мечтал стать художником, но родители настаивали на другой профессии. Когда он дошёл до момента, что получил письмо из художественной академии, в котором его работу отметили как очень талантливую, но родители поставили ему ультиматум: либо он поступает в университет на юриста, либо они перестают его поддерживать, Веста не удержалась и посоветовала ему уйти из дома и следовать за своей мечтой. Молодой человек замолчал, и его глаза наполнились грустью.
Весте снова хотелось расплакаться.
— У тебя осталась последняя попытка, — напомнил Хранитель Тишины.
И только слушая третью историю, которую рассказывала девочка, потерявшая любимого щенка, Веста смогла выдержать до конца. Она не перебила её, не стала давать советов, а просто слушала, пока девочка не закончила свой рассказ. И когда та закончила, Веста почувствовала, как её сердце наполнилось теплом.
— Как ты думаешь, где мне искать моего щенка? — спросила в конце девочка.
— Я даже не знаю. Мне так жаль, что ты его потеряла. Но я верю, что он обязательно найдётся!
Она выдержала «третий удар». И получила свой первый дар — привычку три раза подумать перед ответом.
Карта в руках Весты дрогнула, Веста открыла её и увидела новый флажок. Рядом со зданием Любительской Радиостудии.
В доме Гулкого Эха
Дальше Веста направилась в старую Радиостудию. Она была похожа на дом, в котором слова жили своей собственной, отдельной жизнью. Скрипучие ступени вели в тускло освещённую комнату, где за пультом, похожим на орган, сидел Переводчик Смысла. Он был высоким, худым, с лицом, похожим на старую граммофонную пластинку — изрезанным морщинами, с глубокими бороздами у глаз. Его пальцы, длинные и тонкие, словно иглы, лежали на кнопках и ползунках. Он был одет в чёрный, словно застывшую ночь, сюртук, из кармана которого торчала старая кассета.
Переводчик Смысла кивнул Весте, и в его глазах, похожих на тусклые лампочки, загорелся огонёк. Он заправил старую кассету в магнитофон и нажал на кнопку. Из динамиков пошёл шипящий шёпот. Веста наклонилась, чтобы расслышать. Шёпот превратился в историю о человеке, который любил звёзды. Он пытался рассказать своему другу о самой яркой звезде, но друг, который знал только язык чисел, постоянно перебивал его. Он спрашивал: «Сколько у неё лучей? Каков её диаметр? Сколько до неё световых лет?» Но человек хотел сказать другое: что звезда поёт, что она похожа на сердце, что от её света тепло на душе.
— А теперь ты. Расскажи, что ты услышала.
Веста подошла к пульту, дрожащей рукой нажала на кнопку и попыталась пересказать.
— Он говорил о том, что нужно было рассказать другу о чувствах. О том, что числа — не самое важное, а важно — сердце. И что нельзя так просто игнорировать чувства другого.
Переводчик Смысла покачал головой.
— Это твои слова, — сказал он, — но не его. Ты перевела его рассказ на свой язык. Ты услышала то, что важно для тебя, но потеряла то, что было важно для него.
Веста глубоко вздохнула. Она закрыла глаза и вновь представила себе человека, который любил звёзды. Она вспомнила, что он говорил о песне звезды, о её свете, о тепле.
И тогда она пересказала историю ещё раз.
— Он хотел рассказать другу, что звезда поёт, и что она похожа на сердце. Но друг спрашивал только о цифрах. Он хотел сказать, что чувствует, когда смотрит на звезду, но не смог найти слов, которые бы понял его друг.
Переводчик Смысла улыбнулся.
— Теперь ты не переводила, а пересказывала, — сказал он. — Ты дала истории возможность быть услышанной. Это твой второй дар - «Зеркало слов».
Карта снова ожила в руках у Весты, и открыв её, она увидела третий флажок. Он был на рыночной площади.
Там, где прячется смысл
Её путь лежал теперь на рыночную площадь. Там, среди галдежа торговцев и шума толпы, она увидела Искателя Смысла. Он был похож на старого мудрого ворона: сутулый, с острым, пронзительным взглядом и пальцами, которые постоянно что-то выстукивали в воздухе, словно морзянку. На его плече его был ремень, на котором был прикреплён маленький светящийся компас, стрелка которого дрожала, указывая то на одного, то на другого прохожего.
Он подозвал Весту к себе и, не говоря ни слова, указал на мальчика, который сжимал в руках деревянную игрушку, сделанную из одной, единственной, плохо обтёсанной палки. — Спроси его, — прошептал Искатель, — что ему нужно для счастья.
Веста подошла к мальчику и спросила: — Почему ты не можешь найти себе другую, более красивую игрушку?
Мальчик сжал свою палку ещё сильнее, его лицо закрылось, как ставни, и он убежал.
Искатель покачал головой. — Это вопросы, которые закрывают двери. Они сужают мир до одной мысли, оставляя человека без выбора.
Он снова указал на другого человека — старика, который сидел на скамейке, и его лицо было похоже на старую, изрезанную карту.
— Спроси его, — сказал Искатель, — что для него самое важное в жизни.
Веста подошла к старику и спросила: — Что для вас сейчас самое важное?
Старик медленно поднял на неё глаза, и его лицо просветлело, как будто солнце вышло из-за туч. Он начал говорить о своём саде, о своих детях, о том, как важно для него видеть, как растут его внуки.
Искатель улыбнулся. — Это вопросы, которые открывают двери, — сказал он. — Они расширяют мир, давая человеку возможность рассказать тебе о своём внутреннем мире. Это твой третий дар. Он называется Ключ к Сердцу. Он поможет открыть любую дверь. Веста поблагодарила Искателя Смысла. Потом она огляделась — начало смеркаться. Надо же, она и не заметила как прошёл день. Запахнув плащ Веста отправилась домой, так и не получив вопрос, где искать Эридана.
Возвращение Эридана
Подойдя к дому, она увидела свет в окне. И радость наполнила её сердце. Войдя в дом она увидела своего любимого. Он сидел у камина, грустно глядя на тлеющие поленья. Часы пробили восемь.
— Я думал, ты больше не вернёшься, — тихо сказал Эридан, не поднимая головы. — Я сидел здесь так долго, что время, кажется, застыло.
Веста не ответила сразу. Она услышала приближение Незримого Гула. Но ведь теперь она дала Обет Слышащего Сердца и позволила словам Эридана осесть в воздухе.
— Ты чувствуешь, что время остановилось, когда я ушла, — проговорила она. Она использовала магическое Зеркало слов, чтобы отразить его чувства, не добавляя своих. — Тебе показалось, что я оставила тебя совсем одного?
Эридан кивнул. Гул, который подбирался к нему, немного отступил.
— Я просто… потерялся в тишине, — сказал он, его голос был немного резким. — А ты? Что ты делала?
— А я искала тебя и себя… А что ты чувствовал, пока я была в пути? — спросила Веста, и это был её Ключ к Сердцу. Она открыла дверь в его собственный внутренний мир.
Эридан медленно поднял глаза на Весту. Гул задрожал и начал медленно таять.
— Мне было очень одиноко, — тихо сказал он.
Услышав правду, Незримый Гул окончательно исчез. Лицо Эридана стало светлее, и его взгляд стал чистым и ясным.
— Смотри-ка, — сказал он, — А Гера всё же зацвела!
Веста повернулась к окну и увидела на подоконнике россыпь алых цветов, которые, казалось, светились изнутри.