Слушайте, друзья мои, какую историю рассказали мне в архивах. Оказывается, вся трехсотлетняя эпопея правления Романовых началась с... банальной коробки конфет. Не верите? А зря. Сейчас расскажу, как простая девушка едва не сорвала планы целого боярского клана из-за неумеренной любви к сладкому. И как эта история чуть не изменила ход русской истории.
Дело было в 1616 году. Молодой царь Михаил Федорович, первый из Романовых, решил жениться. Ему стукнуло двадцать, пора было обзаводиться потомством. А сердце его уже давно принадлежало одной особе.
«Маша дорвалась до дворцовых вкусностей!»
Познакомились они еще в детстве, когда будущий царь скитался по ссылкам вместе с семейством. Мария Хлопова была племянницей их охранника, девчонка бойкая и смешливая. Зимой катались они на санках, лепили снеговиков, а летом ходили за ягодами. Обычное детство, если не считать, что один из детей потом станет царем всея Руси.
Вот и пришло время смотра невест. По традиции в Москву свезли самых красивых девиц из знатных семей. Но Михаил уже все решил. Его выбор пал на подружку детства, дочь небогатого дворянина Ивана Хлопова.
«Что ж, этакой красавице и в царицы можно», — подумали придворные. И правда, Маша была что надо: стройная, с румянцем на щеках, глаза так и искрились весельем. К тому же девица отличалась умом и добротой.
Состоялось обручение. По обычаю царскую невесту нарекли новым именем. Анастасией, в честь первой жены Ивана Грозного. Поселили ее в Теремном дворце, в самом сердце Кремля.
И вот тут, друзья мои, началось самое интересное.
Надо понимать, что девушка всю жизнь прожила в небогатой семье. Хлеб да каша, молоко по праздникам, яблочко на десерт. А тут она попадает в царские хоромы, где в Сытном дворце хранились такие лакомства, о которых простая дворянка и не мечтала.
В тридцати подвалах Теремного дворца стояли бочки с ароматными медами: смородиновым, малиновым, вишневым. На масленицу пекли фигурное печенье в виде птичек и зверюшек. Варили леденцы и пастилу, готовили засахаренные фрукты. А какие там были пряники! С медом, с орехами, с изюмом.
Бедная Маша просто обалдела от такого изобилия. Дорвалась до сладкого, как говорится. Ела все подряд и не могла остановиться. Ну а дальше что? Правильно, заболел живот.
«Рвало и ломало нутро, и опухоль была», — как писали тогдашние лекари. Девушка слегла, царь переполошился, во дворец примчались доктора.
«Салтыковы строят гнусные козни»
А теперь познакомимся с главными злодеями нашей истории. Борис и Михаил Салтыковы, двоюродные братья молодого царя. До возвращения из польского плена патриарха Филарета именно они фактически правили страной. Имели на Михаила огромное влияние, все дела через них шли.
И вдруг появляется какая-то Хлопова! Да еще с родней: отец, дяди, тетки. Понимаете, к чему это ведет? Семейка попрет во власть, а Салтыковых потихоньку в сторонку. Так что братцы сразу смекнули: эту свадьбу надо расстроить.
Особенно им не нравился Гаврила Хлопов, дядя невесты. Бойкий мужик, умный, язык хорошо подвешен. Как-то раз даже с самим Михаилом Салтыковым поругался при осмотре Оружейной палаты. «Поговорили гораздо в разговор», как деликатно писали летописцы. А на современном языке просто: разругались в пух и прах.
Вот и решили Салтыковы убить двух зайцев сразу: и невесту убрать, и с дядей ее свести счеты.
Царь поручил им надзирать за лечением Марии. Удобнее некуда! Салтыковы быстренько договорились с лекарями. В XVII веке медицина была доступна только царской семье и высшим чинам, так что докторов было мало, всех наперечет знали.
«Слушай, земляк», — примерно так обратились братья к придворным эскулапам. — «Напиши в справке, что болезнь девицы неизлечима. И что детей она родить не сможет. А мы тебе за это...» Ну, вы понимаете.
Доктора согласились. Деньги не пахнут, как говорили древние римляне. А тут еще и близость к власть имущим.
Салтыковы доложили царю: «Ваше величество, дело плохо. Девица неизлечимо больна. Деторождению препятствует. И вообще, Хлоповы от вас правду скрыли, хотели протащить больную в царицы».
Михаил, конечно, расстроился страшно. Но что делать? Дело государственное. Царица должна рожать наследников, а тут такая «порча».
Созвали Земский собор. Вынесли вердикт: «Царская невеста к государственной радости не прочна». Проще говоря, в жены царю не годится.
Несчастную Марию выселили из дворца. Сначала к бабке определили, потом и вовсе в Тобольск сослали. Вместе с родней, естественно. Чтобы неповадно было.
«"Обручена мне царица, кроме ея не хочу взять иную!"»
Прошло три года. В 1619 году из польского плена вернулся отец царя, патриарх Филарет. Михаил все еще тосковал по своей Машеньке и решил отцу пожаловаться.
«Что это за история с невестой?» — спросил патриарх. И повелел устроить официальное следствие.
Вот тут-то все и всплыло наружу! Перекрестные допросы, очные ставки. Лекари под давлением признались, мол, болезнь Марии была от чрезмерного употребления сладкого, не более того. «Плоду и чадородию от того порухи не бывает», как они сами и говорили Салтыковым изначально.
А братья на допросе и вовсе развалились: «Боялись, ваше святейшество, усиления семейства Хлоповых при дворе. Потому и оклеветали девицу». В общем, сознались в подлости.
Филарет разъярился. Отправил в Нижний Новгород целую медицинскую комиссию во главе с боярином Шереметевым. Врачи осмотрели Марию и признали совершенно здоровой!
Салтыковых за их коварство лишили всех чинов и сослали в собственные деревни. Десять лет они просидели в опале. Борис так и помер в ссылке в 1646 году, а Михаил еле-еле к концу жизни реабилитировался.
Казалось бы, справедливость восторжествовала. Можно жениться на любимой!
А тут царю предлагают: «Ваше величество, а не жениться ли вам на датской принцессе? Политический союз, государственная выгода...»
Но влюбленный Михаил отвечает твердо: «Обручена мне царица, кроме ея не хочу взять иную».
Патриарх Филарет уже готов был вернуть Марию в Москву и благословить брак. Но тут восстала мать царя, инокиня Марфа.
«Ни за что!» заявила она решительно. «Если женишься на этой Хлоповой, покину Московское царство навсегда!»
Марфа Ивановна тоже была в плену амбиций. К тому же обиделась на опалу своих племянников Салтыковых. А еще боялась, что незнатный род Хлоповых оттеснит ее саму от влияния на сына.
Вот и пришлось Михаилу выбирать между любовью и матерью. Выбрал мать. Что ж, в те времена материнское слово было законом.
«Сладкая ирония судьбы»
Так и осталась Мария Хлопова в Нижнем Новгороде до конца дней своих. Жила на дворе Козьмы Минина, того самого спасителя отечества. Ирония судьбы в том, что дом народного героя стал тюрьмой для девушки, единственной виной которой была любовь к царю и... к конфетам.
Угасла Маша в 1633 году, так и не выйдя замуж. А потом царь женился на Марии Долгоруковой, но та через день после свадьбы занемогла и померла. Говорили, отравили. Следующая жена, Евдокия Стрешнева, оказалась удачнее: родила десять детей и жили они счастливо.
А знаете, что самое забавное, друзья мои? Сам Михаил Федорович умер в 1645 году от заболевания желудочно-кишечного тракта! То есть от той же хвори, что и его несчастная первая любовь. Только Маша пострадала от сладостей, а царь, видимо, от горечи несбывшихся надежд.
«Яко неким сладким сном усне», — писали летописцы о кончине государя. Сладкий сон после сладкой жизни. Хотя какая уж тут сладость, если главную радость пришлось из жизни вычеркнуть.
Что могу сказать? История с конфетами получилась горькая. Говорят, что от судьбы не уйдешь. Спасла Россия себя от поляков и шведов, а от семейных дрязг так и не смогла избавиться. Недаром в народе говорят: чего слишком захочется, то и до добра не доведет.
А может, все к лучшему? Кто знает, как бы сложилась история, если бы Михаил женился на Хлоповой. Глядишь, и Петра Великого не было бы, и реформ никаких. Одни Хлоповы у власти сидели бы да мед лизали.
Вот такая вот история про то, как коробка конфет едва не изменила судьбу державы. В общем, ешьте сладкое, но знайте меру. А то мало ли что...