Древние римляне были народом, которые за свою более чем тысячелетнюю историю успел повоевать с половиной мира. Завоевания превратили небольшой полис, расположенный на Апеннинском полуострове, в империю, которая на пике своего могущества простиралась от Британии на севере до Судана на юге, от Лузитании (современный юг Испании) на западе до Месопотамии (современные Ирак и северо-восток Сирии) на востоке. Бесчисленное количество врагов пыталось положить конец Риму, однако в конечном счёте он пал от собственного величия.
Но не будем забегать вперёд – у нас ещё будет время поговорить о причинах падения Западной Римской империи, пусть и тема эта несколько заезжена. Вместо этого обратимся ко временам, когда Рим ещё не сдал своих позиций. И поговорим не столько о самом римском народе, сколько о его врагах, а конкретно о тех, кого римляне уважали… и кого не очень.
И первым народом, который имеет смысл упомянуть в этой связи, – македоняне. В общей сложности сражаться с Македонским царством Римской республике пришлось четырежды, хотя четвёртая македонская война формально была не противостоянием двух независимых образований, а подавлением восстания некоего Андриска, объявившего себя сыном Персея, последнего македонского царя, Филиппом, хотя настоящий Филипп к тому времени уже был мёртв.
Македонян римляне уважали. Древнеримский историк Тит Ливий, живший во 2-й половине I в. до н.э.-начале I в. н.э., описывал этот народ как неистовый, гордый и воинственный, который, однако, в итоге уступил римлянам.
Отдельного упоминания заслуживает и легендарный македонский царь Александр Великий – вероятно, самый уважаемый в античности полководец, равняться на которого хотели и многие римские императоры. Тит Ливий допускает отступление, чтобы убедить читателя, что даже такой гений как Александр не сумел бы противостоять римской военной машине.
«Перечислять ли римских полководцев, не всех и не за все время, а тех только, с кем как с консулами или диктаторами пришлось бы сражаться Александру? Марк Валерий Корв, Гай Марций Рутул, Гай Сульпиций, Тит Манлий Торкват, Квинт Публилий Филон, Луций Папирий Курсор, Квинт Фабий Максим, два Деция, Луций Волумний, Маний Курий! А если бы до войны с Римом Александр стал воевать с Карфагеном и переправился в Италию в более зрелом возрасте, то и после тех также были мужи великие. Любой из них был наделен таким же мужеством и умом, как и Александр, а воинские навыки римлян со времен основания Города передавались из поколения в поколение и успели уже принять вид науки, построенной на твердых правилах», – писал римский историк.
Тит Ливий упомянул Карфаген, и нам, вероятно, стоит вспомнить о пунийцах (именно так римляне называли его жителей), ведь именно с ними римляне боролись за доминацию в Восточном Средиземноморье, и именно после побед в Пунических войнах Рим превратился в настоящую мировую державу.
Но эти победы достались Риму отнюдь не легко. Карфаген показал себя достойным соперником, хотя сами римляне этого признавать не хотели. Пунийцев презирали за вероломность и коварство. Именно этим и объясняли римляне успехи Карфагена в войнах. Римские писатели как поговорку неоднократно повторяли выражение «пуническая совесть», означавшее, что тот, по отношению к которому оно применялось, обещания нарушает.
Единственным достойным карфагенянином, по их мнению, был легендарный полководец Ганнибал, ближе всех остальных пунических военных деятелей подобравшийся к победе над Римом. В его честь римляне даже воздвигли несколько статуй.
О галлах римские авторы оставили противоречивые оценки. С одной стороны, это были храбрые воины. С другой, им не хватало дисциплины, и они были чересчур склонны к импульсивным поступкам. Гай Юлий Цезарь в своих «Записках о Галльской войне» неоднократно говорит о свойственной галлам склонности «поспешно и внезапно принимать решения».
В общем и целом, хотя галлов римляне не ненавидели, однако считали их варварами. И ни храбрость галлов, ни даже тот факт, что галлы были единственными из всех народов, кто во время, когда Рим был ещё республикой, смогли взять Вечный город, не изменили отношения к ним как к варварам.
Италийское племя самнитов доставило римлян хлопот. Войны с самнитами Рим вёл с 343 по 290 годы до н.э. (с перерывами вначале в 14 лет, а потом в 6 лет). И, судя по сражениям, описанных уже упоминаемым нами Титом Ливием, римляне всё-таки относились к этому народу с уважением. Во всяком случае, он писал об их непоколебимости на поле боя и готовности умереть, но не дать победить противнику.
А вот о сирийцах римляне отзывались отнюдь не в положительном ключе. Этот народ неоднократно называли прирождёнными рабами. Солдаты у них тоже были душой не воины, а рабы – такие слова приписывал Тит Ливий римскому консулу Титу Квинкцию Фламинину.
Наконец, нельзя не упомянуть иудейский народ, к которому римляне относились с большим подозрением, а то и ненавидели. По словам жившего во 2-й половине I в. н.э.-начале II в. н.э. римского историка Публия Корнелия Тацита, иудеи – праздный народ, для которых всё, что римлянину священно, богопротивно – и наоборот. А иудейскую тактику ведения войн и восстаний римские авторы описывают как хитрую и нечестную, которая, впрочем, им выиграть не помогла.