Типовой дом культуры на краю географии принимал областных артистов. Это была вторая половина дня. Спектакль по школьной программе, содержащий по кусочку от оперы, балета и драмы, шёл вдовесок к восьмым урокам, не считая поездки на автобусе. Подростки и некоторые учителя, закутанные в куртки, даже не скрывали зевоту, а их лица были так хорошо освещены экранами телефонов, что со сцены было видно их полное отсутствие интереса к действу. Запах старых кулис смешивался с едким ароматом дешевых чипсов, принесенных ребятами, насильно согнанными в зрительный зал. Актеры за сценой курили, проклиная областное начальство и эту Богом забытую дыру. "Классика для масс" - сплюнул сквозь зубы старый режиссер.
Холод пробирал до костей, заставляя мечтать о горячем чае. В щелях оконных рам хрустела старая промыленная бумага, никак не защищающая от ветра, который завывал над головами и спинами.
Если бы зрителям правда было интересно, они заметили бы, как балерина с синими, закоченевшими от холода пальцами ненавидит свои трико, пачку и латанные пуанты. Ей было тесно здесь - и не только потому, что сцена и впрямь была маловата.
И всё же тот день не был похож на другие.
Очередной порыв ветра, проникший сквозь щели в окнах, принес не только новую порцию холода, но и неожиданного гостя. В полумрак скучающего, продрогшего зала влетел белоснежный голубь, словно сбежавший с рождественской открытки.
Кружа под потолком, он был каким-то трогательно нелепым и прекрасным. Птица, освещенная тусклым светом софитов, сама того не ведая исполняла свою собственную, завораживающую партию. Белый голубь напомнил мне Анну Павлову и ее умирающего лебедя. Взмахи крыльев, трепетные, нежные и неловкие, казалось, заглушили музыку...
Причина неожиданного появления этого маленького безбилетника была проста и печальна: с ремонтом крыши запоздали. Обещали закончить до осени, но декабрь уже стучался в окна, а крыша в некоторых местах так и оставалась раскрытой.
Шуршание, шиканье, шепотки и смешки смолкли, только свист ветра не утихал. Вряд ли голубь вообще подозревал, что именно в тот момент в душах актеров и зрителей зародилось что-то большее, чем отбывание повинности. А в ком-то зажглась целая искра: и их сердца открылись Красоте.
Эти артисты были настоящими профессионалами. Долг службы не позволил им даже украдкой взглянуть на птицу. Спектакль, конечно, был доигран. Зрители и артисты попали в свои тёплые дома, а белого голубя выпустили на волю...
После новогодних каникул доделали, наконец, крышу.
А к весне и окна пластиковые вставили.
