Часть третья. Глава четырнадцатая. Время надежд и тревог.

2. Жизнь не лишена юмора.

Автор фотографии: не установлен. Место съемки: Ленинградская область Дата съемки: 1943 г. Архив: Российский государственный архив кинофотодокументов, Архивный номер: арх. № 0-64187

На колхозном двора в ожидании подвод для выезда в поле, собравшиеся люди сидели молча, понуро смотрели по сторонам, подростки что по старше завернули цыгарки с самоса­дом - курили. Сидевшая Татьяна Винокурцева. обращаясь к Иону Панкратьевичу:

- Ты бы Ион хоть бы что-нибудь рассказал, чтобы бабы не забивали себе головы разными думками, да мо­лодым для ума послушать.

А он сидел в раздумье. Татьяна свое.

- У тебя же столько разных историй в жизни было, есть что рассказать.

- Вот вы бабы часто жалуетесь на несправедливость, что нет ее на свете. По первости можно вас понять, а справедливость ведь есть, только от земли надо приподняться ближе к Богу. А там все иначе, живут по справедливости, - продолжал Ион.

- Мне довелось там один раз побывать, встретили на небе добродушно, как первого земного человека. Провели в здравницу, стали угощать райскими яблоками, всякими сладос­тями.

- Что за сладости ? - кто-то из ребят спросил.

- Жаль, что не прихватил я с собой. С одной стороны была большая куча изюма, кураги, с другой - конфеты разные, а подальше, чего там только не было. Я только смотрю, а брать не беру, себе думаю - задобрить хотят, не затем я на небесья забрал­ся. Сразу спросил: как встретиться с батюшкой Богом? Не успел и глазом моргнуть, как передо мной появился, Отец Небесный.

Я к нему с вопросом: как-жа Ты, Господь-Бог управляешь вселенной, а на земле такую несправедливость развел? Он смо­трит на меня внимательно слушает. А потом спросил: про ка­кую же справедливость спрашиваешь?

- Ты всех здоровых му­жиков на войну послал, а на нас стариков, да на баб всю ра­боту на земле взвалил, света Божьего не видим. А Он мне го­ворит:

- Это не моя вина, что на земле идет война. Земные люди совсем вышли из Моего повиновения, грешат, бьют друг друга. Я было послал на землю своего Сына Христа, утихомирить людей, указать им праведный путь жизни, они не только не послушались Его, взяли и распялили, на кресте. Сейчас ничем не могу помочь.

Хотел еще спросить, как нам дальше жить, не успел моргнуть, как Бог появился, так и внезапно исчез.

Я туда, я сюда, ничего не вижу. Пробовал кричать, а кри­ка на получается. Вокруг передо мной какая-то пустота. Вдруг явился апостол:

- Чего ты еще хочешь?- спросил меня.

- Суди меня как хочешь, хотел я узнать, как нам дальше жить на зем­ле, а батюшка всесильный ничего мне не ответил.

А апостол мне в ответ:

- Не почитаете вы на земле Бога, с малого до старого, все вы проклинаете Его, материте на все лады, а что Он на земле плохого вам сделал? Господь раскаялся, что на земле создал человека. Живите как живете.

И тут каким-то ту­маном меня обдало, ничего вокруг не вижу, а когда получше осмотрелся - стою я на лесной вырубке за Росляками. Ну думаю, ладно, как-нибудь мы и без Бога проживем. Лишь бы поскорее немчуру побить.

Бабы хотели что-то спросить у Иона, но не успели и слова сказать, как подошли подводы запряженные па­рой коней. Все повскакали со своих мест, быстро расселись по телегам, выехали в поле на работу.

--------------------------------------------------------------------------------------

1943 год в колхозе был тяжелым. Измотанные до изнеможения бабы и подростки с трудом убрали с полей хлеб. Трудно охватить, а еще труднее описать весь световой их рабочий день. Они и пахари, они и сеяльщики, они вязали и обмолачивали хлеб, а обмолотив его, почти все без остатка свозили на

приемный пункт для сдачи государству. Оставляли для себя малую часть, семена да отоваривание трудодней по 300-400 граммов, чтобы сами могли выжить, да еще и трудиться. A прожить с семьей до нового урожая и думать не приходится, надежда одна - на картошку.

Уборочная страда в крестьянском хозяйстве считается одной из трудоемких и тяжелых работ. Зима сорок третьего на сорок четвертый год для колхозников была не менее легкой. Всю зиму в поле молотили снопы из скирд на открытых токах. Обозами вывозили, на бычках в глубинку зерно для сдачи государству в счет плана.

Больших усилий стоила доставка сена и соломы для коров, дров для отопления. Ежедневно занаряживался обоз из пяти-шести бычков за сеном для доставки корма на скотный двор. Часто ездили за сеном: Вера Тарасова, Мария Куклина, Вера Кочкина, Лиза Перминова, Нюра Долгих. До половины дня проби­вали дорогу к занесенному снегом зароду, во второй полови­не успевали наложить небольшие возы ,чтобы бычки могли вы­тянуть их по бездорожью на торную дорогу. Только к ночи до­ставляли сено к месту.

Так зимний короткий хмурый день зарождался, так и за­канчивался каждый раз. Каких только приключений в пути не случалось. Часто обмораживались, нередко бычки выбившись из сил падали, бабам приходилось вытягивать возы на себе и многое другое. Но люди не страшились трудностей, были силь­нее их, преодолевали, иначе, жизнь была бы и постылой, нера­достной. Нужда не очуждала и не озлобляла души людей, на­оборот крепила.

Жизнь не лишена юмора, порой до сказочного явления, обойти его стороной, значило бы потерять житейскую мудрость. В деревне во многих дворах использовали бычков - как тя­гловую силу. Ездили на них за дровами в лес, привозили с полей сено, вывозили со двора навоз и многое другое.

Ездил на своем бычка Куимов Николай Карпович. Однажды выехал в поле за сеном, в пути навстречу повстречал Татьяну Татаринову - вела за повод уздечки за собой бычка. Николай Карпович поздоровался с ней, спросил:

- Куда ты сватья бычком-то ходила?

- В лес за дровами,- ответила та. \

- А где-же дрова-то ?

- Да, вот!

Оглянулась назад, словно остолбенела, бычок стоял по зади ее без упряжки и саней. Взглянула вдаль, сколько можно было окинуть глазами, на дороге ничего не было видно. Припав на колени стала мо­литься, креститься повторяя слова:

- Чорт попутал, чорт попутал.

Куимов выждал пока Татьяна успокоилась, сказал:

- Сватья это не чорт попутал, а ты сани с упряжкой остави­ла, откуда вывозила дрова...

Татьяна еще несколько раз пере­крестилась, постоя немного повернула бычка, повела за со­бой в обратную сторону. Дошла до места сворота дороги в лес, увидела раски­нутую на снегу упряжку с бычка с санями. Перекрестилась еще несколько раз, освободив оглобли саней, одела на бычка хо­мут, запрягла в сани. Бычок дернул один, второй раз сани ни с места. Татьяна тут поняла в чем дело, начала сгружать дро­ва с саней. Облегчив их, бычок выдернул сани на горную до­рогу. Стаскав на себе дрова на сани, повела бычка в направ­лении деревни. Дома дети спросили:

- Мама, что ты так долго за дровами ездила?

Мать только отмахнулась рукой:

- Чорт в лесу попутал меня.

Ребятам некогда было спрашивать мать, что за чорт, натаскали домой дров, затопили печку.