Неординарный Иван Лапин
Проезжая по Бердскому шоссе в сторону новосибирского Академгородка, почти на подъезде к наукограду, невозможно не заметить небольшое здание с интригующими вывесками «Дом пимоката. История Сибирского валяния» и «Музей валенка». Создатель всего этого Иван Лапин, человек известный, хотя и не очень публичный.
Мне всегда было интересно познакомиться поближе и с интересным местом, и с его хозяином. Недавно случай такой выпал, и мы договорились с Иваном о встрече.
Когда речь заходит о музеях, особенно связанных с ремеслами, всегда всплывают определенные вопросы. Возникли они и у меня. Но в ходе разговора стало ясно, что эти вопросы тут неуместны, потому что и сам музей, и человек его создавший, совершенно неординарны.
Потому у нас получилось не интервью, а увлекательная беседа. И она была не о музее, вернее, не только о нем, но больше о жизни, о наших корнях, о том, как не растерять честь и достоинство, и о многом другом.
Большое спасибо моему собеседнику за то, что он поделился такими нюансами, о которых не рассказывал прежде никому из журналистов.
Почему пимЫ?
- Иван, я знаю, что у вас есть мастерская по валянию пимов.
А почему вы решили заняться именно этим ремеслом? ПимЫ – в Сибири многие знают – это те же валенки. Но почему они?
- Да потому что этим занимались все у меня в роду. Когда 90 лет назад мои предки переехали из Мордовии в Сибирь, то продолжили свое дело.
Дед мой двоюродный, Николай Васильевич Сысолятин, которому 88 лет – живет он в Алтайском крае – до сих пор бьет шерсть «струной» вручную. Струну делают из высушенной бараньей кишки. Выделка для валенок, при этом, получается сравнимая с фетром. Ювелирная работа. На шерстичесальной машине так не расчешешь никогда. В России такой умелец, к сожалению, остался один – и это мой двоюродный дед.
Неисповедимы пути Господни
С Николаем Васильевичем я познакомился по чистой случайности. Как-то несколько лет назад, ко мне из Института археологии и этнографии СО РАН, приехала краевед, историк сибирского края, Октябрьская Ирина Вячеславовна. Она мне и рассказала, что на Алтае есть уникальный человек, мастер по изготовлению валенок. И я напросился к нему в ученики. Два раза приезжал, и лишь на третий он дал согласие. Человек нелюдимый, неразговорчивый, старообрядец, кержак по-сибирски. Но Мастер! И очень сильный духом человек. Все может, все умеет. Он из тех переселенцев, которые ехали раньше в Сибирь: в Томскую, Новониколаевскую (теперь Новосибирскую) область, в Алтайский край. Тогда не было мужчины, который не умел бы работать топором.
Работали они так, что если надо сруб срубить, топор из рук не выпускали до тех пор, пока не закончат свое дело. Дед один уходил в тайгу, и с помощью каких-то своих приспособлений закатывал наверх четырехметровые бревна: мы вшестером одно бревно не могли поднять.
Художественная резьба, изготовление столярных изделий, валяние обуви – все ему подвластно. Вот и меня он кое-чему научил.
Чудны дела твои...
Когда Николай Васильевич начал меня обучать ремеслу, то сразу спросил: «А сам-то ты откуда?»
Я сказал, что мама моя с Алтайского края, Солтонского района, «через тайгу», живет в деревне Макарьевка.
Тут он оживился: «А ты кого оттуда знаешь, из Макарьевки?», и начал перечислять. Я ответил сразу: «Да это дядька мой. А тот мне двоюродный брат. А это дед мой родной».
«О! – воскликнул тогда неразговорчивый Николай Васильевич, – так тот, что твой дед, мне двоюродный брат. А другой – мой племянник. Интересная история получается, чудные дела... Это что ж выходит, мы с тобой свои?!»
Ну выходит, что так.
Вот так я нашел своего двоюродного деда. Приехал учиться к незнакомому человеку, а выяснилось, что мы родня.
По матери с есенинскою кровью
- Знаете, Иван, есть у меня один вопрос, который я хотела задать в конце нашей беседы, потому что он немного странный. Но уж раз речь зашла о родословной, спрошу сейчас. Слышала я, что вы будто бы потомок Сергея Есенина. Хочу уточнить – правда это или нет? Сейчас ведь чего только не начитаешься в интернете.
- Ну как потомок? Получается, так оно и есть.
А история была такая. У отца Сергея Есенина был брат, и у этого брата и его жены родилась дочка, Мария, моя прабабушка. Но родители ее, совсем молодые, заболели тифом, и оба умерли в течение нескольких месяцев. Марии тогда был годик. Вот так она попала в семью Есениных и воспитывалась там, как родная – племянница ведь.
В девичестве моя прабабушка, Лапина Мария, была Мария Есенина. И это самая мощная наша ветвь. Дома у меня есть все фотографии. Обо всем этом мне уже моя бабушка рассказывала.
Эта наша ветвь увековечена даже на памятнике моего деда в новосибирском Академгородке:
«В моем роду прекрасен и велик
По матери с есенинскою кровью
По волейболу тренер-игровик.
Отцу и мужу с вечною любовью».
Учитель, научи ученика, чтоб было у кого потом учиться
В этой жизни всем нам достается «по полной», хоть и в разной мере. «Не слабо» отпустила судьба и Ивану, прежде чем тот вернулся к своим истокам, к делу, которым много десятилетий занимались его деды и прадеды. Для этого получил два высших образования; многому учился у разных учителей; до чего-то дошел сам.
Сейчас Иван Лапин стал настоящим мастером пимокатного дела, организовав, его, правда, не на производственной, а на ремесленной основе.
В процессе разговора я поняла, что некоторые понятия для Ивана – это несколько иное, чем то, к чему мы привыкли в обыденности.
Например, когда я спросила про его учеников, оказалось, что ученики – это не только те, кого он обучает непосредственно ремеслу, художественному мастерству вышивки или резьбы по дереву. Это, в том числе, и его коллеги, попавшие в беду. Научить ближнего, как выжить в современной ситуации, когда кажется, что все пропало, что впереди черная пропасть из-за отсутствия денег, сырья, возможности реализации уже готовой продукции – это тоже его задача, как учителя.
Люди со знаком качества
- Я всегда научу, как справиться со сложностями, – говорит Иван, – помогу чем могу: в переработке, реализации, в освоении художественных ремесл. Расскажу, как организовать и в какой форме вести дела. Наша задача сохранить наше наследие. В конечном счете, это наша история, наша культура. Поэтому я всегда подскажу, в какие двери и в каких случаях надо стучаться. На любом уровне мы найдем ответы. Все это знаю сам, потому что испытал все эти тяготы на своей шкуре за 15 лет деятельности.
Многие мне говорят: «Зачем тебе это надо? Зачем помогаешь всем, плодишь конкурентов?»
Но они не понимают. Это не конкуренты. В ремесле конкурентов не бывает, потому что там нет больших производств. Но зато столько всего пересекается! Людям надо уделять внимание, время, оказывать помощь. Иначе ничего не состоится.
Работать с нами очень просто, и в то же время, сложно. У нас, если сказал – то сделал. И это важно. С нами ради денег не работает никто. Здесь трудятся люди высшего качества. Много тех, у кого ограничены физические возможности. И для меня большая честь работать с ними.
Наше ремесло мы сможем сохранить лишь с теми, у кого есть совесть. А если совести нет, в ремесле делать нечего. Она, совесть, ведь от рождения дается, и крайне редко приобретается. Чтобы ее приобрести, надо на самое дно упасть. Потом очухаться, подняться и понять, где ты находишься.
Таких больше нет
- Скажите, Иван, а подобных вашему пимокатному дому с музеем и мастерскими, в Сибири можно еще найти? Я слышала, что у вас еще и овчарня своя есть.
- В Сибири таких больше нет. Этот один. Да и в России тоже. У нас тут полный цикл освоен: от выращивания ягнят, получения качетвенной шерсти, другого товарного сырья до разных способов переработки в различные художественные изделия. Этим не занимается никто, потому что совмещать все невозможно, нереально и невыгодно. Надо заниматься чем-то одним: музей так музей, сувенирный магазин, так магазин, овчарня, так овчарня. Из четырех музеев валенок, что существуют в России, такого нет нигде.
Что касается овчарни, то основное стадо у нас живет на Алтае, в той самой моей родной деревне Макарьевка. Им там хорошо, привольно.
А здесь, на небольшой фермочке, на задворках, я держу два десятка овец с ягнятами. Но это для будущих экскурсий, для ребятишек.
На лето я отправляю овец с ягнятами из города «на дачу», в Черепановский район. Привезу их к середине сентября.
Такая вот милота и теплота
- Иван, а вы планируете расширяться? У вас очень тесно в этом помещении. Тут и музейные экспозиции, и валяная обувь, и сувенирная лавка. Есть даже небольшой «медвежий уголок» с резными медведями, «ежкина полянка» с ежами, избушка на курьих ножках. Очень уж все вперемешку.
- Да, спасибо нашему областному и городскому руководству. Этой осенью мы сделаем пристройку, по площади примерно равную этому зданию в 140 кв. м. Она будет без фундамента: с фундаментом по положению нельзя. Вот там, наконец, найдется место для выставочного зала и мы сможем проводить нормальные экскурсии. Очень многие просятся на экскурсии с детьми. А у нас нет возможности принимать большие группы.
Еще у меня мечта создать в этом помещении небольшую мастерскую, в которой каждый смог бы себя попробовать в нашем ремесле, что-то сделать своими руками. И покатать под моим руководством, и повышивать набивные вышивки, чтобы всем было понятно что и как делается.
Особенно ребятишкам это нужно, я это четко знаю. Им не интересно разглядывать «скучные» экспонаты. Детям по сердцу другое. Рядом с будущей пристройкой как раз находится наша маленькая овчарня на 10-20 голов овечек с ягнятками. Ягнят можно потрогать, поиграть с ними. Посмотреть, как они бегают, мекают, забегают в наше помещение, запрыгивают на руки. Это ж такая милота и теплота.
А с овечки можно состричь кусочек шерсти, потом прокатать ее в будущей мастерской, сувенирчик какой-то собственноручно сделать.
Я очень хочу сохранить ремесло и потому буду делать для этого все возможное!