Угадаете, кто на первом месте в этом списке и включил ли Набоков в топ-4 себя?
Азарт коллекционера проявлялся у Владимира Набокова не только в том, что он скакал с сачком по полям в поисках бабочек для своего собрания. Описывать, классифицировать, расставлять оценки и распределять по местам — все это он любил проделывать и со своими коллегами писателями. Не стесняясь в выражениях и даже не пытаясь быть объективным, он раздавал оценки тем, о ком принято говорить с придыханием. О творчестве других писателей Набоков высказывался в интервью различный изданиям (а он отвечал на вопросы даже таких журналов, как Vogue и Playboy) и в собственных лекциях, набросках, которые после смерти Набокова его жена и сын писателя выпустили под одной обложкой с названием «Лекции по русской литературе».
Нелестные отзывы Набокова о великих
Титул самого злого на язык русского писателя по праву принадлежит Ивану Бунину: его ядовитые высказывания о знаменитых современниках разошлись на цитаты и мемы. Владимир Набоков не сильно от него отстает. Вот несколько высказываний Набокова о русских классиках:
О Фёдоре Достоевском: «...Достоевский писатель не великий, а довольно посредственный, со вспышками непревзойденного юмора, которые, увы, чередуются с длинными пустошами литературных банальностей».
О Борисе Пастернаке: «"Доктор Живаго" — это недалекий, неуклюжий, тривиальный и мелодраматический роман с шаблонными ситуациями, сластолюбивыми юристами, неправдоподобными девицами и банальными совпадениями. Словом, проза Пастернака далеко отстоит от его поэзии. Что же касается редких удачных метафор или сравнений, то они отнюдь не спасают роман от налета провинциальной банальности, столь типичной для советской литературы».
О Максиме Горьком: «И обратите внимание на его низкий культурный уровень (по-русски он называется псевдоинтеллигентностью)... Я своими ушами слышал, как умнейшие люди утверждали, что сентиментальный рассказец «Двадцать шесть и одна» — истинный шедевр... В нем нет ни одного живого слова, ни единой оригинальной фразы, одни готовые штампы, сплошная патока с небольшим количеством копоти, примешанной ровно настолько, чтобы привлечь внимание».
Великолепная четверка
Итак, кого же Владимир Набоков, который, кажется, у любого гения, мог легко найти недостатки, считал величайшими в русской литературе? Этим списком открывается текст Набокова о Толстом:
«Толстой — непревзойденный русский прозаик. Оставляя в стороне его предшественников Пушкина и Лермонтова, всех великих русских писателей можно выстроить в такой последовательности: первый — Толстой, второй — Гоголь, третий — Чехов, четвертый — Тургенев. Похоже на выпускной список, и разумеется, Достоевский и Салтыков-Щедрин со своими низкими оценками не получили бы у меня похвальных листов».
Давайте вспомним, за что именно Набоков любил перечисленных гениев русской литературы:
О Льве Толстом: «Читая Тургенева, вы знаете, что это — Тургенев. Толстого вы читаете потому, что просто не можете остановиться».
О Николае Гоголе: «Николай Гоголь — самый необычный поэт и прозаик, каких когда-либо рождала Россия... длинный, чувствительный нос Гоголя открыл в литературе новые запахи (и вызвал новые острые переживания). Как сказано в русской пословице: "Тому виднее, у кого нос длиннее"...»
Об Иване Тургеневе: «Мед и масло — вот с чем можно сравнить его изумительно округлые, изящные предложения, когда автор задается целью писать красивым слогом».
Об Антоне Чехове: «Чехов умел передать ощущение красоты, совершенно недоступное многим писателям, считавшим, будто им-то доподлинно известно, что такое роскошная, пышная проза. Добивается он этого, освещая все слова одинаковым тусклым светом, придавая им одинаковый серый оттенок — средний между цветом ветхой изгороди и нависшего облака».
О Пушкине не беспокойтесь. Набоков его обожал. Писатель и литературовед Максим Шраер отмечал, что Набоков «в 1947 году, выступая перед американской студенческой аудиторией, поставил такие отметки русским классикам: Толстому пятерку с плюсом, Пушкину и Чехову пятерку, Тургеневу пятерку с минусом, Гоголю четверку с минусом, Достоевскому тройку с минусом».
Да-да, включение в список лучших не означает пятерку автоматом. И об этом мы поговорим ниже.
Ругает даже писателей из четверки (за исключением одного)
Ошибочно думать, что Набоков не позволяет себе резких высказываний в адрес писателей, которых включил в список лучших. Возможно, в его понимании это как раз и есть объективность: признать величие, но не закрывать глаза на недостатки. Вот что говорил Набоков о лучших:
О Тургеневе: «Тщательно выписанные эпилоги его романов и повестей кажутся до боли искусственными, автор из кожи вон лезет, потакая читательскому любопытству, последовательно рассматривая судьбы героев в манере, которую с большой натяжкой можно назвать художественной. Он не великий писатель, хотя и очень милый. Он никогда не поднимался до высот "Мадам Бовари"... худшее в тургеневской прозе нашло наиболее полное выражение в книгах Горького, а лучшее (русский пейзаж) — изумительное развитие в прозе Чехова».
О Гоголе: «Я ненавижу морализаторский пафос Гоголя, меня приводит в уныние и недоумение его абсолютная беспомощность в изображении девушек, мне отвратителен его религиозный фанатизм».
О Льве Толстом: «Роман "Война и мир" длинноват; это разухабистый исторический роман, написанный для того аморфного и безвольного существа, который называется "рядовым читателем", но в основном он адресован юному читателю. Он совершенно не удовлетворяет меня как художественное произведение. Я не получаю никакого удовольствия от его громоздких идей, от дидактических отступлений, от искусственных совпадений, когда невозмутимый князь Андрей становится очевидцем какого-нибудь исторического момента...»
А вот о Чехове Набоков, похоже, никогда слова дурного не сказал. Чехова Набоков ставил в один ряд с Пушкиным, а его лекция о Чехове заканчивалась такими словами (он почему-то вычеркнул их из черновика): «Итак: Чехов наряду с Пушкиным — чистейшие писатели в смысле той совершенной гармонии, которой дышат их сочинения... В 21 в., когда, я надеюсь, Россия будет более славной страной, чем сегодня, от Горького останется одно имя, а Чехов будет жить столько, сколько березовые рощи, закаты и страсть к творчеству». «Я действительно очень люблю Чехова, — признавался Набоков. — Правда, я не смог бы объяснить свое чувство рационально — что легко сделал бы по отношению к более великому художнику, Толстому...»
А себя Набоков считал идеальным писателем?
Нет! И в интервью в 1964 даже перечислил свои недостатки как писателя:
Отсутствие непосредственности; навязчивость параллельных мыслей, мыслей второго, третьего плана; неспособность нормально выражаться ни на одном языке, не составив предварительно каждое клятое предложение в ванне, в уме, за письменным столом.
Итак, вот великолепная четверка русской литературы по версии Набокова: Лев Толстой, Николай Гоголь, Антон Чехов, Иван Тургенев. А кто вошел бы в вашу четверку? Пишите в комментариях!